Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
https://inosmi.ru/20261121/es-281313405.html
"Ужасный конец". Евро доживает последние годы: Франция тянет весь ЕС на дно
"Ужасный конец". Евро доживает последние годы: Франция тянет весь ЕС на дно
"Ужасный конец". Евро доживает последние годы: Франция тянет весь ЕС на дно
Долговой кризис во Франции может поставить под угрозу существование евро и обернуться для Германии расходами свыше триллиона евро, заявил депутат бундестага... | 21.11.2026, ИноСМИ
Леннарт Цильке (Lennart Zielke)Депутат бундестага Петер Берингер предупреждает о новом кризисе евро, предлагает на миллиарды сократить расходы на климатическую политику и вооружения, но не трогать пенсии.ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>Петер Берингер, представляющий баварское отделение партии "Альтернатива для Германии" (АдГ), отвечает во фракции АдГ в бундестаге за европейскую политику. 57-летний политик восемь лет был представителем фракции по бюджетной политике, четыре года возглавлял бюджетный комитет. Сейчас в федеральной программной комиссии партии он курирует вопросы евро и Европейского союза.В беседе с газетой Берингер рассказал, где видит возможности для сокращения расходов федерального бюджета, почему долговой кризис во Франции угрожает евро и чем это может обернуться для вкладчиков и потребителей. Речь также зашла о широких полномочиях Еврокомиссии и о том, кто задает тон в АдГ — сторонники экономического либерализма или так называемые социальные патриоты.Депутаты бундестага в замешательстве: немцы потребовали от них невозможногоBerliner Zeitung: Господин Берингер, со стороны кажется, что в экономической политике АдГ нет единства. Одни говорят о либеральном крыле вокруг госпожи Вайдель, другие — о социально-патриотическом. Какая сторона сейчас преобладает?Петер Берингер: В экономической политике АдГ всегда было сильное крыло, ориентированное на рыночную экономику. Именно на этих позициях партия стояла с момента своего создания, и я тоже отношу себя к этому направлению. Наряду с ним есть группы, выступающие за несколько более социально ориентированную рыночную экономику.Главное — за счет более разумной политики доходов и расходов снова дать государству пространство для маневра. А затем наконец направлять эти средства на действительно полезные субсидии и социальные нужды.— Вы сами принадлежите к либертарианскому крылу.— Да, я выступаю за очень компактное государство. Но Германия настолько далека от этого, что сегодня такой спор не имеет решающего значения. Нет необходимости всерьез стремиться к той доле государства в экономике, которая была 120 лет назад и составляла около 10%. Наш ориентир — политика Людвига Эрхарда и социальная рыночная экономика.— А где Германия находится сегодня?— Официально мы уже превысили 50% участия государства в экономике. Гельмут Коль говорил, что после 50% начинается социализм. Если же считать честно, учитывая обороты государственных предприятий и бюрократические издержки, которые государство возлагает на экономику, получится даже более 60%. В Советском Союзе этот показатель составлял 75%.Мы все, включая социальных патриотов, согласны с тем, что эту долю необходимо снижать. До 40% или до 20% — не обязательно решать сегодня. Гораздо важнее другое: чтобы было что распределять, экономика должна работать.— Что для этого нужно экономике?— Помимо квалифицированных специалистов, прежде всего дешевая энергия. Уже много лет это главная проблема значительной части немецкой промышленности, особенно после прекращения поставок трубопроводного газа и отказа от атомной энергетики.К этому добавляется чрезмерное вмешательство государства, которое стало слишком сильным при правительствах самых разных политических сил — от ХДС до "Зеленых". Только когда снова появятся ресурсы для распределения, можно будет спорить, кому и сколько должно достаться.— То есть пенсии вы сокращать не стали бы?