Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мировое господство доллара десятилетиями опиралось на торговлю нефтью, пишет Foreign Аffairs. Однако есть страна, использующая совершенно другую основу для укрепления своей валюты.И Вашингтон рискует заметить перемены, когда будет уже слишком поздно.
Цзунюань Цзоу Лю (Zongyuan Zoe Liu)
Зеленый путь Пекина к ликвидации долларового господства.
В 1971 году, когда международная валютная система оказалась на грани краха, министр финансов США Джон Конналли заявил встревоженным руководителям финансовых ведомств европейских стран: "Доллар — наша валюта, но ваша проблема".
Доллар официально закрепил за собой статус главной мировой резервной валюты в 1944 году, после заключения Бреттон-Вудского соглашения. В результате другие страны оказались вынуждены считаться с решениями Вашингтона в области денежно-кредитной политики. Даже после краха Бреттон-Вудской системы и перехода многих валют к плавающим обменным курсам доллар сохранил свое господствующее положение.
За последние полвека влияние американской валюты лишь усилилось. По мере интеграции все большего числа государств в мировую экономику возрастала и их зависимость от доллара. Особенно это касается Китая, чья модель экономического развития во многом опирается на экспорт.
Понимая, что однажды Вашингтон может превратить доллар в серьезную проблему для Пекина, китайские власти уже сейчас ищут способы снизить свою уязвимость.
В январе 2024 года председатель КНР Си Цзиньпин открыто обозначил эти амбиции, призвав высокопоставленных чиновников центрального и регионального уровня ускорить превращение Китая в "ведущую финансовую державу". Одной из основ такого статуса, подчеркнул он, должна стать сильная национальная валюта.
Когда в 2026 году ведущий теоретический журнал Коммунистической партии Китая "Цюши" опубликовал полный текст этой речи, замысел Си стал понятнее. Чтобы валюта считалась действительно сильной, она должна широко использоваться в международной торговле, инвестициях и на валютных рынках, а также получить признание в качестве одной из мировых резервных валют.
Призыв Си — лишь очередной эпизод в долгой истории попыток крупных держав ослабить зависимость от мировой финансовой системы, основанной на долларе.
В 1965 году министр финансов Франции Валери Жискар д’Эстен назвал "чрезмерной привилегией" преимущества, которые господство доллара дает Соединенным Штатам. В том же году Франция начала активно обменивать значительную часть своих долларовых резервов на золото, что впоследствии способствовало краху Бреттон-Вудской системы.
В 1999 году японское правительство опубликовало доклад о способах расширения международного использования иены. Тогда же появился евро, ставший второй по значимости международной валютой и обеспечивший Европе большую денежно-кредитную самостоятельность. При этом Европейский центральный банк старательно избегал даже намеков на то, что единая европейская валюта может бросить вызов доллару.
Особенность амбиций Си заключается в том, что Китай, в отличие от Европы и Японии, располагает экономическим весом, военным потенциалом и политической волей, необходимыми для полноценного геополитического соперничества с Соединенными Штатами.
Со времен, когда Лондон управлял своей глобальной империей, ни одна другая валюта не имела столь серьезных перспектив потеснить доллар.
Поэтому переход мировой финансовой системы от доллара, украшенного девизом "На Бога уповаем", к юаню, символом которого могла бы стать формула "Мы идем туда, куда ведет партия", уже нельзя считать чистой фантазией.
Расширение международного использования юаня обеспечит Китаю определенную финансовую устойчивость на случай, если Соединенные Штаты решат превратить доллар в инструмент экономического принуждения, как они сделали в отношении России после начала военных действий на Украине в 2022 году.
Вашингтон контролирует не только эмиссию главной мировой резервной валюты, но и многие важнейшие элементы финансовой инфраструктуры, через которую проходят долларовые расчеты.
При желании США могут серьезно ограничить доступ Китая к долларовой ликвидности, сделав издержки ведения бизнеса с китайскими контрагентами непомерно высокими.
Например, Вашингтон способен предъявить обвинения крупному китайскому банку или ввести против него санкции. Любая подобная мера станет серьезным потрясением для финансовой системы КНР, увеличит операционные издержки в международной торговле и нанесет ощутимый удар по конкурентоспособности китайского экспортного сектора, на который приходится примерно пятая часть ВВП страны.
