Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Эпоху "однополярного мига" сменила суровая геополитическая реальность, пишет колумнист TAC. Именно поэтому Трамп обращается к проверенному инструменту — концепции сфер влияния, которые помогут построить безопасный миропорядок и учесть интересы великих держав.
Леон Хадар (Leon Hadar)
Испытанный веками формат — желанная альтернатива либеральному интернационализму.
Новый акцент президента Дональда Трампа на разделении международной системы на сферы влияния представляет собой запоздалое признание верховенства объективной геополитической реальности над идеологическими фантазиями. На протяжении десятилетий американская внешняя политика тешила себя иллюзиями, что "однополярный миг", наставший после окончания холодной войны, будет длиться вечно — что Вашингтон сможет перестроить мир по своему образу и подобию, продвигая демократию, устраивая "гуманитарные" интервенции и неуклонно расширяя свои обязательства в сфере безопасности.
Подход Трампа, при всех его риторических перехлестах, признает то, что прекрасно понимает каждый знаток международных отношений: у великих держав есть законные интересы в области безопасности в ближнем зарубежье — и попытки отрицать эту реальность скорее разжигают конфликт, чем предотвращают его.
Внешнеполитическая элита США от обеих партий придерживается мнения, что Америка обязана блюсти свое первенство — неуклонно и неусыпно. Этот максималистский подход привел к ряду дорогостоящих провалов, начиная с Ирака и Ливии и заканчивая тщетной попыткой вывести Украину на орбиту НАТО — которая и привела к нынешней катастрофе. Концепция "сфер влияния" предлагает альтернативу: признать, что у России есть интересы в Восточной Европе, у Китая — в Восточной Азии и, да, у Америки — в Западном полушарии.
Это не умиротворение, а благоразумие. В этом разница между сдерживанием Советского Союза по Джорджу Кеннану и неоконсервативным проектом всемирных преобразований. В конце концов, доктрина Монро, служившая безопасности Америки на протяжении многих поколений, сама по себе стала воплощенным стремлением к сфере влияния.
Критики немедленно укажут на Украину, заметив, что признание сфер влияния автоматически означает "сдачу" демократических государств их авторитарным соседям. Но это превратно трактует как саму концепцию, так и ставки. Сферы влияния ничуть не отменяют суверенитета: они лишь признают определяющую роль географии — и что великие державы будут всеми силами предотвращать появление враждебных военных альянсов у своих границ. Потерпела бы Америка китайские военные базы в Мексике? Ответ на этот вопрос самоочевиден.
Трагедия Украины отчасти связана с отказом Запада признать эту реальность. Посулы членства в НАТО без должных средств и желания его отстаивать привели к худшему из возможных сценариев — провокации без сдерживания. Формат сфер влияния привел бы к переговорам о нейтралитете Украины, что позволило бы избежать нынешнего кровопролития, в то же время сохранив независимость Украины — учитывая пожелания самих украинцев.
В Азии концепция "сфер" может послужить основой для стабильного соперничества с Китаем. Пекин будет господствовать в прибрежных морях; делать вид, что это не так, — самообольщение. Однако господство Китая в Южно-Китайском море вовсе не означает гегемонии над Японией, Южной Кореей или в Тихом океане как таковом. Концепция сфер влияния позволяет договориться, где пролегают основные интересы, и установить, где возможны компромиссы.
В противном случае — если мы будем считать каждое действие Китая лишь прелюдией к глобальному завоеванию — мы рискуем втянуться в конфронтацию, которая не только не отвечает интересам ни одной из сторон, но и чревата катастрофическими просчетами.
При всех своих оплошностях Трамп инстинктивно следует уважаемой реалистической традиции, берущей начало еще с прощальной речи Джорджа Вашингтона. Впоследствии она продолжилась Европейским концертом после Венского конгресса в XIXвеке и разворотом Никсона к Китаю. Так действовали не циники, а рачительные государственные мужи. Эти деятели признавали, что международный порядок надо принимать таким, какой он есть, а не предаваться грезам.
Либеральный интернационалистский проект же сулил вечный мир — и требовал постоянного вмешательства для его достижения. Однако на деле он не только не принес ни мира, ни демократии, но и подорвал мощь Америки и доверие к ней. Подход на основе сфер влияния предлагает нечто более скромное, но более достижимое: управляемую конкуренцию великих держав, каждая из которых не только блюдет собственные интересы, но и сдерживает свои безграничные амбиции.
Без трудностей, разумеется, не обойтись. Определить границы сфер влияния — задача непростая. Малые страны опасаются, что их бросят на произвол судьбы. Крупные державы могут злоупотреблять своими полномочиями. А союзникам Америки в Европе и Азии понадобятся дополнительные уверения в том, что согласие США с разделом на сферы влияния вовсе не означает отказа от важнейших обязательств.
Но это проблемы, которые нужно решать, а не повод забраковать саму систему на корню. Альтернативный путь — притворяться, что география не имеет значения, что НАТО может расширяться бесконечно, что Америка сможет сторожить все границы и гарантировать безопасность всем и каждому — явно провалилась.
Концепция сфер влияния по Трампу, лишенная ложного пафоса, сулит более устойчивый миропорядок: где американская мощь сосредоточена на ключевых интересах, а не распыляется в периферийных конфликтах; где дипломатия признаёт проблемы безопасности других великих держав, а не отвергает их как заведомо неправомочные; и где цель — стабильность между основополагающими державами, а не коренное преобразование международной системы.
Разумеется, это не удовлетворит убежденных в том, что американская внешняя политика должна быть своего рода идеологическим крестовым походом. Но это может привести к тому, чего не добились десятилетия либеральной гегемонии: к международному порядку, чье поддержание не требует бесконечного американского вмешательства и который уменьшает риск войны великих держав, а не усугубляет его.
Вопрос не в том, существуют ли сферы влияния — они существовали испокон веков. Вопрос в том, признаём ли мы их и здраво ими управляем — или продолжаем отвергать объективную реальность, покуда она не обернется для нас катастрофой. При всех его недостатках, Трамп по крайней мере, верно ставит вопрос.
Леон Хадар — внешнеполитический аналитик, автор и редактор журнала The American Conservative. Имеет степень доктора философии Американского университета, автор ряда книг. Старший научный сотрудник ближневосточной программы Института внешнеполитических исследований в Филадельфии, публиковался в The New York Times, The Washington Post, The Washington Times, The Los Angeles Times, Foreign Affairs, Foreign Policy и The National Interest
21
пиндосия - империя лжи и обмана..
19
концепция сфер влияния позволит США выстроить более безопасный миропорядок....Террористы в борьбе за более безопасный миропорядок. ненаучная фантастика.
Обсудить