— Нет. В краткосрочной перспективе у нас тоже нет иного решения, кроме как субсидировать пенсионную систему. На нее уходит около 130 миллиардов евро в год — это крупнейшая статья бюджета, и пересматривать ее мы не собираемся. С точки зрения строгой экономической теории это неправильно, но сейчас иначе нельзя. Важно избавиться от совершенно бесполезных расходов. Треть бюджета Германии финансируется за счет долгов. Это безумие.— Это рекорд?— Безусловно. Уже сами 210 миллиардов евро новых заимствований — рекорд. Но и в относительном выражении это новый антирекорд. В прошлом году было 30%, теперь уже 33%!Немецкий автопром жмет по тормозам: Берлин своими руками похоронил бизнес— На чем вы стали бы экономить?— Из 630 миллиардов евро государственных расходов для начала пришлось бы сократить 210 миллиардов, чтобы хотя бы перестать наращивать долг. На вооружения и оборону мы тратим как минимум на 50–70 миллиардов евро больше, чем необходимо. Сейчас эти расходы уже превышают 100 миллиардов евро в год, причем заимствования, связанные с поддержкой Украины, сюда еще даже не входят.Далее идет то, что я называю "возней вокруг CO₂". Даже если принять ничем не подтвержденные модели зависимости температуры от CO₂, которые использует Межправительственная группа экспертов по изменению климата, то в количественном выражении выбросы Германии никак не влияют на мировой климат!— Получается, Германия приносит себя в жертву морализаторству.— Да, причем в своем моральном ослеплении она еще и стремится быть первой. Но страны с крупнейшими выбросами — Россия, США, Индия и Китай —в этом уже практически не участвуют. Я бы полностью отменил соответствующие расходы и регулирование как на германском, так и на европейском уровне. Тогда газ, уголь и нефть снова можно будет использовать для отопления и производства энергии.— А что с атомной энергетикой?— Ее отключение было верхом абсурда, ведь атомная энергетика практически не дает выбросов CO₂. Мы считаем, что три-пять АЭС можно вновь подключить к сети с относительно небольшими затратами. Кроме того, следует заниматься исследованиями новых технологий, в том числе реакторов на расплавах солей, двухфлюидных и малых реакторов, даже если до появления соответствующих электростанций у нас пройдет еще несколько лет.— Какая третья крупная статья расходов?— Расходы, связанные с последствиями миграции. Мы предлагаем такую же миграционную политику, какую ХДС и СДПГ проводили 15 или 30 лет назад, поэтому ничего радикального в ней быть не может.На гражданское пособие уходит более 52 миллиардов евро в год. Две трети этих средств получают люди с миграционным происхождением или непосредственно иностранцы. Сразу сократить эти расходы нельзя, но существенно уменьшить их вполне возможно.На финансировании НКО можно было бы сэкономить около 10 миллиардов евро. Федеральное министерство экономического сотрудничества и развития мы бы упразднили. Полезные программы, например, проекты помощи развивающимся странам, передали бы министерству иностранных дел. Однако сэкономить таким образом более 200 миллиардов евро будет сложно. Для этого необходим экономический рост.— Пока еще говорят о рекордных налоговых поступлениях.— В номинальном выражении прогнозировать их динамику сложно, поскольку инфляция многое маскирует. В реальном выражении пик уже пройден. Официальная инфляция составляет 3,7–3,8%, а если считать честно — более 5%.На муниципальном уровне уже слышен плач и скрежет зубов. Поступления от промыслового налога местами падают на 20–40%, а Штутгарт, например, фактически банкрот. Думаю, в какой-то момент при Ларсе Клингбайле налоговые поступления начнут снижаться даже в номинальном выражении.— Перейдем к Европе. Когда там начал набирать силу дирижизм, то есть вмешательство институтов в экономическую жизнь?— На чрезмерную бюрократию жаловались еще в 1970-е и 1980-е годы. Но теперь масштаб совершенно иной. До создания ЕС бюджет Европейского сообщества составлял менее 40 миллиардов ЭКЮ, причем почти все немецкие средства возвращались в Германию.Фридрих Мерц и Урсула фон дер Ляйен с 2028 года планируют расходы более 250 миллиардов евро в год, то есть в шесть раз больше. И это только основной бюджет ЕС.