Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Российская нефть подорожала более чем в два раза всего за двенадцать дней, пишет Forbes. Ослабление санкций и рост спроса подарили Москве неожиданный экономический импульс. Эксперты отмечают, что российская экономика восстанавливается, и у страны снова все идет по плану.
Гюней Йылдыз (Güney Yıldız)
За день до того, как США и Израиль нанесли удары по Ирану, российская нефть марки Urals торговалась примерно по 40 долларов за баррель. К 10 марта поставки в Индию подорожали до 90 долларов. В понедельник торги по Urals закрылись на уровне 100,67 доллара, тогда как мировой эталон Brent торговался по 99 долларов. С момента введения санкций российская нефть никогда не превышала мировых эталонов. Вся система контроля, которая кропотливо возводилась с 2022 года, перевернулась с ног на голову всего за двенадцать дней.
В четверг на азиатских торгах нефть марки Brent снова перевалила за 101 доллар — даже после того, как Международное энергетическое агентство (МЭА) объявило о решении высвободить рекордные 400 миллионов баррелей из стратегических запасов — это более чем в два раза больше, чем в начале российской спецоперации на Украине в 2022 году. В тот же день банк Goldman Sachs повысил свой прогноз по Brent на 4 квартал, мотивируя это тем, что перебои с поставками через Ормузский пролив продлятся дольше, чем предполагалось изначально.
Текущий консенсус — ярчайшим проявлением которого стало мнение председателя Европейского совета Антониу Кошты, что "единственным победителем" из войны с Ираном вышла Россия, — сосредоточен на непредвиденных доходах Москвы в краткосрочной перспективе. Однако более принципиальный вопрос заключается в том, примут ли эти непредвиденные доходы систематический характер. На данном этапе действуют три силы одновременно — санкционный прагматизм Вашингтона, стремление Европы возобновить дипломатические отношения с Москвой и физическое перераспределение мировых потоков нефти. Более того, они усиливают друг друга, и эффект может оказаться необратимым.
До войны в Иране финансовое положение России было непростым. В феврале 2026 года доходы от продажи нефти и газа упали в годовом исчислении на 44%. Доходы в январе достигли самого низкого уровня со времен пандемии — на 50,2% меньше, чем в январе 2025 года. В кремлевском бюджете на 2026 год цена Urals закладывалась на уровне в 59 долларов за баррель, а курс национальной валюты — 92,2 рубля за доллар. Месяцами Москва никак не могла подобраться ближе.
Затем был перекрыт Ормузский пролив. Примерно 21 миллиона баррелей в сутки высохли в одночасье — а это пятая часть мирового рынка нефти. Марка Brent перевалила за 100 долларов — таких цен никто не видел с середины 2022 года. Управление энергетической информации США предрекает, что в ближайшие два месяца цена на Brent не опустится ниже 95 долларов. Аналитик Kpler Сумит Ритолия предвидит, что Индия вернется к прежнему уровню до американских санкций и будет закупать в России от 40 до 45% своей нефти. До ударов по Ирану Вашингтон на протяжении нескольких месяцев давил на Нью-Дели и даже ввел на индийские товары 50-процентные пошлины — не скрывая, что это делается в наказание за импорт российской нефти. Однако не прошло и недели, как эта кампания давления рухнула.
Для энергетических компаний вроде Trafigura, Vitol и Glencore все расчеты в корне переменились. Иранская нефть — а это примерно 1,38 миллиона баррелей в сутки, которые достаются преимущественно независимым китайским нефтеперерабатывающим компаниям, — исчезла с рынка. Тяжелая венесуэльская нефть и так поступала с перебоями после того, как Вашингтон в начале года взял торговлю Каракаса под контроль. Российская Urals оставалась последним доступным сортом тяжелой нефти с высоким содержанием серы.
Контроль дал сбой
Цены резко пошли вверх. Но это только начало.
6 марта министр финансов Скотт Бессент выдал индийским нефтеперерабатывающим предприятиям 30-дневное разрешение на закупку российской нефти, уже находящейся в танкерах. Индия расхватала 30 миллионов баррелей за считанные дни. Запасы российской нефти на танкерах упали со 132,9 до 118,3 миллиона баррелей всего за неделю — на этот плавающий стратегический запас покупатель находится очень скоро.
Но Бессент на этом не остановился. В интервью Fox News он заявил, что Вашингтон может отменить и другие санкции с российских углеводородов, отметив, что "сотни миллионов баррелей подсанкционной нефти находятся в океане". Сам Трамп подтвердил, что администрация снимет санкции с "некоторых стран", не уточнив, каких именно.
Политический отклик не заставил себя долго ждать. Двенадцать сенаторов-демократов во главе с Элизабет Уоррен и Чаком Шумером в совместном заявлении обвинили Трампа в том, что он "развязал Путину руки", — ранее сообщалось, что Россия якобы помогает Ирану наносить удары по американским войскам на Ближнем Востоке. Противоречие обострилось: Вашингтон одновременно бомбит покровителя Тегерана и финансирует его.
