Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Евросоюз в его нынешнем виде доживает последние дни, пишет в статье для The American Conservative экс-депутат бундестага Фризен. Будущее — за Европейской конфедерацией, которая, в отличие от нынешних структур, не будет подменять и подавлять суверенные государства континента.
Доктор Антон Фризен (Dr. Anton Friesen)
О возможном облике будущей Европейской конфедерации.
Постконфликтное устройство Европы невозможно без ответа на ключевой вопрос: возможен ли порядок, включающий в себя Россию, а не выталкивающий ее на периферию? Каково место Европы в нарождающейся многополярной системе? И как институционализировать этот порядок, чтобы он гарантировал мир, свободу, демократию и эффективность, не жертвуя при этом европейской идентичностью? Эти вопросы не могут ждать, пока смолкнут орудия на Украине. И хотя в нынешней ситуации мы можем лишь эскизно наметить контуры возможной альтернативы для Европы, стоит попытаться это сделать.
Европа и империя
Поиск эффективного и легитимного европейского порядка следует начинать с анализа структуры самого континента. Европейская цивилизация исторически зиждется на культурном, религиозном, региональном, языковом и этническом многообразии, которое лишь усугубляется географическим ландшафтом — многочисленными реками и горными массивами.
Однако, как метко выразился Теодор Хойс (Theodor Heuss), Европа покоится на трех символических холмах: Голгофе (христианство), Капитолии (римское право) и Акрополе (греческая философия). Универсалистская идея империи исторически выступала тем концептом, что примирял это многообразие с единством. Отсюда — ранние проекты федеративного обустройства: план всеобщего мира Пьера Дюбуа (Pierre Dubois, 1300 г.), "Монархия" Данте (ок. 1316 г.) и состоящий из 21 статьи федеративный договор короля Богемии Йиржи из Подебрад (1462 г.). Священная Римская империя и монархия Габсбургов, при всем несовершенстве их устройства, на протяжении столетий демонстрировали способность управлять внутренним разнообразием под эгидой власти императора.
Есть исторический урок и прямо противоположного свойства. В III веке до н.э. была сделана попытка создать прообраз "европейской" (на тот момент — эллинистической) федерации. Ахейский союз должен был обрести федеральную армию и общее гражданство, стоящее выше гражданства входящих в него полисов, чтобы противостоять двум внешним угрозам — Риму и Македонии. Однако громоздкая бюрократическая машина и низкая эффективность управления привели к краху этого проекта.
Отсюда вытекает необходимость для Европы, опирающейся на современную демократическую интерпретацию имперской идеи, искать срединный путь — между федеративным государством и конфедерацией. Немецкий мыслитель Ульрике Геро (Ulrike Guérot) справедливо указывает на отсутствие массовой поддержки централистского федеративного проекта. Джон Лоуленд (John Laughland) углубляет критику: централистское государство ЕС неприемлемо, ибо сущность государства несводима к экономическому базису. Марксистский и либеральный детерминизм в этом вопросе, редуцирующий человека и общество до экономики, в своей крайности ведет к тоталитаризму.
В этом корень зла нынешнего ЕС. Это искусственный бюрократический конструкт, лишенный органической природы, не выросший из традиции — а потому враждебный традиции, справедливости и свободе. Он проигнорировал народы Европы, но общеевропейского демоса не существует, как не существует и европейского общественного мнения. Государства-члены сохраняют суверенитет до тех пор, пока их собственные правовые системы и граждане не делегитимируют их власть. До этого нам еще далеко — да и хорошо ли это?
Альтернатива для Европы
Прежде всего нужно определить ex negativo – от противного, – чем новый европейский порядок быть не должен. Мы уже касались некоторых черт. В 1915 году Фридрих Науманн (Friedrich Naumann) в "Срединной Европе" верно заметил: подлинное европейское разнообразие исключает единый официальный язык для Центральной Европы. Однако Рихард фон Куденхове-Калерги (Richard von Coudenhove-Kalergi) в своей "Пан-Европе" (1923 г.) сделал упор на единство: все национальные культуры, по его мысли, — "неразрывно связанные части великой и единой европейской культуры".
