Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Отмалчиваясь, Такаити встает на сторону Трампа в его агрессивной операции против Ирана, заявил политолог Дзицуро Тэрасима в интервью Mainichi Shimbun. Однако именно Япония с ее трагическим прошлым могла бы стать голосом против новой ядерной войны.
Дзицуро Тэрасима, мыслитель, придерживающийся концепции "безграничного познания", выдвигает решительную инициативу относительно зверств иранской войны.
Война с Ираном обернулась сокрушительным ударом по всему мировому сообществу. Как может выглядеть прекращение огня? Какой путь должна выбрать Япония? Дзицуро Тэрасима некогда стоял в центре крупного торгового проекта с Ираном, на который Mitsui Group сделала масштабную ставку — будущее компании зависело от его успешности. Экономист Тэрасима прекрасно разбирается в сути и традициях Ближнего Востока. Какие выходы из сложившейся ситуации видит человек, опирающийся на концепцию "безграничного познания"?
Как премьер-министру Японии следовало отреагировать на ремарку президента Трампа насчет внезапного нападения на Перл-Харбор, которую он позволил себе в ходе недавнего саммита Япония-США?
Японский репортер спросил президента Соединенных Штатов Дональда Трампа, почему он заранее не предупредил Европу и Японию — своих союзников — о нападении на Иран. Глава Белого дома ответил: "Мы никому не говорили о намерении атаковать, потому что атака должна была быть неожиданной. Кто знает о неожиданности больше, чем Япония? Почему вы не рассказали мне о Перл-Харборе?".
По рядам прокатилась легкая волна смеха, но премьер-министр Санаэ Такаити, сидевшая рядом с американским президентом, промолчала. Ей явно было не по себе. Сам же Дональд Трамп, вероятно, решил, что остроумно срезал репортеришку.
© REUTERS / Evelyn Hockstein
U.S. President Donald Trump meets with Japanese Prime Minister Sanae Takaichi in the Oval Office at the White House in Washington, D.C., U.S., March 19, 2026.
Подозреваю, что в тот момент многие японцы испытали глубокий внутренний дискомфорт. Дональд Трамп, безусловно, задел больное место. Но давайте вспомним, к чему привела война между Японией и Соединенными Штатами, которая началась с этого внезапного нападения? Американские военные атаковали Токио с воздуха. В результате налета за ночь заживо сгорели 100 тысяч мирных жителей. А затем последовали ядерные удары по Хиросиме и Нагасаки.
Так мог ли политик, представляющий весь японский народ, просто промолчать в ответ на резкую ремарку насчет Перл-Харбора? Разве не должна была Санаэ Такаити сказать хоть что-нибудь? Как повели бы себя предыдущие премьер-министры? Какуэй Танака или Ясухиро Накасонэ наверняка смогли бы парировать ядовитое замечание Трампа — хотя бы поделиться собственным взглядом на историю тех давних дней.
Журналист Томонаги Ито полагает, что госпоже Такаити следовало отреагировать немедленно, спокойно и решительно. Безусловно, после драки кулаками не машут, но премьер-министру стоило ответить что-то в духе: "Именно поэтому Синдзо Абэ, которого вы так любили и ценили, десять лет назад возложил венок в Перл-Харборе вместе с бывшим президентом США Бараком Обамой, поклявшись, что ужасы войны никогда не должны повториться". Упоминание имен Абэ и Обамы могло стать блестящим контраргументом, который также послужил бы предупреждением насчет нежелания Японии втягиваться в войну с Ираном.
Как я бы поступил на месте Санаэ Такаити? Думаю, попытался бы ответить чем-нибудь вроде: "Вы знаете, по какому пути в итоге пошла наша страна. Из-за атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки погибло много людей. Война обостряется. Необходимо набраться мужества и отступить. На данном этапе только вы, Дональд, можете принять это решение".
Урок, который все мы извлекли из истории, должен заключаться в следующем: "Перл-Харбор был провалом и трагедией как для Японии, так и для Соединенных Штатов". Именно в этой точке опыт и рассудительность политика подвергаются испытанию. Каждый политик и любой, кто стремится им стать, должны глубоко задуматься о том, что они сделали бы в той ситуации. Я думаю, этот момент стал квинтэссенцией прошлого, настоящего и будущего японо-американских отношений.
