Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война с Ираном приблизит закат США, пишет FA. Конфликт подрывает доверие американцев к способности правительства США эффективно осуществлять внешнеполитический курс. Это грозит фатальным расколом между обществом и элитой, предупреждает автор статьи.
Как Трамп втягивает США в иранский капкан
В 1988 году военный историк Джеймс Стоуксбери (James Stokesbury) выдвинул наблюдение, согласно которому демократии наиболее эффективно действуют в двух полярных ситуациях: либо в малых войнах, являющихся уделом "профессионалов" и не затрагивающих основную массу рядовых граждан, либо в войнах поистине больших, мобилизующих все без исключения слои общества. Подобные демократии, продолжал он, испытывают "весьма серьезные проблемы, пытаясь вести войну среднего масштаба, когда одни уходят на фронт, а другие остаются дома".
Войны среднего масштаба достаточно масштабны, чтобы повлечь за собой колоссальные разрушения и кровопролитие, однако недостаточно велики, чтобы задействовать весь тыл и мобилизовать ресурсы всей нации. Их не следует смешивать с тем, что военный теоретик Карл фон Клаузевиц определял как ограниченную войну, цель которой может состоять лишь в нанесении урона противнику, а не в его полном уничтожении. Ограниченная война есть результат осознанного замысла, тогда как война среднего масштаба вырастает из конфликта, изначально задумывавшегося как сугубо малая военная акция. Генералы и политические лидеры отдают себе отчет в том, что они делают, в условиях ограниченной войны. Американские же лидеры, вовлеченные в сегодняшние войны среднего масштаба, этого понимания, как правило, не демонстрируют.
Может показаться неудобным или даже кощунственным относить так называемые "вечные войны" на Ближнем Востоке — в которых убиты или ранены десятки тысяч американских военнослужащих и оставлены бесчисленные жертвы с обеих сторон — к категории "всего лишь" средних войн. Однако суть наблюдения Стоуксбери заключается именно в сравнительном анализе. Войны в Афганистане и Ираке, равно как и конфликты в Корее и Вьетнаме, при всей их чудовищности и кровопролитности, не могут быть поставлены на один уровень с двумя большими мировыми войнами двадцатого столетия. Но их также нельзя объединять и с малыми войнами — такими как вторжение на Гренаду в 1983 году или в Панаму в 1989-м, которые гремели в заголовках мировых СМИ в течение считанных дней, но по своей сути являлись не более чем имперскими полицейскими акциями. Военные интервенции США в Боснии в 1995 году и в Косово в 1999-м также характеризовались чрезвычайно низким уровнем потерь среди американского контингента и представляли собой преимущественно воздушные операции, проводимые в строго установленных рамках.
Для Соединенных Штатов войны среднего масштаба представляют собой уникальную по своей сложности проблему. Они не только разрушают президентские администрации, но и подрывают доверие американской общественности к способности правительства США эффективно осуществлять внешнеполитический курс. Создается устойчивое впечатление, что американский народ окончательно и бесповоротно отверг войны среднего масштаба и не желает их повторения ни при каких обстоятельствах. Действительно, после каждой из недавних войн данного типа — во Вьетнаме, в Ираке — как широкая общественность, так и политический истеблишмент торжественно провозглашали их завершение и невозвратность. Особенно наглядно эта закономерность проявилась после войн во Вьетнаме и Ираке, которые буквально уничтожили репутации ключевых архитекторов внешней политики. И тем не менее, Соединенные Штаты вновь могут оказаться на пороге подобного конфликта. Развязанная администрацией Трампа война с Ираном обладает потенциалом перерастания в полномасштабную войну среднего масштаба— в том случае, если теократический режим не капитулирует, как того требует президент Дональд Трамп, а продолжающиеся бомбардировки американских и израильских ВВС приведут к хаосу в Иране и дестабилизации обстановки во всем Персидском заливе. Разрыв между свержением существующего порядка и возведением на его руинах нового, более податливого и лояльного, может оказаться поистине колоссальным — пропастью, в которой уже исчезали многие империи.
