Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Эфиопия объявила о получении двенадцати Су-35, пишет AА. Кроме того, страна планирует закупить у Москвы зенитные ракетные комплексы С-400. В Каире опасаются, что новое российское вооружение укрепит позиции Аддис-Абебы в возможном конфликте с Эритреей.
Абдулрахим Шалаби (السفير عبدالرحيم شلبي)
28 октября премьер-министр Эфиопии Абий Ахмед, находясь с визитом в Москве, заявил о получении страной 12 истребителей Су-35, а также о планируемой поставке четырех зенитных ракетных комплексов С-400.
По его словам, самолеты прибыли на год раньше намеченного срока благодаря содействию президента России Владимира Путина. Однако в тот же день официальный российский экспортер вооружений — "Рособоронэкспорт" — подтвердил, что фактически были поставлены лишь два самолета. При этом сведения о местах размещения авиационных и зенитных комплексов, общей стоимости соглашения и источниках его финансирования остаются закрытыми.
С-400 — российский зенитный ракетный комплекс большой дальности, предназначенный для перехвата различных летательных аппаратов и ракет на расстоянии до 400 километров. Он относится к числу наиболее современных систем ПВО и позволяет значительно усилить защиту воздушного пространства государства и прилегающих районов.
Сроки поставки оставшихся десяти истребителей и четырех комплексов С-400 по-прежнему остаются неясными. Премьер-министр Эфиопии Абий Ахмед не назвал конкретных дат, а Москва не выступила с официальными заявлениями по этому вопросу. И тут возникает закономерный вопрос: когда именно эти системы поступят на вооружение Эфиопии?
Ведь сама Россия испытывает потребность в подобной технике в зоне конфликта на Украине. Кроме того, эксплуатация систем такого уровня требует серьезной подготовки личного состава, создания специальной инфраструктуры и значительного времени — этот процесс явно не может занять всего несколько недель. Поэтому сомнения в том, насколько быстро удастся реализовать сделку, вполне обоснованны. Возможно, громкие заявления пока опережают реальные темпы ее выполнения.
Таковы основные факты. Однако за ними стоят более глубокие процессы, которые заслуживают отдельного внимания и детального анализа.
Важно обратить внимание на то, где и когда было сделано это заявление. Абий Ахмед объявил о сделке во время визита в Москву, где Владимир Путин устроил торжественный ужин в Большом Кремлевском дворце накануне переговоров. Эфиопский премьер лично поблагодарил российского президента за ускорение поставок. Однако сама сделка была заключена раньше: еще в октябре 2025 года Эфиопия упоминалась в попавших в сеть документах "Ростеха" как покупатель шести истребителей этой модели.
Таким образом, новым стало не само соглашение, а его публичное объявление. Оно прозвучало всего через несколько недель после разрыва отношений между Эритреей и Эфиопией и саммита в Каире. Поэтому заявление Абия Ахмеда можно рассматривать как политический сигнал, адресованный Асмэре, Каиру и Вашингтону. Получается, что закупка российских истребителей стала не только военной сделкой, но и способом заявить о своих политических намерениях.
Похоже, Москва не возражает против огласки сделки, поскольку поставки оружия африканским странам помогают укреплять репутацию российской военной техники. Однако российская сторона действует осторожно. На фотографиях, опубликованных канцелярией Абия Ахмеда, видны только два самолета с эфиопскими опознавательными знаками. Это же количество подтвердил и "Рособоронэкспорт". При этом Россия поддерживает хорошие отношения с Египтом и Эритреей и не хочет выглядеть стороной, которая вооружает одну страну против другой. Таким образом, Москва готова допустить огласку сделки, но сама определяет, когда и в каком объеме будут осуществляться дальнейшие поставки.
Россия не строит продажи на политических предпочтениях или симпатиях — она продает тому, кто платит. Так, во время войны между Эфиопией и Эритреей (1998–2000 гг.) Москва поставляла вооружение обеим сторонам: Эфиопия получила истребители Су-27, а Эритрея — МиГ-29. Сегодня эта логика остается неизменной.