Однако финансовая устойчивость — лишь необходимое условие эффективного сдерживания.
Чтобы удержать США от использования доллара в качестве оружия, Пекину нужна возможность нанести ответный финансовый удар. Для этого Китай должен быть способен перенаправить значительную часть мировой торговли и финансовых потоков в систему, основанную на юане.
Устойчивость такого перехода будет зависеть от наличия достаточного мирового спроса на надежные активы, номинированные в китайской валюте.
Наиболее перспективной основой для создания таких активов может стать господствующее положение Китая в "зеленой" экономике.
При этом далеко не очевидно, что Си Цзиньпин стремится полностью заменить доллар юанем.
В своей речи 2024 года он говорил о необходимости укрепления валюты, но не о достижении глобальной финансовой гегемонии.
Уверенного второго или даже значимого третьего места юаню было бы достаточно, чтобы разрушить фактическую монополию доллара и ограничить возможности США вводить односторонние финансовые санкции.
При этом Пекину не пришлось бы нести все расходы и обязательства, связанные с поддержанием статуса главной мировой валюты.
С точки зрения китайских властей, задача заключается в том, чтобы на рынке, где доллар занимает положение Coca-Cola, юань стал своего рода Pepsi.
Китайская валюта необязательно должна стать лидером. Достаточно, чтобы она представляла собой надежную альтернативу, которой можно воспользоваться в трудную минуту и само существование которой заставляло бы долларовую систему играть по более справедливым правилам.
Второе место — лучший вариант
Почти повсеместное признание доллара, по-видимому, приносит Китаю больше выгод, чем любой другой стране.
Китайская экономика ориентирована на экспорт, а китайские товары, цены на которые выражены в долларах, могут находить покупателей практически в любой точке мира. Полученную выручку также можно инвестировать почти где угодно, а при необходимости быстро превратить активы в ликвидные средства.
Пекин вполне устраивает такое положение дел.
Китай пользуется преимуществами глобальной долларовой ликвидности, не неся при этом основного бремени по поддержанию мировой валютной системы.
Чтобы доллар сохранял свой международный статус, Соединенные Штаты вынуждены мириться с растущим объемом долларовых обязательств перед иностранными участниками рынка, поскольку все больше стран и компаний используют американскую валюту для расчетов.
В результате финансовые рынки США оказываются подвержены международным потрясениям, а иностранные инвесторы получают определенное влияние на американские корпорации.
Федеральная резервная система, эмитирующая доллары, играет роль главного стабилизатора этой системы. В периоды финансовой напряженности она расширяет свой баланс, обеспечивая необходимую ликвидность, когда государства и частные компании стремятся накопить доллары для погашения долгов и оплаты товаров.
Такая открытость и связанная с ней уязвимость не представляют чрезмерной угрозы для американской экономики. Иностранные акционеры в большинстве случаев стремятся действовать в рамках сложившихся в США деловых норм, а не менять их.
Американские банки, в свою очередь, получают значительную прибыль, выступая посредниками в движении мирового капитала через финансовые центры Нью-Йорка и Лондона.
Однако китайское руководство не готово идти на аналогичные компромиссы.
Поддержание глобальной валютной системы, основанной на юане, вступило бы в серьезное противоречие с китайской моделью государственного управления экономикой.
Чтобы юань мог выполнять те же функции, что и доллар, Китаю пришлось бы создать разветвленную сеть двусторонних финансовых каналов, позволяющих иностранным держателям китайской валюты свободно реинвестировать полученные средства в экономику КНР.
Возникающий в результате приток капитала коренным образом изменил бы внутренние финансовые рынки страны.
Пекин уже не смог бы ограничивать иностранных инвесторов узким перечнем разрешенных активов, как это происходит сегодня.
Получив широкий доступ к китайским рынкам, иностранные участники начали бы оспаривать сложившиеся диспропорции, возникающие вследствие финансовых ограничений и политически мотивированного распределения капитала.
Такая конкуренция подорвала бы один из важнейших инструментов обеспечения лояльности китайского бизнеса: государственный контроль над тем, кому предоставляется капитал, на каких условиях и для каких целей.
Для многих состоятельных китайцев, включая отдельных представителей самой Коммунистической партии, доллар остается незаменимым средством защиты от политических рисков.