Любые санкции требуют неукоснительного соблюдения. Выборочная их отмена на фоне ценового давления создает прецедент, свидетельствующий о том, что сама их архитектура небесспорна и подлежит обсуждению. Непосредственно перед ударами по Ирану в феврале ЕС снизил потолок цен на российскую нефть до 44,10 доллара за баррель, завинчивая гайки. Две недели спустя его логика разбилась о суровую реальность: нефть марки Brent взлетела до 95 долларов за баррель. Надо ли говорить, что ужесточение не принесло желанных результатов?
Сочетание факторов, о котором все молчат
Ослабление санкций происходит не само по себе. Совпали сразу три однонаправленных вектора.
Во-первых, это украинский эндшпиль администрации Трампа. Американский лидер вместе с российским в первом в этом году телефонном разговоре 10 марта обсудили Иран и Украину. Внимание администрации решительно переключилось на Ближний Восток, и политический стимул к скорому разрешению украинского вопроса лишь усилился. Ослабление нефтяных санкций против России позволяет убить одним выстрелом двух зайцев: сбить цены на бензин в США и сделать уступку Москве в надежде ускорить мирные переговоры. Логика носит прагматический, а не стратегический характер, но именно ею и руководствуется Белый дом.
Во-вторых, меняется позиция Европы. Париж и Москва восстановили дипломатические контакты на техническом уровне, и Макрон призывает к созданию новой архитектуры европейской безопасности и прямому взаимодействию с Россией. Опрос YouGov показал, что 58% немцев поддерживают прямые переговоры между Мерцем и Путиным. Президент Венгрии Виктор Орбан официально потребовал от ЕС снять санкции с российской энергетики. Министр энергетики Норвегии предупредил, что иранский кризис придаст остроты дискуссии о готовящемся запрете российского газа в Евросоюзе.
Вместе с тем фон дер Ляйен предостерегла от возвращения к российским энергоресурсам и назвала его "стратегической ошибкой". Мерц заявил, что "для того, чтобы размышлять об ослаблении санкций, нет причин". Однако газ в Европе подорожал на 75% за неделю, а поставки катарского СПГ прервались после ударов Ирана по экспортным мощностям Дохи. В феврале весь российский СПГ с арктического завода на Ямале отправился в страны ЕС — и это веское свидетельство того, что зависимость Европы сохраняется, несмотря на три года разговоров о диверсификации. Путин, верно предугадав ход событий, предложил европейским покупателям возобновить долгосрочное энергетическое сотрудничество, пригрозив при этом перенаправить оставшиеся объемы поставок из Европы в Азию, не дожидаясь грядущего в 2027 году запрета, — в ловкой попытке подстегнуть панику и поспешные покупки.
В-третьих, новый импульс получила бюджетная арифметика. Нефтегазовые доходы сократились с 45% федерального бюджета России в 2021 году до примерно 20% в 2025 году. Если неожиданные доходы сохранятся, а контроль за санкциями ослабнет еще больше, Москва получит новые финансовые возможности для продолжения военной кампании на Украине — уже освободившись от экономического давления, призванного усадить ее за стол переговоров.
Всё еще мало, но по-своему достаточно
Однако консенсус экспертов преувеличивает значение неожиданных доходов в одном важном моменте. Агентство Reuters подсчитало, что даже при росте мировых эталонов цены на нефть в рублях — а они фактически и пополняют российский бюджет — должны вырасти более чем на 50% по сравнению с уровнем начала марта, чтобы достичь бюджетных показателей. Между тем национальная валюта укрепилась примерно до отметки 77,65 рубля за доллар — значительно больше заложенного в бюджет уровня в 92,2. Сильный рубль снижает доходы в долларах — и этот парадокс большинство аналитических материалов не учитывает вовсе.
Вообще, санкции не рушатся от одних громких заявлений. Они ослабевают в результате поблажек, исключений и прагматичных корректировок, которые по отдельности кажутся весьма разумными. Вашингтон ослабляет контроль, чтобы сбить цены на бензин, Европа налаживает дипломатические связи, чтобы заручиться безопасными поставками энергоносителей, Индия нормализует закупки для восполнения физического дефицита — сам по себе ни один из этих субъектов ломать сложившуюся архитектуру санкций не намерен. Однако сочетание факторов делает свое дело независимо от исходных намерений. А единственное, что имеет значение для Москвы — это продержатся ли бреши, образовавшиеся в результате двенадцатидневной войны, достаточно долго, чтобы стать постоянными.
95
В наших интересах помогать Ирану поддерживать нефтяную блокаду и истощать запасы американской ПВО. Даже если для этого надо помогать деньгами и оружием.
50
В консолидированном бюджете России нефть и газ составили в 2025 11%.