В новой Европейской конфедерации это единство можно взращивать образованием. Например, ввести для всех студентов обязательный курс основ западной цивилизации (по типу американского курса "Western civ." или "Основ российской государственности", которые преподают сегодня в России). Европейская конфедерация должна стать союзом интеллектуальным, а не перераспределительным. Это значит — отменить все субсидии, кроме тех, что обслуживают общеевропейскую инфраструктуру: дороги, трубопроводы, терминалы, цифровые сети. В первую очередь — сельскохозяйственные дотации, пожирающие треть бюджета ЕС.
Пора покончить с псевдоантидискриминационными законами и цензурными актами вроде Digital Services Act. Новая Европейская конфедерация должна отказаться от империалистической политики навязывания ценностей — например, унизительных требований к странам-кандидатам внедрять гендерную идеологию и права ЛГБТ*. Сегодня это приводит к тому, что консервативные народы, особенно на востоке Европы (взять хотя бы Грузию), чувствуют себя чужими в той самой Европе, частью которой они себя всегда считали. Не менее важно: никакого двойного гражданства. Никакого гражданства Конфедерации поверх национального — суверенитет должен принадлежать народам и их государствам.
Ex positivo: новая Конфедерация должна заняться реальными общими интересами, теми же энергетикой и экологией. Совместные закупки энергоносителей (включая российские газ и нефть) усилят позиции Европы как потребителя, что отвечает ее общим интересам. То же со стратегическими ресурсами: вместе закупать и вместе хранить редкоземельные металлы. Регулирование в области экологии должно сводиться лишь к нескольким базовым стандартам, чтобы сохранить конкурентоспособность Европы на мировой арене и не противоречить нормам ВТО и соглашениям о свободной торговле. Руководствуясь принципом многополярности, новая Конфедерация должна подписать договоры о свободной торговле с Индией, США, Россией и странами Южной Америки. Это станет ответом на растущее торговое давление со стороны Китая.
Бельгийский историк Давид Энгельс (David Engels) считает, что из-за огромного культурного, религиозного и этнического разнообразия будущее Европы — это не сверхгосударство, а объединение вокруг узкого круга общих интересов. Речь идет о четырех ключевых сферах: оборона (создание объединенных вооруженных сил, вплоть до совместного использования ядерного потенциала Франции), внутренняя политика (совместная борьба с преступностью и защита границ от мигрантов из стран Глобального Юга), финансы (финансирование общих программ) и инфраструктура (развитие транспортных и логистических коридоров).
Согласно этой концепции, Президент Евросоюза будущего будет напоминать скорее средневекового императора Священной Римской империи: он станет верховным арбитром и посредником в спорах, опираясь на подчиненную ему комиссию. При этом нынешняя Европейская комиссия будет упразднена, а полномочия Европейского суда серьезно урежут. Суд сможет рассматривать лишь отдельные дела, и его решения перестанут быть обязательными для всех стран ЕС. В новом законодательном органе Европарламент превратится в нижнюю палату, а Европейский совет станет верхней.
Тут стоит вспомнить, что еще Куденхове-Калерги предлагал более справедливую систему: один депутат Европарламента на миллион жителей страны. Это заменило бы нынешнюю дегрессивную систему (которая, к слову, ущемляет Германию) и значительно сократило бы число самих евродепутатов. Что касается геополитики, то Энгельс видит Западную Европу будущего как оборонительный альянс. С одной стороны, он должен защищать от растущего влияния Китая и России (обеспечивая национальную и коллективную оборону), а с другой — в подлинно континенталистском духе — ограничивать влияние США. При этом Энгельс не исключает, а напротив, считает вполне вероятным мирное сосуществование новой конфедерации с Россией, которую он характеризует как носительницу византийской имперской традиции.
