Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США добровольно отказались от роли мирового полицейского, пишет President. Теперь Штаты ставят собственные интересы выше поддержания международного порядка и сами начинают расшатывать сложившиеся правила применения силы против суверенных государств.
Хидэо Таруми (垂 秀夫)
Три великие державы — США, Китай и Россия — сдерживают друг друга. Как Японии сохранить мир в сложившихся обстоятельствах? Хидэо Таруми, бывший чрезвычайный и полномочный посол Японии в Китае, считает: "Штаты всерьез намерены отказаться от роли мирового полицейского. Нам необходимо выстраивать стратегию, исходя из того, что наступила эпоха, когда Америка ставит собственные интересы и национальную безопасность выше поддержания международного порядка".
Шок от того, что администрация Трампа прибегла к силе
В самом начале 2026 года президент Соединенных Штатов Дональд Трамп начал военную интервенцию в Венесуэле. Президент страны Николас Мадуро и его супруга были арестованы и доставлены в Нью-Йорк.
Официально американское правительство обосновало операцию необходимостью борьбы с наркопреступностью, представив ее как правоохранительную меру. Однако применение военной силы против суверенного государства вызвало немалое потрясение в международном сообществе. Буквально пару месяцев спустя, в конце февраля того же года США и Израиль предприняли военные действия против Ирана. В результате был убит верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи. Напряженность на Ближнем Востоке резко возросла.
"Членство без вывески". НАТО все ближе подходит к черте, за которой прямая война с Россией
Эта череда событий показывает, что Соединенные Штаты, на протяжении долгих лет выступавшие в роли защитника международного порядка, сами начинают расшатывать сложившиеся правила применения силы против суверенных государств.
Разумеется, проблема не ограничивается одной Америкой. Скорее, происходящее свидетельствует о том, что в международной политике в целом вновь выходят на первый план действия, ставящие во главу угла силу и собственные интересы.
На этом фоне ставится под вопрос позиция США и других развитых западных стран, в прошлом осуждавших Россию за конфликт с Украиной. Это может также оказать определенное влияние на ситуацию вокруг давления, которое Китай оказывает на Тайвань. Нормы и правила, на которые опиралась международная политика, стремительно отходят на второй план, а принцип "недопустимости изменения статус-кво силой или угрозой ее применения" становится все менее эффективным фактором сдерживания.
Япония больше не может полагаться только на США
Международное право и Устав ООН не исчезнут в одночасье. Однако условия, позволяющие им служить действенным средством сдерживания, несомненно, ослабевают.
Речь идет не о том, что мир сам по себе погружается в хаос. Отступают те, кто создавал и поддерживал международный порядок и возлагал издержки на его нарушителей.
Именно это и подразумевается под термином "пост-Pax Americana".
В условиях столь масштабных геополитических сдвигов вопрос о том, что именно должна защищать Япония и какую стратегию ей следует выстраивать, приобретает особую остроту и актуальность. Защищать нужно не абстрактный мир как таковой. Речь идет о безопасности государства, суверенитете, процветании, а также о влиянии и уважении Японии в международном сообществе.
Что ради этого Японии следует поставить в приоритет, от чего стоит отказаться и в какие сроки готовиться к новым условиям? Стратегия — это не что иное, как план действий. Если рассматривать недавние действия Соединенных Штатов в контексте Стратегии национальной безопасности (СНБ), опубликованной в конце 2025 года, становится очевидно, в каком направлении движется американская политика.
США, Китай и Россия: современное "Троецарствие"
В этой стратегии отчетливо отражен подход, при котором США ставят собственные интересы и безопасность выше поддержания порядка во всем международном сообществе.
Стремление президента Трампа приобрести Гренландию и его обращение к доктрине Монро, с помощью которой он пытается продемонстрировать притязания Америки на сферу влияния в Западном полушарии, также следует рассматривать в этом стратегическом контексте. Само по себе стремление Штатов поставить национальные интересы на первое место не должно удивлять: такова реальность международной политики.
Однако решающее нововведение заключается в другом. Соединенные Штаты постепенно отказываются от имиджа защитника общечеловеческих ценностей, и все более открыто выстраивают отношения на основе торга и прагматики — даже с союзниками и международными организациями.
В прошлом Америка преследовала собственные интересы и провозглашала определенные идеалы одновременно. Это не означает, что американские эталоны всегда были чисты. Но нельзя отрицать, что отстаивание этих идеалов придавало легитимность усилиям по поддержанию международного порядка и помогало укреплять единство союзников.
В результате в современной международной политике все отчетливее складывается ситуация, в которой три великие державы — США, Китай и Россия — соперничают и сдерживают друг друга в атмосфере взаимного недоверия, руководствуясь собственными интересами и не опираясь на четкие общие правила. Такую ситуацию можно назвать своего рода современным "Троецарствием".
Впрочем, нынешнее "Троецарствие" — вовсе не история борьбы за мировое господство.