Главный вопрос заключается в том, кто финансирует эту сделку. По предварительным оценкам, ее стоимость может достигать нескольких миллиардов долларов, что значительно превышает возможности официально заявленного оборонного бюджета Эфиопии. Отсутствие информации об источниках финансирования порождает предположения о возможной внешней поддержке со стороны государств, которые ранее оказывали Эфиопии существенную финансовую и военную помощь. Однако пока это остается лишь одной из возможных версий, не имеющей официального подтверждения.
Для Египта эта сделка не стала неожиданностью. Еще в конце 2018 года Каир заключил с Москвой контракт на закупку примерно 24 истребителей Су-35. Однако соглашение так и не было реализовано: по ряду политических и технических причин Египет предпочел расширить свой парк истребителей Rafale. Не исключено, что часть самолетов, первоначально предназначавшихся для Египта, впоследствии была предложена другим покупателям. Текущие события подтверждают: если выполнение существующего контракта по какой-то причине срывается, Россия находит нового заказчика.
Направлены ли эти системы против Египта? Скорее всего, нет. Египет по-прежнему превосходит Эфиопию по количеству и качеству военной авиации. Кроме того, Эфиопия не имеет выхода к морю и находится далеко от Египта. Строительство плотины уже завершено, а ее уничтожение военным путем никогда всерьез не рассматривалось. Поэтому появление С-400 вряд ли изменит ситуацию.
Кроме того, эти системы не предназначены для борьбы с повстанческими группировками в регионах Тыграй и Амхара. Для таких задач обычно используются беспилотники, вертолеты и сухопутные войска. Истребители Су-35 и комплексы С-400, напротив, рассчитаны на противодействие воздушным угрозам со стороны регулярных вооруженных сил, а не на борьбу с внутренними вооруженными формированиями.
Но тогда возникает вопрос: чем объясняется заключение этой сделки? С военной и политической точек зрения важную роль здесь может играть Эритрея. Эфиопия продолжает рассматривать получение выхода к морю как одну из своих главных стратегических задач, а порт Асэб занимает в этом вопросе особое место. В октябре отношения между Аддис-Абебой и Асмэрой вновь обострились. В случае возможного конфликта между двумя странами преимущество в воздухе могло бы стать одним из решающих факторов. Появление у Эфиопии истребителей Су-35 и комплексов С-400 способно укрепить ее военные позиции и усложнить расчеты Эритреи в случае возможного противостояния, особенно с учетом стратегического значения Красного моря.
В связи с этим возникает важнейший вопрос: как поступит Египет, если между Эфиопией и Эритреей вспыхнет полномасштабная война?
Прямое военное вмешательство Египта маловероятно. Между Каиром и Асмэрой нет договора о взаимной обороне, страны не имеют общей сухопутной границы, а организация военной операции была бы сопряжена с серьезными логистическими трудностями. Кроме того, такой шаг противоречил бы заявленной позиции Египта в пользу дипломатического урегулирования и мог бы привести к масштабной эскалации, не отвечающей его интересам. Скорее, главная задача Каира заключается в том, чтобы не допустить ослабления Эритреи и перехода порта Асэб под постоянный контроль Эфиопии. Именно это составляет основу обеспокоенности Египта развитием ситуации в Красном море.
Другие страны также будут исходить из собственных интересов. Одни рассматривают Эфиопию как партнера, другие же видят в Эритрее своеобразный защитный барьер, способный сдержать возможное стремление Эфиопии получить выход к морю. Поэтому полномасштабный конфликт вряд ли ограничится территорией двух государств и может затронуть весь регион.
Подводя итог, можно отметить, что эта сделка вряд ли существенно изменит соотношение сил между Египтом и Эфиопией. Каир по-прежнему сохраняет военное превосходство, а дипломатические и политические инструменты остаются основными средствами урегулирования разногласий. В этой ситуации для Египта важно поддерживать контакты с Асмэрой и Могадишо, продолжать поиск политического решения "нильского вопроса" и не допускать действий на Африканском Роге, которые могли бы привести к серьезной военной эскалации.