Моя партия появилась потому, что в 2013 году с созданием Европейского стабилизационного механизма, или ЕСМ, впервые возник общеевропейский механизм взаимной финансовой ответственности. С 2015 года Европейский центральный банк скупает облигации на триллионы евро, что противоречит договорам. А с 2021 года официально появились даже совместные облигации ЕС, хотя Ангела Меркель говорила, что этому не бывать, пока она жива.Так плохо еще никогда не было. Поляки ждут зимы со страхом— На что пошли средства от этих облигаций?— На помощь в связи с пандемией коронавируса, частично — на Европейский зеленый курс, а теперь и на Украину. Уже сегодня в обращении находятся совместные облигации ЕС на сумму более 800 миллиардов евро. Если добавить новые программы, которые сейчас обсуждаются, сумма превысит триллион. В новом многолетнем финансовом плане, вероятно, появится еще и совершенно неопределенная долговая программа "на случай кризиса". Сам бюджет при этом рассчитан на сумму около 1,8 триллиона евро на семь лет.— Господин Мерц хочет включить помощь Украине в обычный бюджет.— На мой взгляд, ему это не удастся. Словакия, Чехия, Венгрия и Болгария добились для себя права не участвовать в прежних программах. Эти страны говорят: "Да, это ужасный конфликт, но это не наш конфликт!" Такова и позиция АдГ. Тот факт, что господин Мерц готов пойти на конфликт внутри Европы и даже рискует получить обвинения в "шантаже", показывает: он канцлер Украины, а не Германии.— Вернемся к спасению евро. К каким последствиям для граждан оно уже привело?— Раболепные сторонники евро говорят, что без спасательных мер единая валюта рухнула бы еще в 2010 году. С этим даже невозможно спорить. Но нужно решить, чего мы хотим: ужасного конца или ужаса без конца. Последний вариант продолжается уже как минимум 15 лет.Сначала речь шла о гарантийных структурах. Европейский стабилизационный механизм почти не приходилось использовать для выплат, поскольку уже само его существование успокаивало рынки капитала. Но теперь эта ответственность давно перестала быть чисто теоретической: новые совместные облигации ЕС выпускаются каждый день. Бесплатного обеда не бывает. Рано или поздно за все приходится платить.— Какие потери Германия несет уже сейчас?— Более высокую процентную нагрузку, чем прежде. До введения евро Германия платила 4% по десятилетним облигациям, а другие государства — значительно больше. После введения евро доходности сблизились, поскольку с тех пор Германия фактически несет косвенную ответственность за всех.Однако сейчас доходности французских и немецких облигаций снова быстро расходятся: разница между ними достигла максимума за 20 лет. Это указывает на напряжение в системе. Вскоре и немцам придется платить более высокие проценты, чем пришлось бы без совместной ответственности за Францию.— Но на этот раз речь идет не о Греции.— Нет, речь идет о Франции, а это совершенно другой масштаб. Уже два года ей не удается принять бюджет, страна управляется с помощью чрезвычайных постановлений и за это время сменила трех министров финансов.Государственный долг составляет 120% ВВП, дефицит — почти 6%. И то, и другое примерно вдвое превышает показатели, разрешенные Маастрихтскими критериями. По-хорошему Франция должна была бы выйти из еврозоны, но этого, конечно, не произойдет. Ни одна политическая сила там не хочет экономить, а население при таких попытках сразу выходит на улицы.— Что произойдет, если финансовые рынки потребуют решения?— Спасти Францию традиционными средствами, например с помощью ЕСМ, невозможно. В конечном счете вопрос сводится к тому, готова ли Германия спасать даже Францию ради сохранения евро.Я думаю, безумцы из "Зеленых", а также Мерц и СДПГ на это пойдут. Речь будет идти о сумме более одного триллиона евро, то есть примерно о двух государственных бюджетах. Скорее всего, проблему попытаются "решить" через ЕЦБ, который начнет в непропорционально больших объемах скупать французские облигации, хотя его устав фактически это запрещает.