Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Из-за войны в Заливе все внимание приковано к нефти. Но кое-что более серьезное отошло на задний план, пишет Advance. Через Ормузский пролив проходят удобрения, и без них продовольствия будет не хватать. Война в Иране разорвала цепочку, которая кормит Европу, и цены на еду будут расти.
Все внимание приковано к нефти. Закрытие Ормузского пролива в начале этого месяца немедленно подняло цены на баррель выше ста долларов и подняло очередную энергетическую панику. Но еще более серьезный назревающий удар пока уходит от всеобщего внимания. А ведь через этот узкий морской пролив проходят большие партии удобрений и сырья, необходимого для их производства, а значит, война в Иране затронет и поля, зернохранилища, а потом и кухни. Тот, кто сегодня следит только за танкерами с нефтью, не видит кораблей с грузом, кормящих сельское хозяйство.
Но для Европы это очень острый вопрос. Континент уже растерял часть своей энергетической устойчивости, отказавшись от дешевого российского газа, и продовольственная отрасль продолжает выживать в условиях непрекращающегося вооруженного конфликта на Украине, высоких расходов на производство и отказа Китая делиться своими запасами удобрений. Все это создает проблемы, которые сначала сказываются на ценах, далее на решениях аграриев и уже потом на полках магазинов.
Как газ становится хлебом
Современное сельское хозяйство — это в значительной мере промышленное производство. Пшеница, кукуруза, рис и соя являются по сути "промышленными продуктами". Я поясню.
Мочевина — наиболее распространенное минеральное удобрение в мире и основной источник азота для растений, элемента, необходимого для роста и урожайности. В промышленных масштабах ее производят из аммиака, который, в свою очередь, получают из природного газа, поэтому цена на мочевину напрямую связана с энергетической ситуацией. Вообще мочевина представляет собой белые гранулы, которые фермеры рассыпают по полям для повышения урожайности пшеницы, кукурузы и других культур. Без достаточного количества мочевины растения растут медленнее и дают значительно меньше урожая, что делает этот, казалось бы, технический продукт одним из основ современной продовольственной безопасности.
Таким образом, эта цепочка начинается на газовом месторождении, продолжается на химическом предприятии и заканчивается на ниве. Каждая буханка хлеба, каждый мешок корма для животных и каждая цистерна молока связаны с этой химической цепочкой.
Технологическим ядром системы является процесс Габера—Боша, одно из ключевых промышленных достижений двадцатого века. Он позволяет человечеству производить из природного газа и атмосферного азота аммиак в огромных количествах. Затем этот аммиак используется для производства мочевины. Вот почему говорят, что современный мир "ест газ". Эта фраза может звучать странно, но она точно описывает связь между энергией и продовольствием.
Европейский опыт 2022 года показал, насколько хрупки эти отношения. Когда доступ к дешевому российскому газу прекратился, ряд заводов по производству аммиака и удобрений работали вполсилы, и время от времени на газ приходились почти все переменные издержки производства. Война в Иране сейчас повторяет ту же схему, только на этот раз опасность еще больше, потому что одновременно страдает и энергетика, и морские перевозки.
Ормузский пролив и пищевая химия Персидского залива
У общественности Ормузский пролив обычно ассоциируется с нефтью и сжиженным природным газом. За этой знакомой картиной скрывается еще одна система, имеющая огромное значение для мира. Через Ормузский пролив проходит более трети мировой морской торговли удобрениями, а государства Персидского залива контролируют почти половину международной торговли мочевиной. Благодаря этому регион имеет огромное значение, которое большинство потребителей осознают только тогда, когда начинают расти цены на продукты питания.
Катар в этой мозаике занимает особое место. Его компания QAFCO относится к крупнейшим в мире производителям мочевины и обеспечивает около одной седьмой мирового объема поставок этого удобрения. Когда в Катаре прекращается поставка газа, останавливается и значительная часть мирового производства, зависящего от азота. Эта же цепочка включает аммиак, серу, фосфорную кислоту и фосфатные удобрения, такие как диаммонийфосфат, известный под аббревиатурой ДАФ. Иными словами, вся "пищевая химия" проходит через Ормузский пролив.
