Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В Германии действует цензурная сеть, которая состоит из более чем 330 госорганов, НПО, аналитических центров и фондов, рассказал исследователь Эндрю Лоуентал в беседе с NZZ. По его мнению, эта структура сильнейшим образом влияет на формирование общественного мнения и политического дискурса в стране.
Эльке Боддерас (Elke Bodderas)
Исследователь Эндрю Лоуентал обнаружил в Германии "цензурную" сеть, состоящую из 330 государственных органов, НПО, университетских рабочих групп, фактчекеров, аналитических центров и фондов. По его словам, она влияет на формирование общественного мнения в промышленных масштабах.
NZZ: Господин Лоуентал, недавно вы исследовали взаимодействие спецслужб, правительственных органов и цифровых платформ в США. Теперь вы взялись за Германию. Речь идет о "центрах регистрации" и частных, но частично финансируемых государством НПО. Что вы обнаружили?
Эндрю Лоуентал: Я обнаружил плотно сплетенную сеть из 330 государственных органов, НПО, университетских рабочих групп, фактчекеров, аналитических центров и фондов. Все они поставили перед собой цель создать чистый Интернет. При этом они исходят из представления, что правду и ложь можно четко различить. Я, конечно, ожидал чего-то подобного, но не такой гигантской, защищенной государством системы.
Вы называете эту сеть "цензурным промышленным комплексом". Нельзя ли назвать ее несколько более умеренным способом?
Мы имеем дело с большой, хорошо организованной, финансово обеспеченной и сетевой системой, которая выходит далеко за рамки отдельных организаций. Это проект, который в промышленных масштабах влияет на то, как люди воспринимают мир и действуют в политической сфере. В ходе исследования постоянно появлялись новые сети и группы, их число постоянно росло. Берлин — столица НПО в Европе, многие организации работают по всей Европе или на международном уровне. Мы обнаружили эпистемический пузырь, в котором многие участники не осознают, насколько спорной и политизированной является их работа. Более всего пугает тот факт, что их представления о правде и лжи часто являются лишь их личным мнением.
И здесь в игру вступает "цензура".
Объективно говоря, слово "цензура" означает ограничение контента, что, например, в случае с детской порнографией является благом. Однако в данном контексте речь идет о политическом контенте. В этом отношении многие организации не стремятся к цензуре. Они скорее склонны передавать мировоззрение, в котором, якобы, легко отличить правду от лжи. При этом они относятся к мнениям как к фактам и объявляют оппозиционные взгляды ложными. Эти группы часто не замечают, что используют термин "фейковые новости" так же, как Дональд Трамп — в качестве политического инструмента.
Что для вас является самым раздражающим примером подавления свободы слова в Германии?
Случай из Гамбурга 2024 года, о котором недавно писали в Washington Post. Женщину осудили за оскорбление и клевету, потому что она назвала преступника "бесчестным насильником", хотя мужчина действительно был осужден за изнасилование. Преступник отделался условным сроком по ювенальному праву. Зато женщину приговорили к наказанию в виде ареста в исправительном учреждении. Еще один пример — девочка, которую полиция забрала из школы из-за правых постов в TikTok. Аналогичный случай произошел с американским писателем Си Джеем Хопкинсом. Его квартиру в Германии обыскали. Причиной послужила обложка книги, на которой была изображена коронавирусная маска с нацистским символом. Хопкинс был осужден. После Второй мировой войны Германия добилась больших успехов в области демократии и свободы слова. Но теперь, похоже, она движется в другом направлении.
В большинстве НПО работают идеалисты. Это люди, которые хотят делать добро. В чем, по вашему мнению, заключается их ошибка?
В недостаточном осознании политического измерения своей работы. Одним из примеров является инициатива Machine Against the Rage, которая сотрудничает с государством и явно выступает против инакомыслия. Для академической инициативы это довольно необычно. Цель состоит не только в борьбе с языком ненависти или дезинформацией, но и в сдерживании популизма. Это приводит к криминализации отклоняющихся мнений и тем самым поддерживает лидеров общественного мнения, вместо того чтобы подвергать их сомнению.
Вице-президент США Джей Ди Вэнс сетует на утрату свободы слова в Германии. В связи с этим США ввели санкции против немецкой НПО Hate-Aid. Возникает вопрос: кто кого здесь цензурирует?
Правительство США сталкивается с проблемами свободы слова скорее в офлайн-сфере. Решающее различие между Германией и США лежит в другой области. В Германии сотрудничество между государством и НПО происходит открыто, легально и само собой разумеющимся образом. В США оно ограничено Первой поправкой к Конституции, которая защищает "свободу слова". В Германии сотни миллионов евро поступают в НПО, которые частично сотрудничают напрямую с полицией и спецслужбами и сообщают им о расследованиях или полученных сведениях. Некоторые НПО фактически действуют как подрядчики правительства. Эта система больше, чем все, что мы видели в США. Раньше НПО были органами критического контроля. Сегодня сотрудничество с правительством больше не считается чем-то неприемлемым.
Кто является крупнейшим государственным игроком?
Одним из крупнейших государственных спонсоров контроля над контентом и нарративами стал проект Demokratie leben федерального министерства образования и науки. Важным спонсором также выступает Евросоюз. Частных спонсоров трудно отследить. Центральными хабами для государственных средств являются Hate-Aid, Respect, фонд Amadeu Antonio и фонд Alfred Landecker.
Существует ли в Германии политическая культура, которая способствует развитию такой системы?
Существует технократическая культура, которая верит, что можно контролировать интернет и сделать его "идеальным". Это типичная для Германии склонность к чрезмерному контролю.
Одни говорят, что они наводят порядок в Интернете, что они обеспечивают соблюдение законов и норм в сети. Другие говорят о цензуре. Так что же это на самом деле?
Мы используем термин "цензура" для обозначения самых радикальных игроков, которые активно удаляют контент, продвигают крайние позиции или делают все это в больших масштабах. Многие из этих групп не считают это цензурой. Они не понимают, что их работа не нейтральна, а полностью политизирована. Стремление ко все большему контролю может само выйти из-под контроля. Оно приводит к чрезмерным реакциям, которые препятствуют дискуссии, к запугиванию, отсутствию желания выражать мнение, политическому безразличию и популизму.
Движемся ли мы к тоталитарным временам?
Сеть представляет угрозу для демократии. Ее участники действуют, полагая, что спасают демократию. Я вижу это иначе. Я думаю, что они находятся на одном уровне с теми, кого цензурируют.
Эндрю Лоуэнталь — специалист по защите гражданских прав в цифровой среде, автор и соучредитель некоммерческой инициативы Liber-Net. Он тесно сотрудничал с американским журналистом Мэттом Тайбби над проектом "Twitter Files" и был научным сотрудником Центра Беркмана-Кляйна при Гарвардском университете и Массачусетского технологического института (MIT). Его книга "Промышленный комплекс цензуры" будет опубликована в апреле.
21
Исследователь Эндрю Лоуентал обнаружил в Германии "цензурную" сеть....Говоря словами классика - Никогда такого не было, и вот опять.
14
Так называемое, - "гестапо"
