Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война в Иране оказывает негативный эффект на поставки нефти и газа во всем мире, пишет NZZ. Это переломный момент, который ставит надежность снабжения во главу угла. Многие страны предпочтут отказаться от нефти и газа в пользу альтернативных источников энергии, говорится в статье.
"Шок" — понятие не только медицинское, но и экономическое. Когда экономисты используют термин, понятный широкой публике, ситуация, скорее всего, серьезна. И это действительно так, ведь с начала войны в Иране энергетические рынки переживают настоящий шок. Казавшееся стабильным предложение нефти и природного газа внезапно оказалось вовсе не таким надежным. Многим странам придется извлечь уроки из этой ситуации. Это будут болезненные и дорогостоящие уроки, но они необходимы.
До войны блокада Ираном Ормузского пролива была лишь теоретическим сценарием, который обсуждался в экспертных кругах. Нападение США и Израиля привело к тому, что теория стала реальностью. Последствия для рынка энергоресурсов настолько серьезны, что аналитики сегодня говорят не о войне в Иране, а о "войне за Ормузский пролив".
Европа обеспокоена — Азия сталкивается с дефицитом
Поскольку проход через пролив между Ираном и Оманом стал слишком опасным для грузовых судов, в мире наблюдается дефицит в размере около 15% от привычного объема поставок нефти и 20% — в случае со сжиженным природным газом. Ресурсы, количество которых сокращается, дорожают: цена на сырую нефть марки Brent с начала войны периодически увеличивалась более чем вдвое. Сегодня повышение составляет примерно 30%. Этот скачок уже давно отразился на ценах на заправочных станциях.
Международное энергетическое агентство (МЭА) называет происходящее крупнейшим энергетическим кризисом в истории. Крупнейший ли он на самом деле — спорный вопрос. Ясно одно: это большое потрясение. Отсюда и столь жесткие рекомендации МЭА по экономии топлива. Среди них — переход на удаленную работу, ограничение скорости движения на автомагистралях, организация совместных поездок, отказ от авиаперелетов и приготовление пищи с помощью электроприборов вместо газовых плит.
Европейские водители пока не воспринимают ситуацию серьезно. Они ощущают лишь рост цен. Тем временем в Азии наблюдается настоящий дефицит. Так, в Индии не хватает сжиженного газа, который необходим для приготовления пищи. У нас такой газ продается в виде баллонов для туристических горелок. Из сырой нефти и природного газа производят множество различных видов топлива. Нехватка топлива в разных регионах имеет разные масштабы в зависимости от производственных и логистических цепочек. В Европе сокращаются запасы авиационного керосина.
Нападение на Иран наглядно продемонстрировало миру, насколько он уязвим.Даже Соединенные Штаты, крупнейший производитель нефти на планете, не застрахованы от роста цен на бензин. Ракеты, выпущенные по Ирану, который находится в десяти тысячах километров от Америки, представляют для президента Дональда Трампа риск на внутреннем фронте.
Цена на нефть смягчает ситуацию
На первый взгляд такая суматоха может показаться неожиданной. Ведь в проливе между Оманом и Ираном уже разгорался военный конфликт: во время так называемой "танкерной войны" в 1980-х годах Ирак и Иран взаимно обстреливали грузовые суда. Этот конфликт побудил США организовать военное сопровождение. Благодаря этой мере нефть из региона по-прежнему поступала на мировой рынок, который и без того был хорошо обеспечен топливом. Таким образом, последствия удалось смягчить.
В 2026 году, когда разразилась война, также наблюдался избыток предложения сырой нефти. Именно по этой причине цена, хотя и сильно выросла, все еще остается ниже значений, достигнутых в 2022 году после начала военной операции России на Украине. Тогда цена барреля нефти марки Brent достигала 139 долларов. При этом сегодня из-за войны в Иране мировой рынок вынужден обходиться меньшим объемом нефти, чем тогда, когда речь шла о возможном эмбарго на поставки из России.
Одна из причин относительно низкой цены на нефть: ее устанавливают люди. Многие участники нефтяного рынка не хотят верить, что недопустимая ситуация может сохраняться в течение долгого времени. Они по-прежнему ожидают быстрого урегулирования конфликта — как раз потому, что длительный отказ от таких огромных объемов нефти и газа имел бы для мира серьезные последствия.
Однако момент открытия Ормузского пролива — это лишь краткосрочная проблема. Неизменным остается уверенность Ирана в том, что он способен с помощью примитивных средств блокировать судоходство в этом узком проливе. До начала войны режим в Тегеране, вероятно, полагал, что в случае необходимости он способен на это. А теперь он знает это наверняка.
Мир тоже это знает — особенно те страны, которые зависят от импорта ископаемого топлива. Европа уже пережила этот момент прозрения во время украинского кризиса, когда ей пришлось научиться покрывать потребности в природном газе из других источников, помимо России.
