Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Романтические представления туристов о бульварах и мостах Парижа и Милана разбиваются о серую и неприглядную реальность современной Европы, пишет The Times. Хаос и беспорядки резко противоречат тому образу жизни, который до сих пор почитался за рубежом. Мир начинает разочаровываться в Европе.
Джеймс Мэрриотт (James Marriott)
Давняя иллюзия о культурном богатстве континента подрывается беспорядками, ультраправыми заговорами и левыми силами, которые выступают за деколонизацию
"Парижский синдром" — это расстройство, от которого страдают японские туристы, которые разочарованы своим отдыхом во французской столице до такой степени, что у них обрывается сердце. Когда романтические представления о бульварах и мостах разбиваются о серую и неприглядную реальность Северного вокзала, результатом (что, честно говоря, понятно любому, кто бывал на этом унылом вокзале) становится сильный психокультурный дистресс.
В последние недели большая часть мира, похоже, страдает от своего рода коллективного "парижского синдрома". Широко распространенные кадры, на которых участники беспорядков сеют хаос в живописном центре Милана и на парижской площади Республики, резко противоречат образу европейской жизни, который до сих пор почитается за рубежом — разве итальянцы не должны расслабляться за чашкой капучино и придерживаться продлевающей жизнь средиземноморской диеты? "Европа пала", — так звучит лозунг правых в Америке.
Беспорядки — это трагедия. Они стали проблемной темой для пиара Европы, которая давно является мишенью для влиятельных сторонников движения MAGA, стремящихся изобразить ее как упадническую цивилизацию. Трудности туристической индустрии в закрытом на карантин центре Парижа — лишь самая насущная проблема. Беспокойство некоторых интернет-обозревателей напоминает о том, что большая часть мира придерживается сильного (хотя и чрезмерно упрощенного) представления о культурном и утонченном европейском образе жизни, который был в значительной степени подорван недавними событиями.Эта мечта о Европе очаровывала всех: от американских плутократов XX века с их итальянскими запрестольными образами и реконструированными шотландскими замками до поклонявшихся Сартру битников 1950-х годов и амбициозных китайцев, которые отправляют своих детей в филиалы английских школ-интернатов.
Даже в эпоху, когда можно без труда долететь до Вьетнама или Калифорнии, переполненные туристами города Средиземноморья кишат посетителями, которые ищут европейское искусство жить. И в отличие от пляжей Флориды, европейская культура по-прежнему внушает полезное с коммерческой точки зрения чувство обязательства. Судя по личным наблюдениям, многие посетители, которые потеют в залах музея Прадо и галереи Уффици, не выглядят особенно счастливыми; скорее, ими движет чувство, что это именно то, что нужно увидеть. Почтение к европейскому наследию встречается в самых неожиданных местах: главный кампус китайского технологического гиганта Huawei — это "Европейский городок" (советую поискать в Google), обширная реконструкция европейского города XVIII века, построенная всего десять лет назад.
В последнее время с этой фантазии начинает сходить позолота. Проблема уходит корнями гораздо глубже, чем вирусные ролики с мародерами в балаклавах, которые разбивают витрины булочных. Для нового поколения молодых людей европейская культура перестала быть эталоном утонченности. Как известно, западные подростки увлечены Южной Кореей и Японией, а не мечтами о Годарде, Феллини и "кафе-сообществе", которые очаровывали их дедушек и бабушек из поколения "бумеров" (один мой друг-учитель задается вопросом, как бы изменился выбор предметов на экзаменах, если бы он предлагал своим ученикам изучать корейский язык вместо французского).
Показательно, что рынок произведений старых мастеров переживает трудности, поскольку "Благовещения" и "Поклонения", которые так ценились Гетти и Фриками предыдущих столетий, теряют свою привлекательность для нового поколения сверхбогатых. На этой неделе появилась информация о том, что продажи европейских предметов роскоши в Китай (где потребители давно жаждут вин, одежды и сумок с этого континента) сокращаются, поскольку граждане обращаются к отечественным брендам.
Можно сказать, что безразличие — это последнее, чего Европе следует опасаться со стороны остального мира. Гораздо страшнее новое настроение презрения. Особенно ощутимый сдвиг поколений происходит в кругах американских правых. Пожилые американцы, которые выросли на фильмах "Звуки музыки" и "Мэри Поппинс", по-прежнему склонны романтизировать Европу.
Даже Дональд Трамп поддается мечтаниям о Виндзорском замке, Шотландском нагорье и покойной королеве, к большому раздражению его молодых правых советников, для которых само собой разумеется, что Великобритания — это адское место, раздираемое расовой войной. Европейцы, согласно модному интернет-сленгу, — это не утонченные любители эспрессо на улицах, а отсталые "евробедняки", чьи жизни разрушены массовой иммиграцией и всесильными государствами всеобщего благосостояния.
Американские левые, в свою очередь, проявляют почти такую же враждебность. Богатое культурное наследие, которое представляет собой главный туристический актив Европы, все чаще считается "проблематичным". Сегодня лишь немногие американские университеты предлагают курс по западной (то есть европейской) цивилизации, который когда-то был неотъемлемой частью учебной программы. Сегодня акцент делается не на славных страницах истории Европы, а на ее грехах. Любой современный выпускник гуманитарного факультета расскажет вам, как шедевры этого континента основаны на эксплуатации, неравенстве и рабстве. Действительно, многие из величайших европейских галерей с большим энтузиазмом навязывают эту информацию своим посетителям — когда я в последний раз был в Рейксмузеуме в Амстердаме, он, по примеру Британской галереи Тейт, был усеян полными самобичевания табличками о колониализме.
Странный способ Европы рекламировать свои сокровища, которыми восхищаются во всем мире. Будут ли будущие поколения туристов так охотно стекаться, чтобы посмотреть на шедевры, которые, как им постоянно внушают, осквернены грехом истории?
История экономического и технологического застоя Европы — явление давно известное, но такой скептицизм по отношению к европейской культуре — новинка. Очевидно, что у континента есть серьезные проблемы с интеграцией и долгом, но ему также вредит широкое освещение в интернете. Можно возразить, что французы всегда устраивали беспорядки, но, по крайней мере, бросавших булыжники участников событий 1968 года не показывали в социальных сетях в режиме реального времени.
Все это очень важно, потому что популярная мечта о Европе долгое время была ценным активом — для туризма, для университетского сектора, для того влияния "мягкой силы", которое не так легко поддается классификации. Можно воспринимать все это как само собой разумеющееся. Опасность заключается в том, что у будущих поколений туристов, которые приезжают в Париж, может больше не остаться иллюзий, которые можно было бы развеять. Возможно, они подумают, что по сравнению со всем тем безумием, которое они видели на днях в интернете, серый день на Северном вокзале не кажется таким уж плохим.