Внутриполитическая борьба может привести к конфискации активов или даже тюремному заключению без надлежащего судебного разбирательства.
Долларовые депозиты в иностранных банках и зарубежные корпоративные структуры позволяют представителям китайской элиты диверсифицировать свои активы, распределяя их между различными валютами и юрисдикциями.
Контроль над компанией, акции которой обращаются на зарубежной бирже, особенно в США, дает состоятельным китайским предпринимателям нечто большее, чем престиж и доступ к мировым рынкам капитала.
Требования о раскрытии информации, обязательства перед акционерами и внимание международных инвесторов создают определенные ограничения для вмешательства со стороны китайских властей.
Благодаря этому руководители компаний получают дополнительные инструменты защиты от произвольных требований отечественных чиновников.
Разумеется, такие механизмы не способны полностью предотвратить вмешательство высшего руководства страны, если оно твердо намерено добиться определенного результата. Однако они могут повысить цену подобных решений, замедлить их реализацию и создать пространство для переговоров.
Для представителей китайской элиты, оказавшихся в немилости, долларовая система служит своеобразной страховкой.
А поскольку ни одно высокое положение в Китае не гарантирует полной безопасности, мало кто из влиятельных людей заинтересован в исчезновении такого механизма защиты.
Используй или потеряешь
Китай вполне готов и дальше существовать в мире, где господствует доллар. Но Пекин не может мириться с тем, что американская валюта превращается в инструмент политического давления.
В то же время юаню предстоит пройти еще долгий путь, прежде чем он станет достаточно сильным, чтобы ослабить эту угрозу.
Если все больше стран и компаний будут переходить на расчеты в юанях, прежде всего потребуется создать глобальную финансовую инфраструктуру для использования китайской валюты.
Пекин уже заложил фундамент такой системы, содействуя распространению юаня среди компаний более чем в ста странах и расширяя возможности его использования в торговле сырьевыми товарами, финансировании внешнеторговых операций, инвестициях и управлении рисками.
На данном этапе широта охвата имеет гораздо большее значение, чем объемы отдельных операций.
Даже относительно небольшие ежедневные расчеты в юанях помогают поддерживать работоспособность платежных каналов, сохранять деловые связи и накапливать юридический и административный опыт, необходимый для функционирования альтернативной международной финансовой системы.
Поскольку экономическая мощь Китая основана прежде всего на экспорте промышленной продукции — в 2025 году на КНР приходилось около 20% мирового экспорта промышленных товаров, — Пекин сосредоточил усилия на создании платежной инфраструктуры, способной обслуживать торговые потоки китайских производителей.
Еще в 2005 году Чжоу Сяочуань, занимавший тогда пост управляющего Народным банком Китая, открыто поддержал расширение использования национальных валют в расчетах между торговыми партнерами КНР.
В 2009 году Народный банк Китая запустил пилотную программу трансграничных расчетов в юанях, а в 2015 году была создана Трансграничная межбанковская платежная система CIPS, ставшая основой международной платежной сети китайской валюты.
На начальном этапе в CIPS участвовали 195 организаций из 50 стран.
К июню 2026 года число участников достигло 1829, а система получила возможность обеспечивать проведение платежей более чем в 5200 банковских учреждениях 191 страны.
Тем не менее CIPS по-прежнему значительно уступает зрелым крупным платежным системам, обслуживающим операции в долларах и евро.
В 2025 году американская межбанковская клиринговая система CHIPS обработала международные платежи на сумму примерно в 19 раз больше, чем CIPS, а европейская система расчетов в реальном времени T2 — примерно в 14 раз больше.
Однако оценивать силу валюты исключительно по объемам платежей было бы ошибкой.
Международная финансовая операция — это не просто передача денежных средств от одного участника другому.
Она требует целого комплекса финансовых услуг, охватывающего пять взаимосвязанных этапов: ценообразование, финансирование, передачу рисков, проведение платежей и реинвестирование.
Доллар господствует в международной торговле и финансах именно потому, что остается основной валютой на каждом из этих этапов. При этом его преимущества в одной сфере усиливают позиции во всех остальных.
Чтобы составить полноценную конкуренцию доллару, юань должен стать востребованным на всех этапах финансового цикла, а не только при проведении платежей.
Китайское руководство понимает, что влияние финансовых центров Лондона, Нью-Йорка и Токио основано не только на способности быстро перемещать денежные средства.