Франция неудержимо тонет: почему это произошло— А какой другой вариант?— Германия набирает столько долгов, чтобы положение всех стран еврозоны стало одинаково плохим. Тогда напряжение внутри системы исчезнет, но евро превратится в совершенно слабую валюту. Его курс снизится, все подорожает, и тогда речь вполне может идти о двузначной инфляции. При этом зарплаты даже близко не вырастут такими же темпами.— То есть это означает обеднение.— Да. До этого может пройти еще несколько лет, но процесс уже ускоряется. Всего за три года инфляция выросла примерно с 1% почти до 4%. Если так продолжится, через пять лет будет уже 10%. А ипотечные ставки для многих уже сегодня стали неподъемными.— Есть и такие предложения, как разделение еврозоны на северную и южную.— Идей существует множество. Но я думаю, что АдГ вообще не окажется в положении, когда ей придется решать судьбу евро. Это сделают рынки капитала. Если они перестанут верить в систему коллективной финансовой ответственности, погашаемые совместные облигации ЕС больше нельзя будет рефинансировать. Тогда конец наступит и для евро, а вместе с ним и для ЕС. Таковы объективные законы экономики.Стабильная валюта возможна только в том случае, если ЕС и Германия наконец снова начнут стремиться к сбалансированным бюджетам. Сделать это за одну ночь невозможно. Поэтому я прошу избирателей дать нам больше 100 дней.— На конструкции из ЕС и евро завязано очень многое. Насколько силен политический настрой сохранить ее?— Он будет чрезвычайно сильным, потому что от этого зависит огромное количество рабочих мест и политических мандатов. В бундестаге ощущается атмосфера осажденной крепости. Статья 23 Основного закона действительно обязывает нас "участвовать в развитии Европейского союза", но там не указана никакая сумма. Это участие можно было бы обеспечивать и за 50 миллионов евро в год вместо 50 миллиардов. Основной закон не требует того безумия, которое сегодня происходит в Брюсселе.— Насколько сильным вы считаете стремление Брюсселя и дальше лишать национальные государства полномочий?— Очень сильным. Почти все действия ЕС направлены именно на это. Общие долги вынуждают государства к сотрудничеству, к тому же в ход идут шантаж и давление. Применяются процедуры о нарушении договоров ЕС, но всегда только в одном направлении: против тех, кто выступает за расширение полномочий Евросоюза, таких процедур никогда не инициируют — только против тех, кто хочет их сократить.Есть сотни способов постепенно лишать национальные государства полномочий. Этот процесс идет уже 30 лет.— Кто от этого выигрывает, кроме политиков, принимающих решения?— Лоббисты и крупные компании, которым выгодны большие экономические пространства. Их в этом нельзя винить.Но свобода от таможенных барьеров и зона свободной торговли существовали еще до 1992 года. Даже внешняя граница до создания ЕС была защищена лучше, чем сегодня.Экономике не нужен ЕС, который пытается директивно всем управлять и душит ее регулированием. Ей нужны отсутствие таможенных барьеров и единый рынок без внутренних границ.— И последний вопрос. Вы и после 2029 года видите свое будущее в бундестаге?— Да. Я по собственной инициативе перешел с должности представителя фракции по бюджетной политике на должность представителя по европейской политике. Это было продиктовано практической политической логикой.Именно потому, что я сторонник национального государства, чрезмерно разросшийся брюссельский аппарат необходимо жестко контролировать и радикально сокращать его полномочия из Берлина. Этим должна заниматься крупнейшая оппозиционная сила крупнейшей страны-донора в бюджет ЕС. Это было нашим обещанием еще при создании партии.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Читать inosmi.ru в
Долговой кризис во Франции может поставить под угрозу существование евро и обернуться для Германии расходами свыше триллиона евро, заявил депутат бундестага Петер Берингер в интервью BZ. По его оценке, если рынки утратят доверие к системе общей финансовой ответственности, фатальный кризис затронет всю еврозону.