Соединенные Штаты существуют в мире в качестве империи де-факто, и злополучные войны органически вписаны в саму историю империализма как явления. Смысл имперской экспансии заключается во вовлечении метрополии в дела регионов, которые сулят потенциальную выгоду, но отнюдь не являются жизненно важными для ее национальных интересов. Повторяющееся участие в периодически вспыхивающих войнах среднего масштаба — даже на фоне громких заявлений государственных мужей и рядовых граждан о том, что подобное более не повторится, — со всей очевидностью отражает современное имперское состояние Соединенных Штатов. Если руководство страны не проявит должной осмотрительности, эти войны среднего масштаба будут неуклонно ослаблять Америку и в конечном итоге приблизят ее закат.
Опасные просчеты
В мире, подверженном кризисам, великая держава, подобная Соединенным Штатам, не имеет возможности просто устраниться, оставаться в тени или неизменно возлагать ответственность за действия на других. После вторжения в Ирак ряд аналитиков предприняли попытки провести разграничение между войнами по выбору и войнами по необходимости. Однако полезность подобного разграничения имеет свои пределы. Хотя означенная дихотомия, бесспорно, способствует концептуализации проблемы, она отнюдь не является панацеей. Конфликт может восприниматься как война по необходимости ровно до того момента, пока не завершится неудачей; после поражения на него начинают оглядываться как на войну по выбору. Как справедливо отмечал Клаузевиц, "война есть область неопределенности; три четверти того, на чем строится действие в войне, скрыто в тумане большей или меньшей неизвестности". Президент зачастую не располагает исчерпывающей информацией о реальной ситуации на земле, складывающейся за полмира от Вашингтона, однако он все равно должен сделать бинарный выбор: начинать войну или воздержаться от нее, — выбор, по которому впоследствии, обладая преимуществом исторической ретроспективы, его будут судить потомки.
Принятие решений в подобных обстоятельствах сопряжено с риском фундаментального просчета. Вероятно, существует широкий консенсус относительно того, что радикальные акторы и теократические режимы, обладающие ядерным оружием, представляют собой несомненную опасность. Однако выбор надлежащего момента для нанесения военного удара по ним является задачей, не терпящей упрощенных подходов. Иракская кампания со всей очевидностью продемонстрировала пагубность поспешных и недостаточно продуманных действий. Хотя в 2026 году иранский режим находится гораздо ближе к обретению ядерного потенциала, нежели иракский лидер Саддам Хусейн в 2003-м, отнюдь не очевидно, что данный прогресс оправдывал тот риск ввязывания в войну среднего масштаба, который администрация Трампа сделала вполне реальным.
Напряженность в отношениях с Китаем и вокруг Тайваня со всей очевидностью иллюстрирует сложность принятия решений в сценариях, где просчет является одновременно и высоковероятным, и крайне опасным. Западная часть Тихого океана имеет для интересов Соединенных Штатов куда большее значение, нежели Украина или Ближний Восток. "Вечные войны" на Ближнем Востоке, по большому счету, оказали лишь ограниченное воздействие на финансовые рынки, и последние уже давно заложили геополитическую турбулентность региона в свои котировки. Ситуация сложилась бы кардинально иным образом в случае возникновения полномасштабных боевых действий в западной Пацифике — регионе, где сосредоточены важнейшие мировые судоходные пути, производственно-сбытовые цепочки и ключевые экономики. Для рядового американца война на Тихом океане, если она не будет откалибрована в совершенстве, способна затмить масштабы просчетов и трагедий, связанных с войнами в Афганистане, Ираке и Вьетнаме, — прежде всего по причине экономических последствий, а также вследствие уничтожения жизненно важных материалов, таких как полупроводники. И тем не менее, планирование подобного конфликта продолжается как в Пекине, так и в Вашингтоне, что лишь увеличивает вероятность его возникновения в будущем.Ввязаться в войну из-за Тайваня и Южно-Китайского моря (возможно, даже в войну среднего масштаба) труда не составит. Завершить же такую войну — задача неизмеримо более сложная. То, каким именно образом наступит этот финал и какой облик он примет, варьируется в широком диапазоне: от состояния анархии и крушения коммунистического правления в Китае до военного перемирия, продиктованного полным истощением сторон на фоне обвала мировых фондовых рынков. Несмотря на все безупречно просчитанные штабные учения, моделирующие короткий и острый конфликт из-за Тайваня, реальные войны имеют обыкновение превращаться в самодовлеющие реальности, развивающиеся по собственным, неподвластным расчетам законам.