Не менее важна развитая инфраструктура кредитования, ценообразования, страхования поставок и управления сбережениями.
Именно поэтому китайские государственные предприятия играют ключевую роль в расширении международного использования юаня.
Заключая зарубежные контракты, выставляя счета и финансируя международные проекты в национальной валюте, они формируют устойчивый спрос на юань.
На этой основе китайские банки, страховщики и другие финансовые организации получают возможность развивать собственные международные услуги в рамках финансовой системы, контролируемой Пекином.
Чтобы укрепить эту тенденцию, в 2025 году Коммунистическая партия Китая разработала план действий, предусматривающий приоритетное использование юаня вместо доллара в расчетах государственных предприятий с иностранными поставщиками и клиентами.
Такая стратегия уже способствует формированию региональной платежной сети в Юго-Восточной Азии.
В 2024 году объем платежей в юанях, осуществляемых странами Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), увеличился на 19%. При этом две трети подобных операций приходились на расчеты между самими государствами объединения.
Цена вхождения
Пекин в значительной степени завершил первый этап своей стратегии, создав основу международной платежной инфраструктуры.
Теперь Китай стремится распространить влияние юаня на ценообразование, финансирование и управление рисками, а также постепенно расширяет возможности реинвестирования средств в своей валюте.
Китайские власти лишь сравнительно недавно начали в полной мере осознавать, насколько валюта, в которой устанавливаются цены на товары, влияет на последующие этапы финансовых операций.
Исторически сложилось так, что цены на значительную часть китайского импорта и экспорта выражались преимущественно в долларах.
По оценкам Международного валютного фонда, в 2023 году только 6,5% китайского экспорта оценивалось в юанях.
При этом официальная статистика КНР показывает, что почти 30% внешнеторгового оборота страны оплачивается в национальной валюте.
Однако значительная часть этих операций фактически остается долларовой по своей природе, хотя окончательные расчеты и проводятся в юанях.
Китайские экспортеры выставляют счета в долларах, покупатели получают долларовое финансирование, а обязательства также рассчитываются в американской валюте. Конвертация в юани происходит лишь непосредственно перед поступлением средств в Китай.
Правительство стремится изменить эту практику, продвигая так называемые "китайские цены" — ориентиры стоимости важнейших импортируемых сырьевых товаров, выраженные в юанях и формируемые на китайских биржах.
Большая самостоятельность в ценообразовании позволила бы китайским компаниям приобретать сырье и страховаться от колебаний мировых цен без необходимости постоянно покупать доллары.
Кроме того, это обеспечило бы Пекину большее влияние на ценовые ориентиры, используемые при заключении международных контрактов на поставку сырьевых товаров.
Для Китая такой рычаг особенно важен, поскольку стабильный приток сырья необходим для бесперебойной работы его огромной промышленной базы.
Особое значение самостоятельность в ценообразовании приобретает на рынках критически важных минералов, используемых в "зеленой" энергетике.
Именно этим отраслям, по мнению Си Цзиньпина, предстоит сыграть ключевую роль в экономическом будущем Китая.
КНР производит более 80% всех аккумуляторов в мире и потребляет свыше 75% мирового лития, 70% кобальта и около 60% никеля.
Однако положение Китая на мировых рынках этих минералов пока не в полной мере соответствует его господствующей роли в производстве и потреблении.
Наибольших успехов Пекин добился на рынке лития.
Более 90% мировых сделок с фьючерсами на карбонат лития заключаются на Гуанчжоуской фьючерсной бирже, где контракты номинированы в юанях.
В июле биржа открыла иностранным трейдерам возможность напрямую торговать такими контрактами, торжественно объявив о выходе на рынок нескольких крупных зарубежных компаний.
Возможно, впервые в современной истории Китай получает шанс стать главным мировым центром финансовых операций с этим важнейшим сырьевым товаром.
На рынках никеля и кобальта ситуация пока иная.
Цены на эти металлы по-прежнему ориентируются преимущественно на долларовые котировки, формируемые в Лондоне и Чикаго.
Хотя Китай является крупнейшим мировым потребителем обоих минералов, он еще не стал главным финансовым ориентиром для соответствующих рынков.
Именно подобные несоответствия и призвана устранить стратегия продвижения "китайских цен".