QAFCO(QatarFertilizer Company) — одна из крупнейших в мире компаний по производству удобрений со штаб-квартирой в Катаре. Она специализируется на производстве аммиака и мочевины, ключевых элементов для мирового сельского хозяйства, а ее заводы входят в число крупнейших в мире производителей мочевины. Благодаря своим большим запасам природного газа Катар и его компания QAFCO играет стратегическую роль в поставках удобрений во многие страны, а значит, любой сбой в производстве или экспорте быстро отражается на ценах продуктов питания в мире.
Производство удобрений на предприятии "Алмаз удобрения" в Ставропольском крае
Первые данные после обострения войны превратили эту абстракцию во вполне осязаемую картину. Уже в первые дни аналитики рынка отметили, что около 530 тысяч тонн мочевины, более 200 тысяч тонн ДАФ, такое же количество фосфорной кислоты и более полумиллиона тонн серы застряли на судах, которые ждут, кружат или ищут безопасный проход. В некоторых случаях суда под определенными флагами получили разрешение на проход, но рынок не живет исключениями. Он, как мы часто повторяем, живет ритмом, а этот ритм был нарушен.
Кризис уже перекидывается из Катара на американские фермы
Война в таких условиях работает не только через заголовки и политические заявления. Она бьет по графикам заводов, заставляет ждать в портах и делает страхование судов с каждым днем все дороже. После атаки на катарские мощности СПГ произошел сбой в той части производства, которая, в том числе, связана с крупнейшими катарскими заводами по производству мочевины. И немедленно весь азиатский сельскохозяйственный сектор принялся искать замену.
Последствия быстро распространились дальше. В Индии ограничили работу несколько заводов по производству мочевины, а в Бангладеш закрылись четыре из пяти заводов по производству удобрений. В США аналитики уже в середине месяца говорили о дефиците удобрений, составляющем примерно четверть сезонных потребностей. А ведь именно сейчас, весной, американские фермеры принимают важнейшие решения.
Цены отреагировали практически мгновенно. Экспортные цены на мочевину с Ближнего Востока подскочили с менее чем 500 долларов до более чем 700 долларов за тонну за очень короткий срок. На рынке, который и до войны был напряженным, такой скачок не остался изолированным в одном регионе, а отразился на мировых справочных ценах, на тарифах на грузоперевозки, на стоимость страхования и, наконец, на каждом фермерском хозяйстве, которому приходится решать, покупать ли удобрения в полном объеме или урезать закупки.
Китай, Украина и старые проблемы, которые уже ослабили систему
Этот шок обрушился на рынок, который и без того годами страдал, оставшись без "запаса прочности". Вооруженный конфликт на Украине перекрыл Европе доступ к дешевому российскому газу (ЕС сам отказался от российского газа. – Прим. ИноСМИ), тем самым ударив по самой основе производства аммиака. Европа вступила в эпоху дорогостоящей энергии, и с тех пор сектор производства удобрений работает в сложных условиях. Сегодняшний шок от перекрытого Ормузского пролива обрушился на систему, которая и без того дышит на ладан.
Тем временем Китай запустил еще один важный процесс. В последние годы Пекин ограничивал экспорт удобрений, чтобы защитить свой внутренний рынок и сохранить стабильность собственного сельского хозяйства. Особенно резко сократился экспорт мочевины. Когда одна из крупнейших промышленных держав решает оставить удобрения внутри своих границ, мировой рынок лишается важного предохранительного клапана. Вот вам пример инстинкта самосохранения в чистейшем виде.
К этому следует добавить еще один важный факт. Фосфатные удобрения имеют свою географическую специфику, и важную роль тут играют Марокко и несколько других крупных игроков. Кроме того, этот сегмент зависит от транспортировки, серы и аммиака. Именно поэтому нынешний кризис распространяется на всю систему, от азота до фосфора, от газа до порта, от сырья до продовольствия.