Конфликт с Северной Кореейтакже однажды способен перерасти в войну среднего масштаба. В этой стране отсутствуют надежные общественные структуры, поскольку там не существует каких-либо элементов гражданского общества. По этой причине любой конфликт, угрожающий свержением режима, одновременно несет в себе риск развязывания разрушительного внутреннего хаоса. За этим хаосом, вероятнее всего, последуют призывы к международному вмешательству (в частности, со стороны Соединенных Штатов), возможно, даже к демократическому строительству. Уцелевшие же остатки сил безопасности северокорейского лидера Ким Чен Ына могут в конечном итоге вступить в междоусобное противостояние в рамках гражданской войны, где у других мировых держав не останется приемлемых вариантов при выборе стороны, за которую следует выступить.
Спираль смерти
Трамп обещал положить конец "вечным войнам". Однако по причине небрежной риторики, неудовлетворительного планирования, отсутствия дисциплины в проведении политического курса, а также в силу обычного набора ошибок и просчетов, коим подвержен любой лидер в нестабильном мире, он оказался втянут в новые конфликты. Его администрация пока не вводила значительные силы наземного компонента в состав огромной воздушной и морской армады, развернутой против Ирана. Однако проблему представляет собой пресловутый "скользкий путь" инкрементализма, или постепенного наращивания присутствия. Если в Иране вспыхнет гражданская война или нечто подобное, администрация, вполне вероятно, почувствует себя вынужденной направить туда подразделения специального назначения и военных советников для оказания помощи одной из противоборствующих сторон. А далее риски эскалации начинают раскручиваться по спирали. Война во Вьетнаме заняла долгие годы, чтобы перерасти в конфликт среднего масштаба, пройдя через всю администрацию Кеннеди и захватив начало администрации Джонсона. Ситуация в Иране может последовать схожей траектории.
Иран — отнюдь не единственный очаг напряженности, способный выйти из-под контроля в период нахождения у власти администрации Трампа. Данная администрация также рискует быть втянутой в вооруженный конфликт с мексиканскими наркокартелями, которые Трамп официально причислил к террористическим организациям. Подобное столкновение с высокой долей вероятности обрело бы все черты иррегулярной, изнурительной войны среднего масштаба, в которой обнаружение противника сопряжено с колоссальными трудностями, а его окончательное и бесповоротное поражение представляется практически недостижимой целью. Предпринятые администрацией Трампа военные действия, направленные на отстранение от власти президента Николаса Мадуро в Венесуэле, а также ракетные удары по территории Нигерии служат дополнительными примерами конфликтов, внутренние аспекты которых столь же неоднозначны и непредсказуемы, сколь и в случае с Ираком в 2003 году. Венесуэла в пост-мадуровский период теоретически способна трансформироваться в эффективно функционирующую демократию, однако с не меньшей вероятностью она может погрузиться в пучину анархии. Что касается Нигерии, то складывается впечатление, что администрация Трампа не отдает себе отчета в том, что внутренние нападения на христиан являются составной частью медленного и сложного процесса распада самого нигерийского государства, особенно в глубинных районах страны, и этот процесс обладает потенциалом для эскалации в полномасштабные боевые действия.