Тем временем набирает обороты и следующий этап укрепления международных позиций юаня — расширение финансирования в китайской валюте.
В 2023 году Пекин поручил финансовым учреждениям активнее предоставлять зарубежным заемщикам кредиты в юанях.
Поддерживаемые государством банки, включая Экспортно-импортный банк Китая, увеличили объемы кредитования международной торговли и инфраструктурных проектов в национальной валюте.
Коммерческие банки также стали чаще использовать юань для финансирования внешнеторговых операций.
С 2023 года по середину 2026-го объем кредитов в юанях, предоставленных китайскими финансовыми учреждениями иностранным заемщикам, вырос более чем вдвое — с 1,3 до 2,9 триллиона юаней (428 миллиардов долларов).
Со своей стороны, Народный банк Китая заключил соглашения о валютных свопах с 32 иностранными центральными банками и денежно-кредитными органами.
В их числе — финансовые регуляторы Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, а также Европейский центральный банк.
В первые годы после мирового финансового кризиса эти своповые линии носили преимущественно символический характер и использовались относительно редко.
Однако в последнее время некоторые из них стали непосредственно поддерживать коммерческие операции.
В 2025 году турецкие компании привлекли четыре миллиарда юаней (557 миллионов долларов) для расчетов с китайскими поставщиками, воспользовавшись механизмом, обеспеченным своповой линией Народного банка Китая.
Это на 70% больше, чем годом ранее.
Такие усилия по превращению юаня в международную валюту финансирования начинают приносить результаты.
В мае 2026 года на китайскую валюту приходилось 7% совокупной стоимости сообщений о торговом финансировании в системе SWIFT — ведущей мировой платформе обмена финансовыми сообщениями.
Двумя годами ранее этот показатель составлял 5,1%.
Этого оказалось достаточно, чтобы юань обогнал евро и занял второе место. Однако доллар сохраняет подавляющее преимущество: на него приходится 82,5% соответствующих операций.
Пекин также предпринимает шаги, хотя пока и менее масштабные, для расширения использования юаня на международных рынках страхования и перестрахования.
В 2025 году государственный Банк Китая и государственная страховая компания PIC разработали новые условия страхования грузоперевозок, позволяющие выплачивать страховые премии и урегулировать претензии в юанях.
Эти условия также предусматривают использование Шанхая в качестве предпочтительного места арбитражного разбирательства.
Такие меры являются частью более широкой стратегии по снижению зависимости рынка морского страхования от долларовых расчетов и английского коммерческого права, которые на протяжении многих лет служили основой международных договоров о морских перевозках и страховании.
Последний этап финансового цикла — реинвестирование.
Именно он завершает процесс обращения товаров и капитала в мировой экономике.
Получатели платежей должны решить, как распорядиться выручкой: оставить деньги на краткосрочном счете, вложить их в долгосрочные активы или обменять на другую валюту.
Устойчивая валютная экосистема может сформироваться лишь тогда, когда участники рынка готовы хранить и реинвестировать средства в соответствующей валюте, а не регулярно конвертировать их.
За последнее десятилетие Пекин значительно расширил возможности для иностранных держателей юаня инвестировать полученные доходы в китайские активы.
Программы Stock Connect и Bond Connect, запущенные соответственно в 2014 и 2017 годах, постепенно открыли доступ к определенным китайским акциям и облигациям гораздо более широкому кругу зарубежных инвесторов.
До появления этих механизмов прямой доступ иностранных участников к финансовым рынкам Китая жестко ограничивался лицензиями и квотами.
В 2013 году соответствующие разрешения получили всего 228 крупных институциональных инвесторов. Сегодня доступ к рынкам имеют уже около тысячи таких организаций.
В 2025 году среднедневной объем трансграничных торгов через Stock Connect составлял 212 миллиардов юаней (29,5 миллиарда долларов), а через Bond Connect — 39 миллиардов юаней (5,4 миллиарда долларов).
Кроме того, расширился набор инструментов, позволяющих управлять рисками таких инвестиций.
Запущенная в 2023 году программа Swap Connect дает иностранным инвесторам возможность хеджировать риски изменения процентных ставок по активам в юанях.
Сегодня доступ к китайским финансовым рынкам уже не является главным препятствием для зарубежных инвесторов.