Согласно этой концепции, Новая Западная Европа уйдет в себя, сосредоточившись на собственных болячках: развале государственных институтов и миграционном кризисе. Это будет интровертная Европа, которой нет дела до экспорта — будь то товары, оружие или модная западная идеология ("воукизм"). Энгельс четко разделяет "классический Запад" и "Православный Восток" как две отдельные ветви европейской цивилизации. При этом Россия (в границах, которые когда-то очертил Солженицын — с Белоруссией и частью Украины) видится не противником, а естественным партнером обновленной Европы — ведь их объединяют традиционные ценности.
В этом пункте взгляды Энгельса расходятся, например, с концепцией "Великого Севера" Владислава Суркова, бывшего помощника президента России. Энгельс куда более жестко разделяет Европу (как западную, так и православную ее части) и США. При этом он — важный нюанс — вовсе не призывает к разрыву с Америкой. Напротив, Энгельс настаивает на том, что новая Европа должна сотрудничать с США в рамках НАТО, полагая, что альянс сохранится как ключевая структура. С большинством тезисов Энгельса я согласен. Но с одной важной оговоркой: общая армия, составленная из национальных подразделений, должна применяться строго для внешней обороны (национальной или коллективной). Любые внутренние операции внутри самой конфедерации — недопустимы.
У общих вооруженных сил Европы должны быть две четкие задачи. Первая — защита внешних границ (на суше, море и в воздухе) от террористов и нелегалов. Учитывая демографический взрыв в Африке, это не теория, а вопрос выживания. Вторая — обеспечение безопасности морских путей и торговли. И здесь ключевой нюанс: делать это нужно вместе с Россией и Китаем, а не против них, поскольку пиратство и терроризм угрожают всем. Все остальное, включая заморские авантюры бундесвера, должно быть немедленно свернуто.
Мандат на применение общих сил предлагается утверждать в двух палатах. Верхняя — совет правительств — действует консенсусом: воздержание освобождает от участия, но не от финансирования. Нижняя палата, прямая, голосует простым большинством. Главнокомандующим становится комиссар по обороне — член той самой сокращенной Еврокомиссии, которая будет заниматься лишь ключевыми для всей Европы вопросами. Обобществление французского ядерного арсенала? Красиво, но едва ли осуществимо политически. Однако совместное планирование — да, вполне. Речь исключительно об обороне, национальной или коллективной. Для этого профильный комиссар разрабатывает ядерную стратегию, которая затем проходит утверждение в обеих палатах по той же схеме.
В долгосрочной перспективе — после создания новой Европейской конфедерации — именно общеевропейские вооруженные силы станут основой независимой архитектуры безопасности, способной заменить НАТО. С тех пор как Барак Обама объявил о "развороте в Азию", США все отчетливее стремятся уйти с европейского континента. Вашингтон постепенно перекладывает на Германию, Британию и Францию ответственность за поставки оружия и финансовую поддержку Украины, а свое военное присутствие на восточном фланге НАТО будет сокращать. При Дональде Трампе Соединенные Штаты сосредоточены на Южной и Северной Америке (достаточно вспомнить его демарши в отношении Венесуэлы и Гренландии), а также на Восточной Азии (Китай). В конечном счете у Европы не останется иного выбора, кроме как выстраивать собственную структуру — континентальную, независимую и сугубо оборонительную.
Предлагаемая структура призвана обеспечить стабильность, мир и безопасность Европы. Ее миссия — противостоять как вмешательству внешних сил, так и любым неоимперским поползновениям и военным авантюрам, откуда бы они ни исходили. Вместо блокового мышления — создание стабилизирующих сфер влияния и системы взаимных гарантий безопасности (идея, созвучная предложениям Сергея Лаврова). Никакого расширения альянсов и империй.
Еще в 1923 году Куденхове-Калерги понял, что мир освободился от Европы. "Мировая гегемония Европы низвергнута навсегда, — писал он. — Некогда вселявшая страх, Европа теперь вызывает жалость". В силу снизившегося демографического, культурного, экономического и военного статуса Европы в мире новая Европейская конфедерация должна будет сосредоточиться на собственных границах. Подобно тому, как границы определяют государства, они определяют также народы и общества. Они создают идентичность и закрепляют ее. Этимологически исходное значение слова "полис" — "укрепление". Границы являются конституирующим элементом любого политического тела.