Но вернемся к войне с Ираном. Прошел месяц с момента ее начала. Для начала я хотел бы подробнее обсудить ее предпосылки, перспективы развития и путь, по которому должна пойти Япония.
Когда речь заходит об Иране, многие вспоминают масштабный проект IJPC, иначе называемый Ирано-японской нефтехимической компанией. На этот проект Mitsui & Co., еще входившая в состав Mitsui Group, сделала особую ставку — будущее корпорации стояло на кону. К сожалению, исламская революция Хомейни в 1979 году и ирано-иракская война, разгоревшаяся в 1980 году, поставила на многообещающем сотрудничестве жирный крест.
Когда компания занималась выходом из проекта, один из ее сотрудников, по приказу руководства, попытался разобраться с крайне сложной ситуацией на Ближнем Востоке и собирал информацию. Почему произошла Исламская революция? Что это принесет Ближнему Востоку в будущем? Первым делом сотрудник обратился к американским экспертам и с удивлением обнаружил, что многие из них точно предсказали иранскую революцию. Получается, что разведывательные данные имеют огромную важность. Благодаря своей работе в ближневосточном отделении Брукингского института и личным связям в рабочей группе по Ирану Израильского университета, он создал прочную сеть контактов. В 1990-е годы мужчина специализировался на восточном побережье США. Он наблюдал за войной в Персидском заливе, терактами 11 сентября и войной в Ираке, изучая стратегию США на Ближнем Востоке.
Этот человек — Дзицуро Тэрасима, председатель Японского исследовательского института, президент Университета Тама. Его взгляды подробно изложены в научных трудах "Ближний Восток, энергетика и геополитика" (2016, Toyo Keizai Inc.) и "Взгляд на звезду Давида: экспериментальная теория еврейских сетей" (2022, NHK Publishing). Какие идеи можно почерпнуть из этого многолетнего опыта на Ближнем Востоке, какие выводы сделать? Ниже — интервью Ацуро Курасигэ с экономистом Дзицуро Тэрасимой.
Ацуро Курасигэ: В чем истинная природа нынешней войны?
Дзицуро Тэрасима: Непосредственной угрозы со стороны Ирана не было. Напротив, Иран, ослабленный санкциями, стремился вернуться в международное сообщество и двигался в сторону ограничения своей ядерной программы. Ядерные переговоры с Соединенными Штатами возобновились. Казалось, соглашение вот-вот будет достигнуто. Но Израиль в лице Биньямина Нетаньяху втянул Дональда Трампа и Соединенные Штаты в эту войну. Премьер-министр Израиля так отчаянно не хотел вновь допускать Иран в международное сообщество, так мечтал о смене режима в исламском государстве, что решился надавить на Трампа. А ведь тот изначально не хотел нападать! Теперь Америка втянута в войну без каких-либо перспектив или планов на случай, если она затянется. Синхронизация между Израилем Нетаньяху и Соединенными Штатами Трампа лежит в основе этой череды событий.
— В чем причина массовой резни в Газе, обезглавливания и этой беспрецедентной агрессии?
— Это следствия режима Нетаньяху. Его уникальный характер осложнен присутствием евреев из России и бывшего Советского Союза. В конце XIX века, когда половина мирового еврейского населения проживала в России, частенько случались погромы, массовые убийства и преследования евреев. Еще одним фактором является так называемый "комплекс Масады". Это массовое заблуждение передавалось из поколения в поколение на протяжении двух тысяч лет. Оно восходит к истории евреев, совершивших массовое самоубийство в крепости Масада в 73 году нашей эры, когда та была осаждена римскими войсками. Евреи полагают, что беспечность ведет к распаду и уничтожению нации. Порой менталитет жертвы меняет направление и выливается в неконтролируемую агрессию. Считается, что евреи российского происхождения обладают особенно сильным менталитетом жертвы, который сформировался в результате исторических трагедий. Именно такие люди составляют ядро консервативных и правых сил Израиля.
— Почему США последовали за этим примером?