Тревожным сигналом, свидетельствующим о потенциальном перерастании малой войны или военной акции в конфликт среднего масштаба, служит ситуация, когда в дискурсе преобладают геополитические построения, тогда как местным культурным и политическим реалиям уделяется недостаточно внимания. Историк Барбара Такман (Barbara Tuchman) последовательно отстаивала тезис, согласно которому Соединенные Штаты добились бы куда больших успехов во Вьетнаме, если бы мыслили менее геополитически и более локально. Крупнейшие внешнеполитические фиаско США происходили именно потому, что лица, принимающие решения, были одержимы региональными и глобальными последствиями, которыми зачастую не могли должным образом управлять, и, как следствие, игнорировали критически важные условия на местах. Во Вьетнаме американские лидеры упустили из виду историю и природу вьетнамского национализма; в Ираке — глубину сектантских противоречий. Такман настоятельно рекомендовала лидерам доверять специалистам по регионам в большей степени, нежели гранд-стратегам или пропагандистам демократии. Глубокое и конкретное знание культуры, подчеркивала она, приносит куда больше пользы, нежели метрические показатели и туманные теоретические схемы.
Войны среднего масштаба зачастую произрастают из неверного понимания того региона, которому интервенция призвана оказать помощь. Ключевое условие, следовательно, заключается в том, чтобы страна-интервент отдавала себе полный отчет в том, во что ввязывается. Сколь бы очевидным это ни казалось на первый взгляд, на практике данное требование может оказаться наиболее трудноисполнимым элементом процесса выработки политического курса. Обсуждение культурных особенностей и различий сопряжено с известными сложностями, поскольку может быть легко истолковано как проявление предвзятости, что побуждает ответственных лиц уклоняться от критически важных разговоров о реальном положении дел на месте. Однако именно такого рода дискуссии способны удержать сверхдержаву от опрометчивых шагов.Китаеведы Госдепартамента США предупреждали о приходе коммунистов к власти на материковом Китае за годы до того, как это событие произошло в 1949 году. Неспособность американского руководства принять эту реальность и выстроить отношения с коммунистическим режимом на раннем этапе, сколь бы жестоким тот ни был, впоследствии сыграла свою роль в усилиях Вашингтона по сдерживанию коммунизма как в Корее, так и во Вьетнаме. Равно как и эксперты по Ближнему Востоку, работавшие в Госдепартаменте и хорошо знакомые с местной культурой и условиями, настоятельно предостерегали против военного вмешательства США в Ираке в 2003 году — предостережения, оставшиеся без внимания.
Тернистые пути
В каждом из рассмотренных случаев неизменно таится опасность ложной чести — того импульса, что побуждает к насильственному ответу на уязвленную гордость и которому великие и малые державы подвержены с незапамятных времен. Еще древнегреческий историк Фукидид, как известно, указывал на честь как на одну из фундаментальных причин конфликтов между государствами. В современном мире, столь же жестоком и нестабильном, сколь и во все предшествующие эпохи, честь государств неизбежно будет подвергаться испытаниям — будь то захват заложников или осада посольства в охваченной войной стране. В подобных обстоятельствах лидеры зачастую испытывают искушение прибегнуть к силовому вмешательству. Дональд Трамп, к сожалению, демонстрирует опасную склонность реагировать на личные оскорбления, что в свою очередь может спровоцировать чрезмерное военное реагирование.
Эмоционально заряженная риторика, подталкивающая к эскалации, способна превратить ограниченный конфликт в полноценную войну средней интенсивности. Характерный пример — март 2004 года, когда в Эль-Фаллудже (западный Ирак) толпа растерзала четверых американских гражданских контрактников, после чего их обгоревшие тела были выставлены напоказ на городском мосту. К тому моменту Эль-Фаллуджа уже успела зарекомендовать себя как центр наиболее ожесточенного сопротивления американской оккупации. Офицеры морской пехоты, исходя из оперативной обстановки, рекомендовали блокировать город, не предпринимая попыток его захвата или установления контроля. Однако высокопоставленные чины армейского командования и администрации Джорджа Буша-младшего расценили произошедшее как оскорбление американской чести, требующее немедленного возмездия, дабы преподать городу урок. Последовавшая операция по зачистке Эль-Фаллуджи обернулась десятками погибших среди морских пехотинцев и привела к еще более значительным потерям в ходе второго сражения, развернувшегося в ноябре того же года. Ход событий в Эль-Фаллудже со всей очевидностью демонстрирует: чем большей мощью обладает держава, тем жестче она должна себя дисциплинировать. Предотвращение малых и, тем более, средних войн начинается именно с такой сдержанности.
