Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп и Нетаньяху готовятся вновь атаковать Иран, хотя шансов добиться поставленных целей практически нет, пишет Mashregh. Тегеран извлек уроки из предыдущих столкновений и подготовился к длительной войне на истощение.
В конце октября 2026 года США и Израиль движутся к третьему раунду широкомасштабной войны против Ирана. Согласно публикациям Foreign Policy, CNN, Al-Monitor, CBS, The New York Times, Time и Al Jazeera, администрация Трампа уведомила союзников о возможном начале новой военной операции после промежуточных выборов 3 ноября. Однако аналитический анализ показывает: на военном уровне этот конфликт, как никогда прежде, лишен возможности достичь решающего результата, на политическом уровне для Трампа она имеет крайне неясную отдачу, а на стратегическом способна ускорить крах американского лидерства на Ближнем Востоке.
Фундаментальная проблема в том, что две главные опоры двух предыдущих раундов войны, стратегическая внезапность и обезглавливание, в значительной степени разрушены. А Иран, со своей стороны, создал институциональную и распределенную готовность к затяжной войне на истощение — именно к такой войне США наиболее уязвимы.
Перспективы войны: "почти неизбежна", но "непобедима"
Большинство анализов приходят к общему выводу: вероятность нового раунда войны очень высока, но достижение заявленных стратегических целей крайне мала. Сообщается, что администрация Трампа рекомендовала региональным союзникам готовиться к военной операции после промежуточных выборов, а командование CENTCOM представило Трампу варианты повторных ударов по Ирану.
Но эта "неизбежность" вызвана скорее политической инерцией, созданной двумя предыдущими раундами, чем стратегической необходимостью. Двенадцатидневная война июня 2025 года и операция под названием "Эпический гнев" в феврале 2026 года начались с масштабных авиаударов и точечных ликвидаций, но не смогли достичь главной цели — смены режима в Иране.
Исламская республика не только устояла, но и продемонстрировала впечатляющую адаптацию к военным ударам и экономической блокаде. Foreign Policy заключает, что Штаты оказались в тупике долгой войны, в которой решительная победа почти невозможна. Третий раунд глубже погружает США в то же болото.
Что Трамп получит от этой войны? Отрицательная внутренняя выгода, нулевая стратегическая
Если Трамп одобрит новый раунд, его возможные "достижения" будут почти исключительно политическими, но при этом крайне ненадежными. Главный мотив — политическое окно после промежуточных выборов. Перенос военной операции на период после 3 ноября, по-видимому, призван предотвратить скачок цен на нефть накануне выборов; но сама эта временная привязка обнажает грубую связь войны с электоральной политикой. Проблема в том, что экономические последствия войны, особенно риски судоходства в Ормузском проливе и шок цен на нефть, не исчезнут с окончанием выборов.
Фактически война с Ираном превратилась в негативный актив для республиканцев на промежуточных выборах: цена бензина в США выросла с примерно 2,98 доллара за галлон до войны до 4,25 доллара, а стоимость жизни стала одной из главных тем этой избирательной кампании. Анализ CBS указывает, что эта война может создать проблемы для Трампа и его соратников-республиканцев у избирательных урн.
Более глубокая проблема заключается в том, что у Трампа нет определенного конца войны. Война, которая не приносит смены режима, не вынуждает Иран к фундаментальным уступкам по ядерному вопросу и не снижает внутренние цены на энергоносители, для президента, чьим предвыборным лозунгом было "прекращение бесконечных войн", с точки зрения политической логики противоречива. Достижение Трампа в лучшем случае — демонстрация жеста перед Израилем и внутренними радикалами, но цена этого жеста в виде взлетевшего ценника на бензин напрямую перекладывается на американского избирателя.
Предупреждения Трампу и Нетаньяху
Предупреждения обоим лидерам исходят с разных сторон, и все приводят к одному выводу: эта война для политического выживания обоих — опасное лекарство, а не лечение.
Для Нетаньяху главный стимул продвижения нового раунда — внутриполитическое выживание. После выборов в Израиле в октябре 2026 года его лагерь получил лишь 53 места — меньше необходимого для формирования правительства. В условиях, когда правящая коалиция Нетаньяху хрупка, а личные юридические проблемы не решены, идущую войну можно считать почти самым удобным инструментом сохранения политической жизни.