Почти 30% населения Соединенных Штатов — евангельские христиане, придерживающиеся церкви протестантского вероисповедания. Они в массе своей поддерживают политику Дональда Трампа и исповедуют христианский сионизм. После терактов 11 сентября американцы, особенно протестанты-евангелисты, чувствовавшие особую угрозу со стороны исламских государств, поддержали концепцию сионизма, который борется с исламом. Это твердая вера в воскресение Христа, описанное в Библии, убежденность в том, что священный город Иерусалим не должен находиться под контролем ислама. История взаимодействия Ирана и Соединенных Штатов тоже весьма глубока и насыщенна. После революции 1979 года посольство США в Тегеране на 14 месяцев было оккупировано революционными силами. Операция по освобождению 52 заложников провалилась. В результате Пентагон лишился последних остатков уважения, а враждебность по отношению к Ирану возросла.
Новые взаимосвязи в мире
— Чему научила мир война в Ираке?
Соединенные Штаты неоднократно вмешивались в дела региона, руководствуясь упрощенным и весьма краткосрочным принципом "враг моего врага — мой друг". В результате они постоянно терпели неудачи. В ирано-иракской войне Вашингтон поддержал Саддама Хусейна, ведомый ненавистью к постреволюционному Ирану. Однако война в Ираке в конечном итоге привела к падению режима Хусейна, сместив вектор лозунгов с "войны против террора" на "демократизацию Ирака". В результате свержения суннитского режима Ирак стал страной, где преобладали шииты. По иронии судьбы, это привело к укреплению шиитского Ирана. В то же время Штаты поддерживали Корпус стражей исламской революции Ирана в борьбе с суннитскими вооруженными группировками. Теперь Дональд Трамп развязал войну с Ираном. Америке ничего не угрожало, но человек, провозгласивший себя гением сделок, вновь и вновь наступает на те же грабли, руководствуясь "наивным высокомерием".
— Каким вам представляется дальнейшее развитие этой войны?
Все будет зависеть от того, перейдет ли эта война в наземную фазу. Уже сейчас видны расхождения между Биньямином Нетаньяху, который жаждет смены режима в Иране, и Дональдом Трампом, который намерен быстро положить конец конфликту и провозгласить "победу", или хотя бы создать ее имитацию. Соединенные Штаты, вероятно, сильнее Ирана в вопросе высокотехнологичного вооружения. Однако если дело дойдет до оккупации, нацеленной на смену режима, конфликт перейдет в наземную плоскость. Неизбежно начнется партизанское сопротивление, прогремят взрывы — дело рук террористов-смертников, появятся "живые щиты", начнутся асимметричные рукопашные схватки. Разгорится война на истощение. Вспомните о том, сколько людей потеряли Соединенные Штаты, воюя во Вьетнаме — 58 тысяч жертв. Войны в Ираке и Афганистане унесли жизни 6800 американских граждан. Высокопоставленные чиновники утверждают, что потери в войне с Ираном по-прежнему крайне малочисленны, их буквально можно сосчитать по пальцам одной руки. Но если дело дойдет до наземных боев, например, в результате нападения на остров Харк, потерь будет неизмеримо больше.
© REUTERS / 2026 Planet Labs PBC
Нефтехранилище на острове Харк, Иран
Меня беспокоит вот что. Действуя на фоне эскалации конфликта, 13 марта американские военные отдали приказ о переброске в Иран 2500 морских пехотинцев из 31-го экспедиционного батальона морской пехоты, который базируется на Окинаве. Этот отряд был ответственен за резню в Фаллудже, которая считается величайшей трагедией войны в Ираке. В апреле 2004 года американские войска начали штурм иракского города Фаллуджа, в результате чего погибло свыше 10 тысяч человек, включая детей и женщин. Руководство подразделения объяснило, что жертвы были неизбежны, потому что обороняющиеся использовали женщин и детей в качестве "живого щита". Но при попытке смены режима запросто может произойти нечто подобное. В августе 2004 года американский военный вертолет разбился на территории Международного университета Окинавы. Этот вертолет принадлежал 31-му экспедиционному батальону. Япония, на территории которой расположены американские базы, не может считать себя непричастной ко всему происходящему.
