Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США используют энергетику как инструмент давления на соперников, пишет BZ. Для смены режима они лишают государства энергии, как в случае с Кубой, а зависимость союзников усиливают с помощью поставок сырья – как в случае с Европой, отказавшейся от российского газа.
Харальд Нойбер (Harald Neuber)
США используют энергетику как инструмент давления на соперников. Куба сталкивается с отключениями электроэнергии из-за нефтяных санкций. Но кто на самом деле выигрывает от этой стратегии?
Если вы хотите разобраться в том, как США в XXI веке используют энергию как инструмент в геополитике, вовсе не обязательно листать многостраничные стратегические доклады, достаточно лишь взглянуть на Гавану. Карибский остров погружается в блэкаут. Заводы останавливаются, общественный транспорт прекращает свою работу, авиакомпании не могут заправляться в кубинских аэропортах.
Причина вовсе не ураган, а политический расчет Вашингтона. Администрация Дональда Трампа системно перекрыла поставки венесуэльской нефти на Кубу: напугала судоходные компании и страховщиков вторичными санкциями, а третьим странам, таким как Мексика, пригрозила огромными штрафными пошлинами, если они осмелятся снабжать остров сырьем. 80% кубинской электроэнергетики держится на нефти. Перекрываешь кран, гасишь свет. И именно этого добиваются США.
Смена режима через энергетическое удушение
Сам Трамп этого не скрывает: Куба, по его словам, является "чрезвычайной угрозой национальной безопасности", а соглашения "очень легко" достигнуть, если Гавана уступит. В переводе на понятный язык — смена режима через лишение энергии.
Заложником становится местное население. Эксперты ООН по правам человека называют происходящее коллективным наказанием, однако Вашингтон действует хладнокровно: точечные послабления — лицензия на импорт здесь, исключение из санкций там — сглаживают гуманитарную критику ровно настолько, чтобы давление сохранялось, а международное возмущение не выходило из-под контроля.
Куба не является исключением. Она лишь первый лабораторный опыт.
Венесуэла, Иран и глобальная архитектура "энергетического оружия"
Тот же самый шаблон повторяется уже в большем масштабе. Венесуэла, когда-то главный поставщик дешевой нефти для Кубы, сама попадает под американскую опеку. Вашингтон все сильнее влияет на венесуэльскую добычу нефти, превращает ее в разменную монету и открывает или закрывает кран в зависимости от геополитической необходимости. Когда напряженность вокруг Ирана обострилась, США на время смягчили санкции против Венесуэлы — не из-за соображений гуманности, а чтобы приглушить возможные всплески цен на мировых нефтяных рынках. Энергия становится "регулятором давления", который закручивают или отпускают по ситуации.
Иран — самая давняя мишень этой политики. Санкции против иранского энергетического экспорта должны перекрыть главную финансовую артерию власти в Тегеране и заставить ее сесть за стол переговоров или пасть. Экстерриториальные меры бьют не только по иранским компаниям, но и по любому, кто с ними сотрудничает: по судоходству, банкам, НПЗ по всему миру. Посыл предельно ясен: торгуешь энергией с врагами Америки, значит действуешь против Америки.
Инструменты этой политики разнообразны и выстроены почти по нотам. Внутри самой страны делается ставка на рост добычи нефти: "Бури́, детка, бури́" для того, чтобы уменьшить уязвимость перед ценовыми шоками стран ОПЕК. За пределами страны вводишь колоссальные санкции, выталкивающие конкурирующих производителей с рынка. Экспорт сжиженного природного газа делается "стратегическим предложением" союзникам, которым предлагается отказаться от российского газа. И пошлины используются как дубинка для тех, кто не хочет играть по правилам. Атлантический совет формулирует это правило с обезоруживающей прямотой: более жесткие санкции против российского энергетического сектора дают "больше рычагов влияния на Москву" и одновременно закрепляют заметную долю США на европейском рынке.
Энергетическое доминирование и энергетическое подчинение
А Европа? Европа усвоила урок зависимости от российского газа и тут же споткнулась о новую зависимость. После начала конфликта на Украине экспорт американского СПГ в Европу значительно вырос.
Более половины всех поставок СПГ при Трампе теперь идет на старый континент. Страны ЕС, Япония и Южная Корея дали обязательства по закупкам и вложились в американскую энергетику и инфраструктуру. То, что продают как диверсификацию поставок, на деле выглядит как перенос зависимости — из Москвы в Вашингтон.
Администрация Трампа этого не скрывает. Госсекретарь США Марко Рубио на Мюнхенской конференции по безопасности заявил, что глобальный переход на возобновляемые источники энергии — экономическая уязвимость для США, а американские союзники должны следовать курсу, который задает Вашингтон. Диана Ферчготт-Рот (Diana Furchtgott-Roth), одна из архитекторов стратегии "энергетического доминирования", выражается еще более открыто: рост экономики США при углеводородном режиме заставит другие страны пересматривать свою политику, в противном случае им грозит экономический кризис. Это совсем не приглашение к партнерству. Это ультиматум.