Гораздо больше их беспокоит непредсказуемость китайской системы контроля за движением капитала, которая однажды может фактически заблокировать вывод вложенных средств из страны.
В 2023 году Ассоциация управления страховыми активами Китая совместно с J.P. Morgan Asset Management провела исследование, показавшее, что примерно две трети руководителей инвестиционных подразделений зарубежных страховых компаний считают ограничения на трансграничное движение капитала главной проблемой при инвестировании в Китай.
Несмотря на расширение возможностей доступа к рынку, иностранные инвесторы по-прежнему не готовы вкладывать крупные суммы в китайские активы.
В марте 2026 года им принадлежало лишь 1,6% китайского рынка облигаций — ценные бумаги на сумму около 3,2 триллиона юаней.
Для сравнения: иностранные инвесторы владеют примерно 27% рынка облигаций США, что соответствует приблизительно 15,5 триллиона долларов.
Еще более заметен разрыв в структуре мировых валютных резервов, данные о которых собирает Международный валютный фонд.
В первом квартале 2026 года доля юаня составляла чуть менее 2%, тогда как на доллар приходилось около 57% мировых валютных резервов.
Без формирования гораздо более широкого и ликвидного рынка активов, номинированных в юанях, которые иностранные инвесторы могли бы свободно покупать и продавать, китайская валюта не сможет заменить доллар.
"Зеленый" стандарт
Чтобы юань приобрел влияние, сопоставимое с долларом, Китаю необходимо добиться доминирования в торговле товарами, которые он контролирует и без которых мировая экономика не может обойтись.
В долларовой системе эту роль на протяжении десятилетий играла международная торговля нефтью — отсюда и понятие "нефтедоллар".
В финансовой системе, основанной на укрепляющемся юане, аналогичную опору могли бы создать критически важные минералы, оборудование для возобновляемой энергетики и электротехническая инфраструктура, необходимые для перехода к экологически чистым источникам энергии.
Если Китай сумеет укрепить свое доминирование в этой промышленной экосистеме, используя преимущества масштабов производства и низких издержек, а также не позволит конкурентам сократить отставание, он получит достаточно влияния, чтобы устанавливать цены на ключевые экспортные товары в юанях.
Это может заложить основу для появления "зеленого юаня", способного в перспективе составить конкуренцию нефтедоллару.
На протяжении десятилетий Китай последовательно выстраивал производственные цепочки, благодаря которым стал ведущим мировым поставщиком технологий и оборудования для экологически чистой энергетики.
Сегодня Пекин близок к установлению господствующих позиций на целых группах товаров, которые он считает практически незаменимыми для мировой экономики.
Китайская стратегия основывается на вертикальной интеграции почти всей производственной цепочки в сфере чистой энергетики.
КНР занимает ведущие позиции в переработке 19 из 20 стратегически важных для энергетики минералов, отслеживаемых Международным энергетическим агентством. Ее средняя доля на соответствующих рынках составляет около 70%.
На Китай также приходится приблизительно 85% мировых производственных мощностей по выпуску солнечных панелей и 78% в сфере производства ветряных турбин, если оценивать их по установленной мощности.
В 2025 году КНР произвела около 70% всех электромобилей в мире.
Закрепив за собой преимущества первопроходца, Пекин теперь стремится упрочить позиции на рынке, используя эффект масштаба для ослабления потенциальных конкурентов и продвигая технические стандарты, основанные на технологиях китайских компаний.
Экономика чистой энергетики устроена сложнее и гораздо более децентрализована, чем система, основанная на ископаемом топливе, которую она призвана заменить. Поэтому контролировать такую систему значительно труднее.
Тем не менее Китай уже начинает превращать свое рыночное лидерство в устойчивые структурные преимущества, которые могут помочь ему вытеснять конкурентов и укреплять собственное влияние.
До недавнего времени Пекин уделял гораздо больше внимания расширению своего промышленного господства в сфере экологически чистой энергетики, чем превращению этого преимущества в финансовую мощь.
Однако ситуация постепенно меняется.
Расширение масштабов инвестирования в проекты, направленные на достижение углеродной нейтральности, способствовало формированию целой отрасли "зеленого" финансирования, которая исключительно хорошо соответствует экономическим интересам Китая.
В 2022 году Пекин опубликовал собственные "Принципы зеленых облигаций".