Самоограничение, а не экспансия, должно стать руководящим принципом и во внешних делах. То есть новая Европейская конфедерация должна принять решение остановить процесс расширения. Границы должны соответствовать рубежам католической и протестантской Европы, как предлагал покойный американский политолог Сэмюэл Хантингтон (Samuel Huntington). Все усилия по расширению на православные страны Восточной Европы должны быть прекращены. Молдавия, Грузия, Белоруссия, Украина и Армения должны быть как минимум буферными государствами, а в лучшем случае — мостами между новой Европейской конфедерацией и Россией. При желании они могут участвовать в отдельных программах Конфедерации, однако любой вид военного сотрудничества — поставки оружия, подготовка кадров, размещение ракет и т.д. — должен быть исключен. С Россией следует заключить соглашение, устанавливающее запретную зону для ракет малой и средней дальности и предусматривающее взаимное сокращение присутствия неядерных вооружений в приграничных районах.
Маршрут к новой Европейской конфедерации
Заинтересованный читатель вправе спросить: все это, конечно, звучит заманчиво, но как конкретно проложить путь от Евросоюза в его нынешнем виде к новой Европейской конфедерации? Здесь напрашиваются два сценария, причем один из них явно предпочтительнее. Первый: кардинальное обновление правящих элит в странах — ядре ЕС (Германия, Франция, Польша, Испания; в Италии это уже отчасти произошло), а также в Великобритании. Иными словами — победа патриотических сил на парламентских или президентских выборах. Во Франции, Польше, Испании и Великобритании они намечены на 2026-2027 годы, в Германии — на 2029‑й, при условии, что текущий парламент отработает полный срок.
Другим сценарием был бы вариант "все как прежде" в Евросоюзе и его ключевых государствах — который Ульрике Геррот считает вероятным, — и, как следствие, неконтролируемый распад ЕС в результате экономического и культурного раскола, а также разделения по миграционной политике между Востоком и Западом, Севером и Югом. В этом случае человеческие, социальные, экономические и политические издержки оказались бы высоки.
Вполне допустимо, что тогда сформируются региональные альянсы, объединяющие группы государств, которые в некоторых случаях могут быть враждебны друг другу, что приведет к возникновению или возобновлению внутриевропейских конфликтов. Благодаря общим общеевропейским интересам даже в этом последнем сценарии описанная выше конфедерация, вероятно, все же была бы образована, хотя каждый гражданин Германии и ее европейских партнеров призван сделать все возможное, чтобы смягчить издержки такого сценария.
Или, как писал Куденхове-Калерги более века назад: "Если это развитие не будет своевременно остановлено путем создания Соединенных Штатов Европы, все, что еще остается в Европе дееспособного и жизнеспособного, покинет эту обедневшую, находящуюся под угрозой, загнивающую и мелочную часть света и осядет в других, более благоприятных областях, особенно в Америке".
Об авторе
Доктор Антон Фризен — старший научный советник Комитета по иностранным делам бундестага. С 2017 по 2021 год был депутатом бундестага от партии "Альтернатива для Германии".
* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России
26
очередная утопия.
25
имхо ... Проблема в том, что процесс деградации Европы идет достаточно давно и зашел слишком далеко. Процессы цивилизационного развития России в 1985-05 создали контрастную иллюзию евро-благополучия и, одновременно, дали материальный импульс для сокрытия проблем евро-экономики. /// В настоящее время Европа не представляется устойчивым субъектом международных отношений - паразитарная сущность, как ржавчина поглощает остатки искусственных образований. Европе нужен подвиг, возможно не один. Признаков к способности и готовности никаких. Пока нет даже признаков осознания существующих проблем. Нет готовности к примитивному диалогу с миром на тему: "Чем ЕС может быть полезен миру?". Если ты никому, кроме себя, не нужен - ты не живешь, а выживаешь, осложняя жизнь окружающим.
Обсудить