Остается неясным, какой иранский режим США планировали создать после нападения на Иран. Даже если они возведут на престол старшего сына последнего шаха Пехлеви, которого свергли в ходе иранской революции, народ его не поддержит. Хаос лишь усугубится. Даже если будет сформировано реформистское правительство, обеспечить стабильность будет непросто. В конце концов, КСИР контролирует не только военную мощь, но и финансы вкупе с предприятиями государственного сектора. Дональд Трамп пренебрежительно называет Иран "анахроничной теократией", но, если дело дойдет до наземных боевых действий, американские военные столкнутся с мощным противником, на стороне которого 400 тысяч регулярных солдат, 190 тысяч солдат КСИРа и 600 тысяч ополченцев "Басиджа". Кроме того, Соединенные Штаты уже некогда использовали термин "анахроничная теократия". Во время войны на Тихом океане так называли Японию, государство с имперской системой.
— За чем стоит последить в будущем?
— Ключевой и самый часто встречающийся термин международной политики — это "взаимосвязь". Например, взаимосвязь евразийской оси, центром которой являются Иран, Россия и Китай. Было бы большой ошибкой думать, что Иран изолирован — он граничит с Россией через Каспийское море. Страны ежедневно обмениваются перевозками в поистине гигантском масштабе. Иран также связан с Китаем, причем в это вовлечен Афганистан. В июле 2023 года Иран присоединился к Шанхайской организации сотрудничества. В марте 2021 года было подписано соглашение о "всеобъемлющем стратегическом партнерстве" с Китаем на срок в 25 лет. В январе 2025 года Иран заключил аналогичное соглашение с Россией сроком на 20 лет. Это, конечно, не военный альянс, однако это опосредованная взаимосвязь с афганским Талибаном и Северной Кореей. Так можно ли назвать Иран изолированным государством? Не думаю.
Также следует обратить внимание на Индию: ее влияние на Ближнем Востоке растет. Страна придерживается стратегии неприсоединения и многостороннего альянса, часто называемой "дипломатией мандал". Министерство иностранных дел Индии заявляет, что в странах Персидского залива проживает 8,89 миллиона индийцев, но у меня сложилось впечатление, что это число намного превышает 10 миллионов. Граждане Индии проживают в районах, которые изначально были малонаселенными. Они встречаются на любых должностях, от служащих компаний до фабричных рабочих. Ближний Восток также является частью Индийского субконтинента. Не стоит игнорировать Турцию. Президентские амбиции Эрдогана привлекают арабский мир как узловую точку в реорганизации Ближнего Востока.
Когда я размышляю об отношениях между странами Персидского залива и Ираном, всегда вспоминаю вот что. Во время своих поездок по Абу-Даби и Дубаю мне постоянно казалось, что Персидский залив похож на коктейль, из которого тянут нефть через две соломинки. Проще говоря, Иран и государства Персидского залива, безусловно, кажутся противниками, но между ними существует хрупкий баланс взаимной поддержки. Даже если какая-либо крупная держава высокомерно вмешается и начнет разжигать конфликт, она не сможет сравниться с мощью региона, которая находится на совершенно ином уровне.
Ситуация не сводится к простому разделению на демократические государства и авторитарные лагеря. Мировой порядок XXI века развивается в рамках сложной "взаимосвязи", которая включает в себя страны Глобального Юга. Более того, это тонкая динамика, которая варьируется от случая к случаю. Эта "взаимосвязь", охватывающая Евразию, стала еще более сложной и глубокой после начала войны с Ираном. Нужно продолжать наблюдать за тем, как будут развиваться события.
Продвижение глобальной денуклеаризации через Организацию Объединенных Наций
— Как следует поступить Японии?
— Японии необходимо четко осознавать свою роль. Отношения между США и Ираном прекратились по итогам Иранской революции. А вот Япония поддерживала с Ираном дружеские отношения. Нынешний министр иностранных дел в администрации Пезешкиана, Аббас Аракчи, занимал пост посла Ирана в Японии (2008–2011) и был главным переговорщиком от Ирана в предыдущем иранском ядерном соглашении (2015). У него прочные связи с Японией. Я сам встречался с ним в 2010 году в рамках членства в Демократической партии Японии. Аббас Аракчи однажды сказал мне: "Иран стремится к японской модели, которая, несмотря на наличие больших количеств плутония, сохранила свой статус в МАГАТЭ, сосредоточив внимание на мирном использовании атома в рамках международного сообщества". Япония могла бы поддержать взгляды иранских реформаторов, подобных ему, и внести свой вклад в стабилизацию Ближнего Востока. Такая возможность все еще существует.