Они предусматривают, что эмитенты должны направлять 100% средств, привлеченных посредством выпуска таких облигаций, на соответствующие экологические проекты.
К концу 2025 года объем средств, предназначенных для устойчивого инвестирования, во всем мире оценивался в 4,13 триллиона долларов.
Согласно прогнозам, к 2030 году совокупные активы, находящиеся под управлением с учетом критериев устойчивого развития, могут достичь 40 триллионов долларов.
Тем временем объем китайских "зеленых" кредитов и облигаций достиг 47,2 триллиона юаней (6,7 триллиона долларов), значительно превысив показатели экологического финансирования в любой другой стране.
Однако эти инвестиции в основном оставались внутри китайской финансовой системы.
В 2024 году иностранные юридические лица владели китайскими "зелеными" облигациями на сумму всего 3,2 миллиарда юаней (445 миллионов долларов), несмотря на то что общий объем этого рынка в КНР достигал 2,2 триллиона юаней (306 миллиардов долларов).
Таким образом, на зарубежных инвесторов приходилось ничтожные 0,15% рынка.
Однако столь ограниченное иностранное участие, вероятно, начнет расширяться.
Китайские власти стремятся превратить огромный внутренний рынок "зеленых" долговых инструментов — кредитов и облигаций, предназначенных для финансирования экологических проектов, — в источник ликвидных ценных бумаг, доступных международным инвесторам.
Эти инструменты изначально создавались прежде всего для внутренних участников рынка. Теперь Пекин намерен сделать их привлекательными и для зарубежных инвесторов, ориентирующихся на международные стандарты устойчивого развития.
Цель заключается в формировании обширного класса активов, номинированных в юанях, связанных с экологическими проектами и доступных для международного инвестирования.
Такие активы должны стать частью более широкой финансовой экосистемы китайской валюты, охватывающей ценообразование, расчеты и другие финансовые услуги.
Около 17% китайского рынка "зеленых" облигаций уже прошло проверку на соответствие техническим критериям, согласованным с европейскими стандартами экологического финансирования.
Благодаря этому иностранным инвесторам и поставщикам финансовых индексов будет проще оценивать подобные инструменты и включать их в инвестиционные портфели.
Министерство финансов Китая также приступило к размещению суверенных "зеленых" облигаций, номинированных в юанях, за пределами страны.
Первый выпуск таких бумаг состоялся в Лондоне в апреле 2025 года и позволил привлечь шесть миллиардов юаней (834 миллиона долларов).
Второй выпуск на аналогичную сумму прошел в Гонконге в мае 2026 года. Спрос на облигации превысил предложение в десять раз.
По сравнению с масштабами внутреннего китайского рынка эти размещения выглядят относительно скромно. Однако они формируют ценовые ориентиры, которые в дальнейшем упростят другим заемщикам выпуск долговых инструментов в юанях.
Еще одним показательным примером стало размещение Пакистаном в мае "зеленых" панда-облигаций на сумму 1,75 миллиарда юаней (258 миллионов долларов).
Панда-облигации — это долговые ценные бумаги, номинированные в юанях и выпускаемые иностранными заемщиками на внутреннем рынке Китая.
Подобные сделки позволяют представить будущее, в котором зарубежные государства и компании будут регулярно привлекать юаневое финансирование в Китае для реализации собственных экологических проектов.
Именно таким образом промышленное превосходство постепенно превращается в финансовую власть.
Китайское правительство не объявляло об официальной стратегии создания "зеленого юаня". Тем не менее отдельные элементы подобной системы уже начинают складываться в единое целое.
Основой "зеленого юаня" станут не сами экологически чистые технологии, а растущий объем финансовых требований и активов, связанных с "зеленой" экономикой и выраженных в китайской валюте.
"Зеленые" облигации могут превратиться в центральный инструмент этой системы, связав промышленное превосходство Китая с растущим мировым спросом на устойчивые инвестиционные активы.
Большинство стран мира установили сроки отказа от ископаемого топлива, соблюдение которых практически невозможно без участия китайской индустрии экологически чистой энергетики.
Хотя политическая решимость бороться с изменением климата в ряде государств ослабевает, зависимость от импорта энергоносителей продолжает создавать серьезные геополитические риски.