Великие державы стремятся поставить соседние страны под свой контроль
Вполне возможно, что отдельные государства и стремятся заменить систему международных отношений, сложившуюся под руководством США, но на практике пока нет ни одной державы, обладающей для этого достаточными возможностями. На данном этапе заменить сложившуюся систему в глобальном масштабе нереально. Однако именно потому каждая из держав стремится утвердить свое господство — не во всем мире, а в тех сферах, где она удерживает прочные позиции.
Соединенные Штаты делают ставку на Западное полушарие и вовлекаются в дела регионов, стратегически важных для энергетики и безопасности. Китай расширяет свое влияние в Азии и странах Глобального Юга, а Россия усиливает свое присутствие на постсоветском пространстве и в некоторых странах Восточной Европы.
Таким образом, логика силы все отчетливее проявляется на региональном уровне. Речь идет не столько о смене архитектора мирового порядка, сколько о борьбе за пространства, где контроль над этим порядком ослабевает.
События вокруг Украины, Венесуэлы и Ирана показывают, что соперничество великих держав вполне реально может проявляться в таких зонах. В этом же контексте следует рассматривать и рост напряженности в Тайваньском проливе.
Здесь необходимо разобраться в одном принципиальном вопросе: вызваны ли подобные действия США исключительно личностью президента Трампа или же они отражают более глубокие изменения американского политического климата? Если обратиться ко всему, что творили Соединенные Штаты в последние годы, становится очевидно: происходящие перемены отнюдь не случайны.
От роли мирового полицейского отказалась именно администрация Обамы
Еще при демократической администрации Барака Обамы США четко заявили, что не намерены больше выступать в роли "мирового полицейского". Вашингтон стремился ограничить военное вмешательство в дела других стран и перестроить внешнюю политику, сделав больший акцент на сотрудничестве с союзниками и предотвращении конфликтов.
Эта перемена происходила на фоне тяжелого финансового положения Соединенных Штатов, истощенных войнами в Ираке и Афганистане, а также усиления изоляционистских настроений среди американцев.
В Соединенных Штатах крепла и ширилась уверенность: человеческие и финансовые издержки зарубежных интервенций не приносят стране соразмерной отдачи. Эту тенденцию еще сильнее закрепил Дональд Трамп, победивший на президентских выборах под лозунгом "Америка прежде всего".
Иными словами, происходящие сейчас в США перемены нельзя свести исключительно к личным качествам одного президента. Перед нами — структурный сдвиг, который нельзя игнорировать.
Усталость от многолетнего иностранного вмешательства, поляризация внутренней политики, недовольство экономическим неравенством и неприятие иммиграции — все эти структурные факторы заставляют американское общество все сильнее замыкаться на собственных проблемах в целом. Поддержание международного порядка становится вопросом затрат, а не моральных убеждений. Если страна не видит выгод, соразмерных этим затратам, демократическая система не выдерживает такого бремени.
О повороте США внутрь себя свидетельствуют сразу несколько обстоятельств: изоляционистский подход, отраженный в Стратегии национальной безопасности, опубликованной в конце прошлого года; выход из десятков международных организаций и механизмов сотрудничества, в том числе действующих в сфере борьбы с изменением климата; постоянные требования к союзникам увеличить расходы на оборону.
Все это указывает на то, что Соединенные Штаты всерьез намерены, опираясь на доктрину Монро, отказаться от роли мирового полицейского. При этом доктрина Монро в данном контексте — отнюдь не просто исторический лозунг.
Опасность логики "кто успел, тот и съел"
Речь идет о геополитическом подходе, предполагающем повторное утверждение американской сферы влияния в Западном полушарии и относительное сокращение вовлеченности США в дела других регионов. Дональд Трамп назвал эту концепцию "доктриной Донро".
Этот поворот недвусмысленно указывает на приближение конца Pax Americana — эпохи международного порядка, в значительной степени поддерживавшегося Штатами.
До прихода Трампа американские администрации, несмотря на противоречия между идеалами и национальными интересами, не отказывались от самой идеи защиты универсальных ценностей — демократии, прав человека и верховенства права. Действующий президент же практически не проявляет интереса к этим ценностям и идеалам.
Это означает, что международный порядок еще не рухнул полностью, однако его архитектор постепенно сходит со сцены. Международное сообщество вступило в эпоху, в которой у мирового порядка больше нет руководителя. Последствия этой лакуны трудно переоценить. Сила международных норм подкрепляется волей и способностью налагать издержки на нарушителей.
Если те, кто поддерживает международный порядок, отступают, бунтари усваивают простой урок: можно нарушать правила и все равно выйти сухим из воды. Так международная политика возвращается к логике силы — не столько из-за поражения морали, сколько потому, что государства усваивают и перенимают подобные модели поведения.
Мировой порядок не рухнул. Просто ослабла поддерживавшая его рука, и обнажилась суровая реальность — теперь и поныне все решает именно сила.