Тем не менее, с самого момента нападения на Иран Япония хранит молчание. Наше правительство продолжает заявлять, что "воздержится от вынесения юридического решения". Позиция администрации Такаити была всецело раскрыта на недавнем японо-американском саммите. Наш премьер-министр демонстративно заняла сторону Дональда Трампа. Вместо того, чтобы четко изложить позицию Японии по поводу нарушений международного права, Санаэ Такаити воздержалась от содержательной дискуссии. Сказала лишь, что не сможет отправить на помощь Штатам Силы самообороны Японии, ссылаясь на Девятую статью 9 Конституции.
© REUTERS / Kevin Lamarque
Президент США Дональд Трамп и премьер-министр Японии Санаэ Такаити в Белом доме
Япония как страна с конституцией, запрещающей применение силы для разрешения конфликтов, должна задать себе вопросы, основанные на принципах неядерного пацифизма и международного сотрудничества. Можем ли мы действительно одобрить "обезглавливающий удар" по верховному лидеру независимого государства-члена ООН? Безусловно, развитие ядерной программы Ирана неприемлемо. Но что тогда делать с ядерной программой Израиля? Японии пора четко заявить о своей позиции по содействию денуклеаризации во всем мире, включая Ближний Восток. После неудач в Ираке и Афганистане Япония не может позволить Соединенным Штатам втянуть себя в еще одну "ошибочную войну".
— Какую реалистичную позицию лучше занять Японии?
— Настало время заставить Организацию Объединенных Наций работать должным образом. Не стоит попросту игнорировать ее по причине "недееспособности". Нужно придерживаться функций и процедур ООН и добиваться принятия Генеральной Ассамблеей резолюции, которая осуждает односторонние действия, игнорирующие Устав ООН, и выступает против движения к распространению ядерного оружия. Даже не называя конкретных имен, мы должны отвергнуть идею "обезглавливающего удара" как превентивной меры. Необходимо четко постановить, что резолюция Генеральной Ассамблеи ООН необходима сейчас для ядерного разоружения всего Ближнего Востока. Для Японии важно достичь соглашения по линии денуклеаризации, имея в виду Северную Корею. Полагаю, нас поддержат более 150 стран.
— А как насчет прекращения огня?
— Используя свою позицию как рычаг, мы могли бы предпринять действия по стабилизации ситуации в Персидском заливе через Организацию Объединенных Наций, например, по просьбе Генерального секретаря. В ответ на "запрос ООН" мы могли бы послать военные корабли в Ормузский пролив. Так европейским странам и Японии будет куда проще работать, чем бесконечно добиваться согласия постоянных членов Совета Безопасности. Также было бы хорошей идеей обратиться к Китаю и предложить работать вместе на этой платформе для стабилизации энергоснабжения Азии. Сейчас Китай переживает не самые простые времена, экономическая ситуация внутри страны сложная. Это могло бы подтолкнуть японо-китайские отношения к развитию. Пусть это и не станет примирением с Китаем, но это будет возможность восстановить разорванную связь.
***
Дзицуро Тэрасима анализирует ситуацию на Ближнем Востоке, исходя из собственного опыта и концепции "безграничного познания". Разве не в этом заключается роль Японии — создать в Организации Объединенных Наций пространство, где можно будет не бояться занесенного кулака Трампа?
Дзицуро Тэрасима
Родился в 1947 году. Председатель Японского научно-исследовательского института. Поднимал важные вопросы о будущем направлении развития Японии с глобальной точки зрения. Среди его последних работ — "Реконструкция мировосприятия: безграничное познание Голландии XVII века" (издательство "Иванами сетэн") и другие.
Ацуро Курасигэ
Родился в Токио в 1953 году. Окончил педагогический факультет Токийского университета в 1978 году. Работал в газете Mainichi Shimbun в отделах реорганизации, политики и экономики в городах Мито и Аомори. В 2004 году стал политическим редактором, в 2011 году стал главным редактором. Занял должность старшего редактора в 2013 году. В настоящее время является приглашенным редактором.