Только важное
Леннарт Цильке (Lennart Zielke)
Депутат бундестага Петер Берингер предупреждает о новом кризисе евро, предлагает на миллиарды сократить расходы на климатическую политику и вооружения, но не трогать пенсии.
Петер Берингер, представляющий баварское отделение партии "Альтернатива для Германии" (АдГ), отвечает во фракции АдГ в бундестаге за европейскую политику. 57-летний политик восемь лет был представителем фракции по бюджетной политике, четыре года возглавлял бюджетный комитет. Сейчас в федеральной программной комиссии партии он курирует вопросы евро и Европейского союза.
В беседе с газетой Берингер рассказал, где видит возможности для сокращения расходов федерального бюджета, почему долговой кризис во Франции угрожает евро и чем это может обернуться для вкладчиков и потребителей. Речь также зашла о широких полномочиях Еврокомиссии и о том, кто задает тон в АдГ — сторонники экономического либерализма или так называемые социальные патриоты.
Berliner Zeitung: Господин Берингер, со стороны кажется, что в экономической политике АдГ нет единства. Одни говорят о либеральном крыле вокруг госпожи Вайдель, другие — о социально-патриотическом. Какая сторона сейчас преобладает?
Петер Берингер: В экономической политике АдГ всегда было сильное крыло, ориентированное на рыночную экономику. Именно на этих позициях партия стояла с момента своего создания, и я тоже отношу себя к этому направлению. Наряду с ним есть группы, выступающие за несколько более социально ориентированную рыночную экономику.
Главное — за счет более разумной политики доходов и расходов снова дать государству пространство для маневра. А затем наконец направлять эти средства на действительно полезные субсидии и социальные нужды.
— Вы сами принадлежите к либертарианскому крылу.
— Да, я выступаю за очень компактное государство. Но Германия настолько далека от этого, что сегодня такой спор не имеет решающего значения. Нет необходимости всерьез стремиться к той доле государства в экономике, которая была 120 лет назад и составляла около 10%. Наш ориентир — политика Людвига Эрхарда и социальная рыночная экономика.
— А где Германия находится сегодня?
— Официально мы уже превысили 50% участия государства в экономике. Гельмут Коль говорил, что после 50% начинается социализм. Если же считать честно, учитывая обороты государственных предприятий и бюрократические издержки, которые государство возлагает на экономику, получится даже более 60%. В Советском Союзе этот показатель составлял 75%.
Мы все, включая социальных патриотов, согласны с тем, что эту долю необходимо снижать. До 40% или до 20% — не обязательно решать сегодня. Гораздо важнее другое: чтобы было что распределять, экономика должна работать.
— Помимо квалифицированных специалистов, прежде всего дешевая энергия. Уже много лет это главная проблема значительной части немецкой промышленности, особенно после прекращения поставок трубопроводного газа и отказа от атомной энергетики.
К этому добавляется чрезмерное вмешательство государства, которое стало слишком сильным при правительствах самых разных политических сил — от ХДС до "Зеленых". Только когда снова появятся ресурсы для распределения, можно будет спорить, кому и сколько должно достаться.
— То есть пенсии вы сокращать не стали бы?
— Нет. В краткосрочной перспективе у нас тоже нет иного решения, кроме как субсидировать пенсионную систему. На нее уходит около 130 миллиардов евро в год — это крупнейшая статья бюджета, и пересматривать ее мы не собираемся. С точки зрения строгой экономической теории это неправильно, но сейчас иначе нельзя. Важно избавиться от совершенно бесполезных расходов. Треть бюджета Германии финансируется за счет долгов. Это безумие.
— Это рекорд?
— Безусловно. Уже сами 210 миллиардов евро новых заимствований — рекорд. Но и в относительном выражении это новый антирекорд. В прошлом году было 30%, теперь уже 33%!