Вашингтон уже прямо или косвенно контролирует около 20% мировой добычи нефти — от Канады до Гайаны и Венесуэлы. Этого, как утверждают аналитики, достаточно, чтобы сдерживать ценовые пики и обеспечивать администрации Трампа свободу маневра во внешней политике. Достаточно и для операции на Ближнем Востоке без риска возможного парализующего скачка цен на нефть. Энергия как инструмент проекции силы— вот истинный смысл "энергетического доминирования".
Китай: соперник, которого нельзя задавить санкциями
Но на кого на самом деле рассчитана эта стратегия? Иран и Венесуэла — второстепенные площадки, Россия — ослабленный конкурент, а ее энергетический гигант "Газпром", по гарвардским оценкам, находится на грани перегрузки долгами.
Главный соперник — Китай. Пекин — крупнейший покупатель дешевой российской и иранской нефти, он выигрывает от каждого барреля, который Вашингтон выдавливает с мирового рынка. Китай одновременно монополизировал глобальное производство "зеленых" технологий. В 2017–2024 годах 25 из 52 начатых в мире проектов атомных станций опирались на китайские разработки. Китай эксплуатирует одну из немногих работающих электростанций с малыми модульными реакторами. А его солнечные электростанции наращивают мощности быстрее, чем растет весь мировой спрос.
Здесь и проявляется главная слабость американской стратегии "энергетического доминирования": она борется с энергетическим переходом, клеймя его "культом климата" (как выразился Рубио), в то время как Китай этот переход индустриально возглавляет, в том числе из соображений безопасности.
Политика Трампа, нацеленная на максимальное увеличение добычи ископаемого топлива, делает США энергетическим гигантом на спринтерской дистанции, но на марафоне — отстающим в сфере технологий. Ирония достаточно горькая: чем успешнее Вашингтон тормозит возобновляемую энергетику у себя дома — пошлинами на компоненты для солнечных электростанций, блокированием офшорных ветропарков, тем сильнее становится позиция Китая как глобального двигателя энергетического перехода.
Пределы доминирования
И здесь становятся видны границы стратегии Вашингтона. Глобальные энергетические рынки не подчиняются президентским указам. Несмотря на дерегулирование и риторику "Бури́, детка, бури́", американские производители сланцевой нефти считают цены недостаточно высокими для заметного роста. По прогнозам, добыча нефти в США в ближайшие годы будет стагнировать или даже слегка снизится. Уголь, несмотря на субсидии и контракты Пентагона, остается в структурном упадке: себестоимость заметно выше, чем у газа и солнечной энергии. А возобновляемые источники в 2025 году впервые в мире выработали больше электроэнергии, чем уголь, несмотря на политическое противодействие.
И геополитические рычаги срабатывают не так чисто, как хотелось бы Трампу. Обещание Индии заменить российскую нефть венесуэльской оказалось скорее декларацией о намерениях. Существенный рост венесуэльской добычи требует инвестиций в инфраструктуру и работающие правовые институты — ни то, ни другое не входит в список американских приоритетов. А будут ли рынки стабильными в случае крупного удара по Ирану, — вопрос далеко не решенный.
Американская аналитик Хезер Херлбурт, исполнительный директор неправительственной организации "Сеть национальной безопасности", формулирует это так: современный мир, в котором все государства ведут "многовекторную" энергетическую политику, оставляет союзникам в Европе и Азии пространство для маневра, даже если Вашингтон требует шагать в ногу. Они могут развивать "зеленую" энергетику, покупать СПГ, сотрудничать с США по атомному направлению и одновременно диверсифицировать поставки катарским газом и французскими или южнокорейскими ядерными технологиями.
Противоположность доминированию — не подчинение
Вот ключевой вывод, который Европа пока не усвоила: противоположность энергетическому доминированию — не энергетическое подчинение, а диверсификация энергопотоков. Тот, кто ставит себя в зависимость от одного поставщика — сидит ли он в Москве или в Вашингтоне, — делает себя уязвимым для шантажа в стратегическом плане. Ответом Европы на зависимость от российского газа не должна стать зависимость от американского СПГ.Ответом должна стать настолько разнообразная смесь поставок энергоресурсов, чтобы ни один игрок не мог превратить ее в рычаг своего давления.
"Энергетическое доминирование" Трампа — это не экономическая политика. Это геополитика с головкой бура в руках. Энергия становится оружием против соперников, против упрямых государств, а при необходимости и против союзников, которые не хотят подстраиваться. В краткосрочной перспективе стратегия еще будет работать, в среднесрочной она создает опасные последствия, а в долгосрочной станет саморазрушительной. Потому что тот, кто борется с энергетическим переходом ради сохранения гегемонии на ископаемые ресурсы, может выиграть в ближайшем десятилетии, но проиграть на своем веку. Китаю.