Весна, которая задет тон осени
Момент, конечно, сейчас самый неподходящий. Сбой затронул рынок в период с середины февраля до начала мая, когда большая часть северного полушария вступает в посевной сезон. В эти недели аграрии решают, сколько азота внести в поля под пшеницу, сколько потратить на кукурузу и стоит ли ограничить удобрения на некоторых угодьях. Эти решения, принимаемые в марте и апреле, решают судьбу большей части осеннего урожая.
В этом и заключается главная опасность. Ограничение в поставках удобрений не так пугает, как взрыв на нефтеперерабатывающем заводе, потому что его последствия сказываются только со временем. В апреле поле выглядит, как всегда, но осенью колосья будут тоньше, белка в пшенице будет меньше, кукуруза будет слабее, корма для скота и мясо подорожают. Цена, которая сегодня кажется абстрактной, в конце года станет вполне реальной.
Моделирование ситуации, проведенное Объединенным исследовательским центром Европейской комиссии, предоставило достаточно четкую картину. Сокращение минерального азота на пять процентов снижает урожайность в ЕС примерно на два процента. Сокращение на 15% приводит к падению примерно на шесть процентов, а уменьшение количества азота на четверть снижает урожайность в среднем примерно на 11%. На практике это означает, что даже без полного коллапса предложения на рынке продукты питания подорожают. Достаточно только, чтобы ряд ферм закупили меньше удобрений, чем им нужно, из-за цены или дефицита.
Европа между дорогими продуктами и перебоями в поставках
Европа первой ощутит на себе удар инфляции. В магазинах будут товары, но по более высоким ценам, а фермеры будут нести возросшие расходы на производство еще до лета. Пшеница, кукуруза, молоко, мясо и переработанные продукты питания накапливают затраты на протяжении всего пути, начиная с удобрений и транспортировки до энергии для переработки. В такой ситуации вопрос продовольствия снова становится политическим.
Физический дефицит в Европе зависит от продолжительности войны и от того, случится ли что-то еще. Длительная блокада Ормузского пролива, новые запреты на экспорт и неурожаи в ряде регионов в совокупности приведут к более серьезным сбоям. Нынешняя тенденция ведет к подорожанию продуктов питания и периодическим перебоям в поставках отдельных товаров — особенно там, где рынок меньше, распределение слабее, а покупательная способность населения ниже.
У континента есть и менее заметная проблема. Европе не обязательно быть крупнейшим прямым покупателем удобрений из стран Персидского залива, чтобы ощутить на себе шоковые последствия кризиса. Достаточно, чтобы Индия, Бразилия и другие крупные покупатели начали агрессивно отбирать альтернативные поставки из Северной Африки, Северной Америки и других регионов. Все окажутся на одном рынке, и все будут платить больше. Так Европа вступит дикую борьбу за ресурсы, обеспечивающие продовольствием.
Юго-Восточная Европа особенно уязвима. У Хорватии, Румынии, Болгарии, Венгрии и Греции пространство для маневра меньше, поскольку домохозяйства тратят большую часть своего дохода именно на продукты питания. У населения Северо-Западной Европы "жирка" побольше, да и логистика там лучше, и есть большие возможностей для смягчения последствий кризиса. Поэтому разница будет заметна не столько в доступности товаров, сколько в социальных последствиях одного и того же кризиса.
Где удар скажется в первую очередь
Быстрее всего кризис отразится на корме для скота. Бразилии принадлежит огромная доля в мировом экспорте сои, и вместе с кукурузой соя обеспечивает кормами значительную часть мирового животноводства. Когда цена на удобрения повышается или их не хватает, поля сои и кукурузы сокращаются уже в посевной сезон. Это впоследствии влияет на цены на мясо, молоко, яйца и все переработанные продукты, которые зависят от этой основы.
Пшеница и мука также попадают в зону повышенного риска. В Европе развито собственное крупное производство, но урожайность и качество пшеницы очень зависимы от содержания азота. Меньшее количество удобрений — это меньшее содержание белка, более низкие урожаи и более высокие цены на продукцию. Эта цепочка затрагивает хлеб, макаронные изделия, хлебобулочные изделия и весь ассортимент продуктов питания, которые население покупает почти каждый день.