— Из 630 миллиардов евро государственных расходов для начала пришлось бы сократить 210 миллиардов, чтобы хотя бы перестать наращивать долг. На вооружения и оборону мы тратим как минимум на 50–70 миллиардов евро больше, чем необходимо. Сейчас эти расходы уже превышают 100 миллиардов евро в год, причем заимствования, связанные с поддержкой Украины, сюда еще даже не входят.
Далее идет то, что я называю "возней вокруг CO₂". Даже если принять ничем не подтвержденные модели зависимости температуры от CO₂, которые использует Межправительственная группа экспертов по изменению климата, то в количественном выражении выбросы Германии никак не влияют на мировой климат!
— Получается, Германия приносит себя в жертву морализаторству.
— Да, причем в своем моральном ослеплении она еще и стремится быть первой. Но страны с крупнейшими выбросами — Россия, США, Индия и Китай —в этом уже практически не участвуют. Я бы полностью отменил соответствующие расходы и регулирование как на германском, так и на европейском уровне. Тогда газ, уголь и нефть снова можно будет использовать для отопления и производства энергии.
— А что с атомной энергетикой?
— Ее отключение было верхом абсурда, ведь атомная энергетика практически не дает выбросов CO₂. Мы считаем, что три-пять АЭС можно вновь подключить к сети с относительно небольшими затратами. Кроме того, следует заниматься исследованиями новых технологий, в том числе реакторов на расплавах солей, двухфлюидных и малых реакторов, даже если до появления соответствующих электростанций у нас пройдет еще несколько лет.
— Какая третья крупная статья расходов?
— Расходы, связанные с последствиями миграции. Мы предлагаем такую же миграционную политику, какую ХДС и СДПГ проводили 15 или 30 лет назад, поэтому ничего радикального в ней быть не может.
На гражданское пособие уходит более 52 миллиардов евро в год. Две трети этих средств получают люди с миграционным происхождением или непосредственно иностранцы. Сразу сократить эти расходы нельзя, но существенно уменьшить их вполне возможно.
На финансировании НКО можно было бы сэкономить около 10 миллиардов евро. Федеральное министерство экономического сотрудничества и развития мы бы упразднили. Полезные программы, например, проекты помощи развивающимся странам, передали бы министерству иностранных дел. Однако сэкономить таким образом более 200 миллиардов евро будет сложно. Для этого необходим экономический рост.
— Пока еще говорят о рекордных налоговых поступлениях.
— В номинальном выражении прогнозировать их динамику сложно, поскольку инфляция многое маскирует. В реальном выражении пик уже пройден. Официальная инфляция составляет 3,7–3,8%, а если считать честно — более 5%.
На муниципальном уровне уже слышен плач и скрежет зубов. Поступления от промыслового налога местами падают на 20–40%, а Штутгарт, например, фактически банкрот. Думаю, в какой-то момент при Ларсе Клингбайле налоговые поступления начнут снижаться даже в номинальном выражении.
— Перейдем к Европе. Когда там начал набирать силу дирижизм, то есть вмешательство институтов в экономическую жизнь?
— На чрезмерную бюрократию жаловались еще в 1970-е и 1980-е годы. Но теперь масштаб совершенно иной. До создания ЕС бюджет Европейского сообщества составлял менее 40 миллиардов ЭКЮ, причем почти все немецкие средства возвращались в Германию.
Фридрих Мерц и Урсула фон дер Ляйен с 2028 года планируют расходы более 250 миллиардов евро в год, то есть в шесть раз больше. И это только основной бюджет ЕС.
Моя партия появилась потому, что в 2013 году с созданием Европейского стабилизационного механизма, или ЕСМ, впервые возник общеевропейский механизм взаимной финансовой ответственности. С 2015 года Европейский центральный банк скупает облигации на триллионы евро, что противоречит договорам. А с 2021 года официально появились даже совместные облигации ЕС, хотя Ангела Меркель говорила, что этому не бывать, пока она жива.