CNN сообщает, что перед выборами Нетаньяху пытался убедить Трампа начать новый раунд ударов по Ирану. Но опасность этой стратегии в том, что два предыдущих раунда показали модель "обещать слишком много, поставлять слишком мало": Нетаньяху обещал израильской общественности смену режима, захват обогащенных урановых запасов Ирана и уничтожение его ядерного потенциала, но ничего из этого не было выполнено. Если третий раунд также не выполнит эти обещания, усталость израильского избирателя от "постоянной войны" усилится, а не ослабнет.
Для Трампа ситуация кажется еще более запутанной. Союзники в Персидском заливе почти единогласно против эскалации. Саудовская Аравия, Катар и Оман понесли наибольший прямой ущерб в войне: блокада Ормузского пролива, атаки йеменцев на судоходство в Красном море и нефтяные объекты Саудовской Аравии, ракетные удары по дата-центрам Дубая и инфраструктуре ОАЭ — все это привело эти страны к пониманию, что полномасштабная война с Ираном прежде всего уничтожит их собственные программы экономического развития.
Foreign Policy пишет, что именно эти жизненные интересы подтолкнули страны Залива к настойчивому поиску дипломатического пути вдали от войны, и даже сформировалось убеждение, что без Ирана не существует системы безопасности Персидского залива. Война, против которой выступают почти все региональные союзники, с самого начала имеет неполную политическую легитимность.
Готовность Ирана: от "ожидания удара" к "формированию поля боя"
Военные изменения в Иране за последние девять месяцев — важнейшая переменная, которая в оценке третьего раунда войны получает наименьшее внимание. Тегеран больше не определяет себя как сторону, лишь ожидающую нападения.
Во-первых, поворот военной доктрины к упреждающим действиям и всеобъемлющему возмездию. CNN сообщает, что Иран сигнализировал о принятии новой, более наступательной военной доктрины. Список целей иранского возмездия вышел далеко за пределы традиционных военных баз США и Израиля: подводные интернет-кабели, центры обработки данных ИИ, нефтегазовые объекты региона и даже базы ВВС США и логистические узлы в Европе. Цель этой риторики сдерживания — предотвратить войну.
Во-вторых, "мозаичная оборона" сводит на нет уничтожение руководства. Это одно из самых фундаментальных военных отличий третьего раунда от предыдущих периодов. Террористическая операция "Эпический гнев" февраля 2026 года началась с одной из самых впечатляющих ликвидаций в истории: Верховный лидер, главнокомандующий Корпусом стражей исламской революции и несколько высокопоставленных лиц страны погибли в первой волне авиаударов.
Однако иранская военная машина не остановилась. Доктрина "мозаичной обороны" реорганизовала структуру командования и управления в 31 полунезависимое региональное командование, чтобы местные командиры даже при повреждении центрального руководства могли самостоятельно и непрерывно вести войну. "Хезболла" также реорганизуется по этой доктрине, чтобы не прекращать деятельность даже при поражении. Значение этой ситуации для третьего раунда очевидно: даже если США и Израиль вновь начнут с ликвидаций, их стратегический эффект еще больше снизится; децентрализованная военная машина не останавливается с потерей "головы".
В-третьих, сеть сопротивления находится в активном состоянии. Иран потребовал от "Хезболлы" "значительно повысить военную готовность", иракское сопротивление начало маневры с выключенным светом, а "Ансар Аллах" продолжает демонстрировать способность наносить удары по судоходству в Красном море и саудовским целям. Укрепление этого "горизонтального сотрудничества" означает, что поле боя третьего раунда не ограничивается одним Ираном, но также охватывает Ливан, Йемен и Ирака.
Утрата "внезапности" и "обезглавливания": конец логики двух предыдущих раундов
Два предыдущих раунда войны, особенно второй в феврале 2026 года, в значительной степени опирались на две опоры: стратегическую внезапность и уничтожение верхушки. Фундаментальная проблема третьего раунда в том, что обе опоры этой тактики безвозвратно сломаны.