Альтернативные пути экспорта не решают основную проблему
Европейским странам это удалось, но другой риск устранить невозможно: страны, которые вынуждены закупать сырье на мировом рынке, подвержены глобальной конкуренции и уязвимы перед кризисами, которые разворачиваются далеко от них. Европа импортирует лишь небольшой объем СПГ из стран Ближнего Востока. Однако уже осенью, когда придется вновь наполнять сильно опустевшие хранилища природного газа, Старый Свет вступит в ценовую войну против Азии.
Кроме того, страны Персидского залива осознали, что экспорт их важнейших ресурсов висит на волоске. Осознавая последствия, они начнут инвестировать в новые экспортные маршруты в обход Ормузского пролива. Еще во время войны между Ираком и Ираном в 1980-х годах Саудовская Аравия построила трубопровод "Восток-Запад" до порта Янбу на Красном море.
Теперь Эр-Рияд смог неожиданно сильно увеличить объемы транспортировки по этому трубопроводу. Наряду с экспортным маршрутом Объединенных Арабских Эмиратов через порт Фуджейра этот трубопровод позволяет миру сократить дефицит нефти с 20 до 15% от ежедневного объема торговли.
Однако никакой гарантии абсолютной безопасности нет. Иран способен запускать дроны на большие расстояния. Саудовский трубопровод "Восток-Запад" уже становился мишенью для атак. Полной защиты от перебоев в поставках в этом нестабильном регионе не существует. Нефть и газ, вероятно, будут торговаться с надбавкой за геополитический риск даже после окончания войны.
Энергетический переход возвращается — на этот раз за пределами Европы
Чтобы обеспечить безопасность, необходимо снизить зависимость от импорта энергоресурсов. В отличие от ситуации, когда проблема диверсификации и устойчивости к энергетическим потрясениям касалась только Европы после начала конфликта на Украине, теперь она стала глобальной. Это стремление сохранится и после конфликта в Ормузском проливе.
Многие государства попытаются снизить зависимость от импорта. Это уже происходило после двух нефтяных кризисов 1970-х годов: западные страны отказались от нефти как топлива для производства электроэнергии и построили больше электростанций, которые работают на угле, природном газе и атомной энергии. Правительства создали государственные стратегические нефтяные резервы и поддержали разработку более экономичных автомобилей.
В ближайшие годы, вероятно, произойдет нечто подобное, причем наряду с нефтью теперь снизится привлекательность и сжиженного природного газа. Атомная энергетика еще сильнее вернется в повестку дня. Китай получит подтверждение целесообразности чрезмерного использования угольной энергии, и другие страны последуют его примеру, что будет иметь негативные последствия для окружающей среды и климата.
Однако, в отличие от той ситуации, которая сложилась 50 лет назад, сегодня возобновляемые источники энергии играют гораздо более значительную роль. Производство электроэнергии за счет ветра и солнца получит новый импульс, равно как и расширение электросетей и систем хранения энергии. У электромобилей появятся новые сторонники, которые будут стремиться сократить потребность в топливе для транспортного сектора.
В последние годы такие аргументы в пользу энергетического перехода, как защита климата и экономическая выгода, утратили свою актуальность. На смену им приходит новое, более весомое обоснование — энергетическая безопасность. Отказ от нефти и газа обсуждается во всех странах от Южной Кореи до Кении. Перемены потребуют времени и денег. Но благодаря им энергоснабжение мира станет более надежным.
Сейчас выигрывает Россия
По крайней мере, в среднесрочной и долгосрочной перспективе. В краткосрочной перспективе выигрывают другие экспортеры нефти и газа, поскольку страны-импортеры не могут отказаться от этих видов топлива в одночасье. Рост цен сдержит спрос, но лишь до определенной степени. Кроме того, необходимо восполнить стратегические запасы, которые сегодня истощаются.
Россия сможет продавать СПГ по более выгодным ценам, во всяком случае в Китай, но, вероятно, и в Европу. Соединенные Штаты расширят свою роль экспортера нефти и газа. Дональду Трампу, возможно, понравится эта перспектива — а может и нет, если дополнительные объемы, которые Америка поставляет на мировой рынок, не поступят на заправочные станции внутри страны. В любом случае, превратить Иран во вторую Венесуэлу, нефтяная промышленность которой находится под контролем Вашингтона, не удастся.
Напротив, уроки войны приведут к тому, что поставки энергоносителей в мире не будут так сильно зависеть от импорта ископаемого топлива. И медики, и экономисты знают: шок может стать стимулом для более здорового образа жизни.
57
Ну если Швейцария ускоренно откажется от нефти и газа, то плакать по ней будут только наши либералы.
49
Афтор - идиот.