— На помощь в связи с пандемией коронавируса, частично — на Европейский зеленый курс, а теперь и на Украину. Уже сегодня в обращении находятся совместные облигации ЕС на сумму более 800 миллиардов евро. Если добавить новые программы, которые сейчас обсуждаются, сумма превысит триллион. В новом многолетнем финансовом плане, вероятно, появится еще и совершенно неопределенная долговая программа "на случай кризиса". Сам бюджет при этом рассчитан на сумму около 1,8 триллиона евро на семь лет.
— Господин Мерц хочет включить помощь Украине в обычный бюджет.
— На мой взгляд, ему это не удастся. Словакия, Чехия, Венгрия и Болгария добились для себя права не участвовать в прежних программах. Эти страны говорят: "Да, это ужасный конфликт, но это не наш конфликт!" Такова и позиция АдГ. Тот факт, что господин Мерц готов пойти на конфликт внутри Европы и даже рискует получить обвинения в "шантаже", показывает: он канцлер Украины, а не Германии.
— Вернемся к спасению евро. К каким последствиям для граждан оно уже привело?
— Раболепные сторонники евро говорят, что без спасательных мер единая валюта рухнула бы еще в 2010 году. С этим даже невозможно спорить. Но нужно решить, чего мы хотим: ужасного конца или ужаса без конца. Последний вариант продолжается уже как минимум 15 лет.
Сначала речь шла о гарантийных структурах. Европейский стабилизационный механизм почти не приходилось использовать для выплат, поскольку уже само его существование успокаивало рынки капитала. Но теперь эта ответственность давно перестала быть чисто теоретической: новые совместные облигации ЕС выпускаются каждый день. Бесплатного обеда не бывает. Рано или поздно за все приходится платить.
— Более высокую процентную нагрузку, чем прежде. До введения евро Германия платила 4% по десятилетним облигациям, а другие государства — значительно больше. После введения евро доходности сблизились, поскольку с тех пор Германия фактически несет косвенную ответственность за всех.
Однако сейчас доходности французских и немецких облигаций снова быстро расходятся: разница между ними достигла максимума за 20 лет. Это указывает на напряжение в системе. Вскоре и немцам придется платить более высокие проценты, чем пришлось бы без совместной ответственности за Францию.
— Но на этот раз речь идет не о Греции.
— Нет, речь идет о Франции, а это совершенно другой масштаб. Уже два года ей не удается принять бюджет, страна управляется с помощью чрезвычайных постановлений и за это время сменила трех министров финансов.
Государственный долг составляет 120% ВВП, дефицит — почти 6%. И то, и другое примерно вдвое превышает показатели, разрешенные Маастрихтскими критериями. По-хорошему Франция должна была бы выйти из еврозоны, но этого, конечно, не произойдет. Ни одна политическая сила там не хочет экономить, а население при таких попытках сразу выходит на улицы.
— Что произойдет, если финансовые рынки потребуют решения?
— Спасти Францию традиционными средствами, например с помощью ЕСМ, невозможно. В конечном счете вопрос сводится к тому, готова ли Германия спасать даже Францию ради сохранения евро.
Я думаю, безумцы из "Зеленых", а также Мерц и СДПГ на это пойдут. Речь будет идти о сумме более одного триллиона евро, то есть примерно о двух государственных бюджетах. Скорее всего, проблему попытаются "решить" через ЕЦБ, который начнет в непропорционально больших объемах скупать французские облигации, хотя его устав фактически это запрещает.
— Германия набирает столько долгов, чтобы положение всех стран еврозоны стало одинаково плохим. Тогда напряжение внутри системы исчезнет, но евро превратится в совершенно слабую валюту. Его курс снизится, все подорожает, и тогда речь вполне может идти о двузначной инфляции. При этом зарплаты даже близко не вырастут такими же темпами.
— То есть это означает обеднение.
— Да. До этого может пройти еще несколько лет, но процесс уже ускоряется. Всего за три года инфляция выросла примерно с 1% почти до 4%. Если так продолжится, через пять лет будет уже 10%. А ипотечные ставки для многих уже сегодня стали неподъемными.
— Есть и такие предложения, как разделение еврозоны на северную и южную.
