Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Нефть превратилась в важный политический инструмент, способный влиять на ход выборов в США, пишет Al Binaa. Урегулирование кризиса на Ближнем Востоке может оказаться единственным способом предотвратить резкий скачок цен до того, как определится исход предвыборной борьбы, отмечается в статье.
Хассан Хардан
По мере того как предвыборная борьба в Соединенных Штатах набирает обороты, все отчетливее проявляется парадокс, с которым сталкивается американское общество: между политической риторикой Вашингтона и повседневной реальностью, с которой граждане сталкиваются на автозаправочных станциях, пролегает заметная пропасть.
В недавнем выступлении государственный секретарь США Марко Рубио заявил, что "Иран потерял контроль над Ормузским проливом", подчеркнув стратегическое значение этого морского маршрута, через который ежедневно транспортируется 13-14 миллионов баррелей нефти. Однако оптимистичная риторика Вашингтона пока не находит убедительного подтверждения на мировых энергетических рынках: цена нефти марки Brent по-прежнему держится на уровне около 110 долларов за баррель.
Разрыв между заявлениями Республиканской партии и реальной ситуацией на нефтяном рынке показывает, что рынки реагируют не на политические обещания, а на реальные риски. Даже если отдельные танкеры продолжают проходить через Ормузский пролив, угроза безопасности судоходства сохраняется, а геополитическая напряженность и рост расходов на страхование поддерживают высокие цены на нефть. В этих условиях нефтяной кризис становится не только экономической, но и политической проблемой для администрации: рост цен на бензин и инфляция все сильнее отражаются на повседневной жизни американцев, усиливая недовольство властями и создавая дополнительные трудности для Республиканской партии в преддверии выборов.
Возвращение "посредников": вынужденный поворот в сторону Тегерана
Поскольку военный конфликт не приближается к решающей развязке, а мировые резервы нефтедобычи сокращаются, дипломатические усилия, долгое время остававшиеся в тупике, начали активизироваться. На этом фоне в Тегеране практически одновременно произошли несколько заметных дипломатических событий:
- —Визит министра иностранных дел России Сергея Лаврова: Москва стремится укрепить свою роль как незаменимого геополитического игрока в вопросах безопасности в Персидском заливе, предлагая меры по обеспечению свободы судоходства – и при этом не позволяя Вашингтону одержать "легкую победу".
- —Визит главнокомандующего сухопутными войсками Вооруженных сил Пакистана Асима Мунира: это свидетельствует о стремлении Исламабада задействовать неофициальные дипломатические каналы для урегулирования кризиса. Опираясь на сбалансированные отношения с Вашингтоном и географическую близость к Ирану, Пакистан пытается содействовать достижению практических договоренностей в сфере безопасности, которые позволили бы снизить напряженность в Ормузском проливе. Главная цель этих посреднических усилий – стабилизировать энергетические рынки и одновременно дать обеим сторонам возможность отступить от своих жестких позиций, сохранив лицо и избежав дальнейшей эскалации конфликта.
Перспективы заключения сделки до выборов: два возможных сценария
Перспективы достижения политического соглашения– или хотя бы "временной деэскалации" – до начала голосования в США во многом зависят от того, что возобладает в позициях сторон: электоральные интересы или же конфронтация по принципу "все или ничего".
Первый сценарий: достижение "временного соглашения" для стабилизации цен (наиболее вероятный исход)
Политический расчет Белого дома требует немедленного снижения цен на нефть в преддверии выборов. В рамках этого сценария:
Ожидаемые уступки: Вашингтон может временно смягчить санкции против Тегерана, разрешив экспорт иранской нефти в обмен на гарантии безопасности судоходства при посредничестве Москвы и Исламабада. Такой шаг способен увеличить предложение нефти на мировом рынке и способствовать снижению цен ниже 100 долларов за баррель, что стало бы важным политическим преимуществом для американской администрации накануне выборов. Для Тегерана же это означало бы ослабление санкционного давления и укрепление собственных позиций в рамках стратегии сдерживания.
Второй сценарий: сохранение тупиковой ситуации и перенос решения вопроса на период после выборов (вполне возможный вариант)
Тегеран, в свою очередь, рассчитывает на то, что время работает против нынешней администрации США: чем ближе выборы, тем сильнее экономическое давление, вызванное высокими ценами на нефть, которые держатся на уровне 110 долларов за баррель, и тем весомее могут стать переговорные позиции Ирана в будущем.
Тактика: намеренное затягивание переговорного процесса и срыв усилий посредников могут усилить инфляционное давление на американских избирателей и поставить следующую администрацию США – будь то новая команда или нынешняя власть, сохранившая свои позиции, – перед совершенно иной политической и экономической реальностью.
Результат: цены на нефть продолжают держаться на рекордно высоком уровне, неопределенность в сфере морского судоходства сохраняется, а энергетический вопрос становится одним из наиболее уязвимых мест в нынешней предвыборной борьбе.
Итог: последние события показывают, что нефть перестала быть просто стратегическим ресурсом и превратилась в важный политический инструмент, способный влиять как на ход предвыборной борьбы в США, так и на дипломатические решения на Ближнем Востоке. Пока американская администрация стремится создать впечатление "полного контроля" над ситуацией, активизация посреднических усилий в направлении Тегерана указывает на то, что политическое урегулирование – пусть даже временное – может оказаться единственным способом предотвратить резкий скачок цен на энергоносители до того, как определится исход предвыборной борьбы.