Наземные операции представляют собой особую опасность, поскольку чреваты быстрым превращением в труднопроходимую трясину. Во всех своих военных акциях к настоящему моменту — Нигерия, Венесуэла, Иран — Трамп задействовал практически исключительно силы авиации и флота. Это следует признать позитивным фактором. Соединенным Штатам надлежит проявлять повышенную осторожность в отношении наземных операций в Восточном полушарии, где после окончания Второй мировой войны были развернуты все их кампании, попадающие под категорию "средних". Причина кроется не только в логистических сложностях, обусловленных значительной удаленностью театров военных действий. Не менее важно и то, что качество американских разведывательных данных там, как правило, было ниже, чем на собственном "заднем дворе" США (хотя и здесь Вашингтон отнюдь не застрахован от излишних осложнений). Бывший министр обороны Дональд Рамсфелд (Donald Rumsfeld) рассматривал Ирак как вторую Панаму, рассчитывая на стремительную операцию ограниченным контингентом, рассчитанную на считанные недели или месяцы. Однако уровень осведомленности американской разведки о Панаме был несопоставимо выше, чем об Ираке, который, помимо прочего, является государством куда более крупным. Рамсфелд и администрация Буша пренебрегли заветами Такман, проигнорировав предостережения региональных экспертов, выступавших против вмешательства. У них также отсутствовал адекватный и реалистичный план послевоенного обустройства Ирака. Результатом стала дорогостоящая война среднего масштаба. Каждое военное предприятие США, сколь бы незначительным оно ни казалось, должно сопровождаться полноценным, постоянно актуализируемым планом действий на следующий день после завершения активной фазы, что позволит более полно интегрировать региональную экспертизу профессионального бюрократического аппарата в процесс принятия внешнеполитических решений.
В бытность председателем Объединенного комитета начальников штабов в раннюю пост-холодновоенную эпоху Колин Пауэлл, впоследствии занявший пост госсекретаря США, сформулировал тезис, согласно которому Соединенные Штаты не должны вступать в войну, если не обеспечено подавляющее превосходство в силах, не разработана стратегия выхода, не затронут жизненно важный национальный интерес, не поставлена четкая цель и отсутствует широкая поддержка. Эта концепция, вошедшая в историю как доктрина Пауэлла, в последние годы отошла на второй план. Но актуальности, тем не менее, не утратила. Возможно, конечная цель доктрины Пауэлла заключалась не в том, чтобы избежать поражения как такового, а в том, чтобы предотвратить войны среднего масштаба. А для великих держав, подобных Соединенным Штатам, предотвращение войн среднего масштаба означает предельную осмотрительность при вступлении в малые войны.
Наибольшим долголетием из числа империй и великих держав отличались те, которые умели уклоняться от войн среднего масштаба. Византийская империя, к примеру, просуществовала более тысячелетия именно благодаря тому, что прилагала все усилия к избеганию открытых военных конфликтов. В год своего 250-летнего юбилея Соединенные Штаты вновь сталкиваются с чередой эскалирующих конфликтов. Если им не удастся избежать войн среднего масштаба, столь пагубных для них в прошлом, не исключен фатальный раскол между обществом и правящей элитой. Последствия такого раскола вряд ли проявятся немедленно, но именно подобные внутренние размежевания ведут республики к медленному угасанию.
14
Иран очень грамотно и точно разнес базы врага по соседству. Остаётся уничтожить пиндосские авианосцы. Если американцы пойдут на наземную операцию... но это вряд ли: они боятся солнцепека. Трампу же следует опасаться за себя и своих.
14
Автор опуса демагог. Масштаб ему не нравится. То ли дело бандитский захват президента Мадуро! Или бомбёжка атомных объектов в Иране. Или продажа оужия Европе и введение пошлин. Ясное дело что бить лучше слабых.
Обсудить