— Идей существует множество. Но я думаю, что АдГ вообще не окажется в положении, когда ей придется решать судьбу евро. Это сделают рынки капитала. Если они перестанут верить в систему коллективной финансовой ответственности, погашаемые совместные облигации ЕС больше нельзя будет рефинансировать. Тогда конец наступит и для евро, а вместе с ним и для ЕС. Таковы объективные законы экономики.
Стабильная валюта возможна только в том случае, если ЕС и Германия наконец снова начнут стремиться к сбалансированным бюджетам. Сделать это за одну ночь невозможно. Поэтому я прошу избирателей дать нам больше 100 дней.
— На конструкции из ЕС и евро завязано очень многое. Насколько силен политический настрой сохранить ее?
— Он будет чрезвычайно сильным, потому что от этого зависит огромное количество рабочих мест и политических мандатов. В бундестаге ощущается атмосфера осажденной крепости. Статья 23 Основного закона действительно обязывает нас "участвовать в развитии Европейского союза", но там не указана никакая сумма. Это участие можно было бы обеспечивать и за 50 миллионов евро в год вместо 50 миллиардов. Основной закон не требует того безумия, которое сегодня происходит в Брюсселе.
— Насколько сильным вы считаете стремление Брюсселя и дальше лишать национальные государства полномочий?
— Очень сильным. Почти все действия ЕС направлены именно на это. Общие долги вынуждают государства к сотрудничеству, к тому же в ход идут шантаж и давление. Применяются процедуры о нарушении договоров ЕС, но всегда только в одном направлении: против тех, кто выступает за расширение полномочий Евросоюза, таких процедур никогда не инициируют — только против тех, кто хочет их сократить.
Есть сотни способов постепенно лишать национальные государства полномочий. Этот процесс идет уже 30 лет.
— Кто от этого выигрывает, кроме политиков, принимающих решения?
— Лоббисты и крупные компании, которым выгодны большие экономические пространства. Их в этом нельзя винить.
Но свобода от таможенных барьеров и зона свободной торговли существовали еще до 1992 года. Даже внешняя граница до создания ЕС была защищена лучше, чем сегодня.
Экономике не нужен ЕС, который пытается директивно всем управлять и душит ее регулированием. Ей нужны отсутствие таможенных барьеров и единый рынок без внутренних границ.
— И последний вопрос. Вы и после 2029 года видите свое будущее в бундестаге?
— Да. Я по собственной инициативе перешел с должности представителя фракции по бюджетной политике на должность представителя по европейской политике. Это было продиктовано практической политической логикой.
Именно потому, что я сторонник национального государства, чрезмерно разросшийся брюссельский аппарат необходимо жестко контролировать и радикально сокращать его полномочия из Берлина. Этим должна заниматься крупнейшая оппозиционная сила крупнейшей страны-донора в бюджет ЕС. Это было нашим обещанием еще при создании партии.
Факт регистрации пользователя на сайтах РИА Новости обозначает его согласие с данными правилами.
Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.
Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.
Публикуются комментарии только на русском языке.
Комментарии пользователей размещаются без предварительного редактирования.
Комментарий пользователя может быть подвергнут редактированию или заблокирован в процессе размещения, если он:
пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, ущемляет права меньшинств, нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации
порочит честь и достоинство других лиц или подрывает их деловую репутацию;
распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия;
преследует коммерческие цели, содержит спам, рекламную информацию или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные;
является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений («флуд»);
смысл текста трудно или невозможно уловить;
текст написан по-русски с использованием латиницы;
текст целиком или преимущественно набран заглавными буквами;
текст не разбит на предложения.
В случае трехкратного нарушения правил комментирования пользователи будут переводиться в группу предварительного редактирования сроком на одну неделю.
При многократном нарушении правил комментирования возможность пользователя оставлять комментарии может быть заблокирована.
Пожалуйста, пишите грамотно – комментарии, в которых проявляется неуважение к русскому языку, намеренное пренебрежение его правилами и нормами, могут блокироваться вне зависимости от содержания.