Овощи, фрукты и продукты интенсивного производства пострадают от повышения цен на ресурсы и энергию, но быстрее всего общественность ощутит последствия за счет полевых культур и кормов для скота из-за их широчайшего охвата. От них бюджеты домохозяйств пострадают больше всего. Поэтому осенью и зимой может возникнуть ощущение, что цены выросли почти на все.
Мир, который зависит от индийского риса и бразильской сои
Ситуация с продовольствием в мире еще больше осложняется тем, что крупнейшие импортеры удобрений зачастую также входят в число крупнейших производителей продуктов питания. На Индию приходится около четверти мирового экспорта риса. Бразилия контролирует почти 60% мирового экспорта сои и является крупным игроком на рынке сахара и кукурузы. Китай — огромная сельскохозяйственная и промышленная держава, оказывающая влияние и как производитель, и как регулятор рынка. Если эти три страны столкнутся с дефицитом удобрений, весь мир столкнется с дефицитом продовольствия.
Именно поэтому кризис перестал быть региональным. Блокада в Ормузском проливе затрагивает не только тех, кто торгует со странами Персидского залива. Блокада влияет на все страны, зависящие от индийского риса, бразильской сои, решений Китая об экспорте и покупательной способности Европы. В этой системе любая крупная страна в первую очередь пытается защитить собственных потребителей и собственных фермеров. А это усиливает международную напряженность на продовольственном рынке.
История знает такие примеры. Скачки цен на продукты питания всегда преодолевают экономические границы и творят политику на улицах. В странах с низкими доходами и большей зависимостью от импорта продовольствие быстро становится вопросом социальных (бес)порядков. Это характерно для некоторых регионов Африки, Ближнего Востока и Южной Азии, а также для европейской периферии, где продовольственная инфляция сильно бьет по бюджетам домохозяйств.
Три сценария накануне осени
Первый сценарий предполагает кратковременный военный шок (при условии, что сама война будет короткой!), постепенное возобновление судоходства и удорожание удобрений без серьезного снижения урожайности. В этом случае осенью будет высокая продовольственная инфляция, но без серьезных перебоев в поставках. При таком сценарии логистическая и рыночная паника нанесут ущерб, но затем система придет в равновесие.
Второй сценарий предусматривает несколько месяцев перебоев в судоходстве, дальнейшее повышение цен на газ и новые экспортные ограничения. Фермеры в таком случае будут покупать меньше удобрений или менять структуру работ, что снизит урожайность и повысит цены на корма. В таком случае Европа подойдет к осени со значительно подорожавшими продуктами питания, а на некоторых рынках возникнет дефицит определенных товаров.
Третий сценарий возможен, если затяжная война наложится на неурожайный сезон, новые экспортные препятствия и политическое накопление запасов. Тогда продовольственный кризис уже не ограничится инфляцией, а отразится на сфере предложения, и продовольствие снова станет стратегическим товаром первой необходимости. Развитие ситуации сегодня подсказывает, что наиболее вероятно нечто среднее между первым и вторым сценариями, а третий сценарий представляет собой серьезный риск, который растет с каждой дополнительной неделей войны.
Цивилизация на аммиаке
Сегодня Ормузский пролив показывает, насколько современная цивилизация связана с системами, которые среднестатистический потребитель почти никогда не видит. Между пшеничным полем и полкой супермаркета есть газовые месторождения, химические заводы, танкеры и политические решения крупных государств. Удобрения занимают одно из центральных мест в этой цепи, поскольку они обеспечивают урожайность достаточную, чтобы кормить города, экспортировать излишки и поддерживать социальный мир.
В этот новый этап Европа вступает ослабленная собственным энергетическим выбором и утомленная годами кризисов. Именно поэтому вопрос продовольствия в 2026 году будет стоять гораздо острее, чем просто вопрос инфляции. Мы увидим, насколько уязвим континент, когда для него закрыт морской проход в тысячах километров, когда он страдает от высоких цен на энергоносители и когда крупные производители начинают закрывать свои границы для стратегических ресурсов. В этом мире мешок мочевины становится геополитическим аргументом, а цена хлеба — самым наглядным отражением происходящего на поле боя.