Именно эти риски, вероятно, будут поддерживать спрос на возобновляемые источники энергии, позволяющие практически любой стране расширять собственное производство электроэнергии.
Для государств и компаний, стремящихся стать частью "зеленой" экономики, согласие использовать китайские технические стандарты и привлекать финансирование в юанях со временем может превратиться в обычное условие доступа к этой системе.
В результате сформируется самоподдерживающийся цикл развития торговли экологически чистой продукцией и "зеленого" финансирования, значительная часть которого будет осуществляться в китайской валюте.
Однако Вашингтону не следует воспринимать перспективу появления "зеленого юаня" как признак неизбежного финансового переворота.
Вместо этого американским властям стоило бы задуматься над более сложным вопросом: насколько нынешняя система нефтедоллара соответствует меняющимся условиям мировой экономики и какие активы, технологии и промышленные отрасли смогут обеспечить устойчивость доллара в будущем?
Международное господство американской валюты основано не только на способности США обеспечивать безопасность глобальных энергетических потоков и поддерживать тесные связи с крупнейшими нефтедобывающими государствами.
Однако американские политики совершают ошибку, считая превосходство доллара чем-то незыблемым.
Следите за троном
Пекин вовсе не обязательно вынашивает планы свержения доллара с финансового престола. Более того, Коммунистическая партия Китая почти наверняка не желает той степени финансовой открытости, которая потребовалась бы для полноценной победы над американской валютой.
Независимо от того, станет ли когда-нибудь "зеленый юань" реальностью, у расширения международного использования китайской валюты есть более непосредственная практическая цель.
Речь идет о сдерживании сторонников жесткой линии в Вашингтоне, которые стремятся использовать нынешнюю зависимость Китая от доллара как инструмент давления.
По мере укрепления финансовой системы, основанной на юане, Пекин будет все лучше защищен от потрясений, которые могут вызвать американские санкции.
Соответственно, угрозы Вашингтона применить подобные меры будут постепенно терять часть своей силы.
Изменение баланса экономического влияния, вероятно, придаст китайскому руководству больше уверенности и готовности проверять серьезность американских угроз.
Отчасти это уже происходит.
В мае Пекин впервые издал так называемое блокирующее предписание, обязав компании в Китае не соблюдать американские санкции, введенные против пяти китайских нефтеперерабатывающих предприятий.
Вашингтон обвинял эти компании в том, что они входят в число крупнейших покупателей иранской нефти.
Если господство доллара когда-нибудь подойдет к концу, причиной, скорее всего, станет не то, что Китай силой захватит его финансовый престол.
Гораздо вероятнее, что Соединенные Штаты сами откажутся от преимуществ, обеспечивших американской валюте ее нынешнее положение.
Вашингтону необходимо осознать, что стратегической основой следующего мирового валютного порядка может стать уже не баррель нефти, а целая промышленная экосистема.
Опасность заключается в том, что финансовые рынки могут не подать своевременного сигнала о начале такого перехода.
Участники рынка способны долгое время игнорировать накапливающиеся признаки перемен, пока определенное событие — например, политический тупик вокруг повышения потолка государственного долга США — не вынудит их резко пересмотреть прежние оценки.
Подобная переоценка может вызвать серьезные колебания цен на финансовые активы.
Американские чиновники не хотят разрабатывать планы на случай ослабления долларового господства, опасаясь, что сам факт подобных приготовлений станет для рынков сигналом о неизбежном закате американской валюты.
Однако уверенность, с которой они указывают на графики финансовых показателей как на доказательство незыблемости доллара, свидетельствует о том, что уроки последнего мирового финансового кризиса уже начали забываться.
Соединенным Штатам необходимо заранее разработать планы действий на случай непредвиденных обстоятельств — прежде чем привилегированное положение доллара заметно ослабнет, а инвесторы начнут массово перераспределять риски.
Когда эти изменения станут очевидными для всех, сдержать ущерб может оказаться уже невозможно.
Цзунюань Цзоу Лю — старший научный сотрудник Совета по международным отношениям и старший исследователь Института глобальной политики при факультете международных и государственных дел Колумбийского университета. Занимается китайскими исследованиями. Является автором книги "Суверенные фонды. Как Коммунистическая партия Китая обеспечивает деньгами свои глобальные амбиции" (Sovereign Funds: How the Communist Party of China Finances Its Global Ambitions).