Никакого эффекта внезапности более не существует. Руководство и общественное мнение Ирана открыто готовятся к войне. CNN со ссылкой на некоторых жителей Тегерана писала: "Каждый день и каждую ночь мы ждем возобновления бомбардировок"; "все говорят только об этом... ум постоянно занят мыслью, не наступит ли эта ночь сегодня". Иранская армия открыто заявляет, что "война не окончена", а КСИР "готов к долгой войне". Когда общество противоположной стороны вошло в психологическое состояние войны, а военные силы рассредоточены и находятся в состоянии готовности, внезапный удар, и психологически, и физически, имеет гораздо меньший разрушительный эффект.
Стратегический эффект от ликвидации руководства близок к нулю. Во втором раунде Верховный лидер и высшие командиры были уничтожены, однако система устояла, война не прекратилась, а ядерные сроки принципиально не сдвинулись. По американским оценкам, несмотря на месяцы конфликта и точечных ударов, сроки прорыва иранской ядерной программы остались в прежнем коридоре — от девяти месяцев до года. МАГАТЭ даже не может верифицировать местонахождение около 440 килограмм урана, обогащенного до 60%, — объема, которого при дальнейшем обогащении хватит на десять ядерных боезарядов. Ликвидация политико-силовой системы, ставшей институциональной и децентрализованной, дает настолько низкую предельную отдачу, что не способна породить политический нарратив новой войны.
Негативные аргументы аналитиков против нового раунда войны можно свести к нескольким пунктам:
1. Отсутствие достижимой конечной цели: война не принесет ни смены власти, ни полного ядерного разоружения, ни капитуляции Ирана. Поэтому победа неопределима.
2. Прямые экономические издержки для США: скачок цен на бензин и нефть, инфляция и внутреннее недовольство — именно в выборный год — в ущерб Трампу.
3. Противодействие региональных союзников: страны Залива, понесшие наибольший ущерб, считают войну разрушительной для своих программ развития и ищут дипломатический путь.
4. Эрозия международной легитимности: война без мандата Совета Безопасности и при широком региональном противодействии имеет тяжелые дипломатические издержки.
5. Бесконечная эскалация: каждый раунд войны делает следующий более вероятным, но не повышает способность достичь решающего результата; это означает "постоянную войну" с растущими издержками.
6. Готовность Ирана к истощению: мозаичная доктрина, рассредоточение сил, активная сеть сопротивления, единство фронтов и опыт двух раундов войны сделали Иран более готовым к долгой войне, а не слабее.
7. Усталость общественного мнения сионистского режима: невыполненные обещания Нетаньяху и повторение войны истощают его политический капитал и внутри страны.
Сопоставление всех параметров проясняет парадокс третьего раунда этой войны против Ирана. На военном уровне война представляется необходимой, поскольку два предыдущих раунда не решили проблему, но на том же военном уровне она невозможна, поскольку логика внезапности и разгрома верхушки, на которой она строилась, перестала работать. На политическом уровне война привлекательна, поскольку и Нетаньяху, и Трамп находятся под внутренним давлением, но на том же политическом уровне она губительна, поскольку цена нефти, противодействие союзников и усталость от войны напрямую перекладывают издержки на обоих лидеров. На стратегическом уровне войну описывают как инструмент возвращения Ирана за стол переговоров, но Иран, обладающий институциональной готовностью к долгой войне и структурой принятия решений, которая больше не зависит от единой точки, доступной для ликвидации, оказывается именно той стороной, у которой наименьшая вероятность капитулировать под военным давлением.
Как предупреждает Foreign Policy, начало нового раунда войны против Ирана станет не демонстрацией силы США, а смертельным ударом по их лидерству в Западной Азии. Эскалация, которую нельзя выиграть на поле боя, невозможно свернуть за столом переговоров, которая не имеет поддержки союзников и не приносит ощутимой выгоды внутреннему избирателю, в рамках рационального стратегического анализа не имеет никакого оправдания.
Однако именно то, что отбрасывает "рациональный анализ" — расчет электорального тайминга, тревога за личное политическое выживание и иллюзия, что возможно, следующий удар все изменит, — толкает американо-израильскую сторону к этой эскалации без выхода. Иными словами, начало нового раунда эскалации больше похоже на самоубийственную операцию, чем на рациональное действие, основанное на логическом расчете.
