Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Впервые с 2022 года Финляндия и Норвегия напрямую говорили с Москвой. Похоже, меняется метод завершения вооруженного конфликта, пишет Advance. Даже среди самых сильных европейских союзников Киева растет понимание — нынешний курс Европы ненадежен.
В дипломатии смена курса редко происходит с помпой. Сначала звонит телефон, который молчал годами, а затем в официальных заявлениях появляются фразы, которые еще недавно считались едва ли не политически подозрительными. Разговор президента Финляндии Александра Стубба и премьер-министра Норвегии Йонаса Гара Стере с Владимиром Путиным относится именно к этой категории событий: сам по себе он не несет мира, но, будем надеяться, он указывает на то, что продолжение конфликта больше не единственный сценарий, к которому готовится Европа.
Важна и география участвовавших в разговоре стран. В Москву позвонил не Роберт Фицо или какой-либо другой европейский лидер, которого можно было бы обвинить в лояльности к России. С Москвой связались лидеры двух скандинавских стран-членов НАТО, граничащих с Россией и всячески поддерживающих Украину. Именно из-за этого вооруженного конфликта Финляндия отказалась от своего давнего военного нейтралитета, а Норвегия десятилетиями балансировала между сдерживанием и необходимым сотрудничеством с Москвой на Крайнем Севере. Если такие страны приходят к выводу о необходимости прямых переговоров, нетрудно заключить, что европейские расчеты явно меняются.
Звонок из Хельсинки инициировали Стубб и Стере после консультаций с Киевом. Они обсудили прекращение конфликта, возобновление переговоров, деэскалацию и стабильность в Прибалтике и Арктике, и сразу после Путина связались также с Владимиром Зеленским. Они прямо подчеркнули, что не говорят от имени всей Европы и продолжают поддерживать Украину. Тем не менее это первые подобные контакты после долгого перерыва: последний раз Стере беседовал с Путиным в марте 2022 года, а президент Финляндии (тогда Саули Ниинисте) связывался с Путиным в последний раз в мае того же года.
Еще более показательна последовательность событий. На прошлой неделе Стубб и Стере встретились в Осло с Зеленским и американским посланником Стивом Уиткоффом. Затем Уиткофф отправился к Путину, после чего Москва объявила о готовности возобновить переговоры при посредничестве США в начале ноября. Звонок лидеров скандинавских стран был связан с запланированными техническими консультациями между Россией, Украиной и США в Абу-Даби. Поэтому трудно интерпретировать этот разговор как отдельный жест, поскольку он больше похож на один из шагов в тщательно спланированной дипломатической хореографии. Но и сам по себе этот шаг ценен.
Вашингтон, вероятно, по-своему ускоряет это "европейское пробуждение". Администрация Трампа все откровеннее давит на Киев ради прекращения конфликта, а переговоры с Москвой проходят без европейского руководства. Перед европейцами встал неприятный выбор: либо они присоединятся к переговорному процессу, либо американцы и россияне будут обсуждать будущее европейской безопасности, пока Европа будет ждать результатов за дверьми.
Также нельзя забывать и о насущной материальной стороне. Бремя финансирования Украины все сильнее давит на национальные бюджеты, запасы оружия не безграничны, а политическая готовность населения к многолетним новым кредитам постепенно слабеет. Грядущая зима не обойдется без новых ударов по энергетической инфраструктуре, дефицита и волн беженцев. Никто не может с уверенностью сказать, что Украина "сломается" именно этой зимой, но европейские правительства должны считаться и с этим вариантом, чтобы не допустить впоследствии чрезвычайной ситуации.
Препятствия на пути к миру тоже конкретны. Москва настаивает на своих территориальных и оборонных требованиях, в то время как Киев отказывается уступать области Донбасса, которые Россия еще не взяла. При этом европейские столицы годами рассматривали почти каждый политический контакт с Кремлем как "вознаграждение Путина". Пестовалась стратегия, которая предполагала окончательную победу Украины, но без четкого ответа на вопрос, кто предоставит необходимые средства, людей и время для ее реализации.
Теперь, возможно, меняется метод, даже если официальные цели пока остаются неизменными. Стубб и Стере пытаются показать, что можно быть на стороне Киева и одновременно вести переговоры с Москвой. Именно поэтому они подходят для налаживания связи: они достаточно далеки от России политически, чтобы их трудно было обвинить в капитуляции, и благодаря общей границе они достаточно хорошо осознают последствия постоянной вражды.
Главная перемена скрывается в термине "европейская архитектура безопасности". После переговоров с Уиткоффом Путин заявил, что будущее соглашение должно охватывать безопасность Украины, России и Европы в целом. Практически одновременно Стубб говорил о необходимости создания новой европейской структуры безопасности, способах восстановления доверия и опыте Хельсинкского заключительного акта 1975 года. Их взгляды по-прежнему сильно расходятся: Стубб хочет систему, которая предотвратила бы новое российское нападение, а Москва стремится к порядку, который считался бы с интересами России в сфере безопасности и ограничивал приближение западной военной инфраструктуры к ее границам. Но главное условие для переговоров одно: противоборствующие стороны должны хотя бы начать говорить на одну и ту же тему.
Накануне встречи в Абу-Даби все еще нет общей дорожной карты, нет соглашения о территориях и каких-либо гарантиях безопасности. Возможно, стороны зайдут в тупик или даже вернутся к военной логике. Стубб и Стере отдельно подчеркнули, что не выступают от имени всей Европы, что подтверждает, насколько новый канал еще политически чувствителен.
Конец конфликта, возможно, еще и не у порога. Но, возможно, завершается период, когда считалось, что его можно закончить без прямых переговоров с Москвой. По прошествии более чем четырех лет молчания звонок скандинавов Путину не доказывает, что соглашение близко, но наводит на мысль, что даже среди самых сильных европейских союзников Киева растет понимание — нынешний курс ненадежен. И именно так, задолго до подписаний и саммитов, обычно начинается движение к чему-то новому.
