Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Все рычаги власти в Тегеране находятся в руках у КСИР, пишет автор статьи на сайте Bloomberg. Однако, считает он, это формирование хочет расстаться с частью полномочий, поскольку у него нет решения большинства внутренних проблем. Но для этого сначала нужно прекратить войну с США.
Судя по моим входящим сообщениям, многие сторонники идеи "завершить начатое" имеют неверное представление о том, как надо вести дела с Ираном. Они признают, что выбор между продолжением и завершением войны сводится к вопросу о том, хотим мы уничтожить Исламскую Республику или позволим ей и дальше нести беды и страдания иранскому народу и соседям. Но что, если для прекращения существования республики необходимо прекратить войну?
Конечно, нет никаких гарантий, что это произойдет. Но такое возможно в той же мере, как и другой вариант, предполагающий, что не сумев добиться смены режима в первые два месяца войны, США и Израиль смогут осуществить это еще через месяц боевых действий или чуть позднее. Ключевое различие состоит не в результате, к которому приведут два этих пути (он нам неизвестен), а в соответствующих издержках (о них мы знаем).
Возобновление военных действий приведет к колоссальным жертвам вдобавок к тысячам потерянных жизней, а также к разрушению инфраструктуры, уничтожению перспектив развития государств Персидского залива (по которым Иран неизбежно будет наносить ответные удары) и ослаблению мировой экономики. Со временем Иран может превратиться в несостоятельное государство, что является некоей формой смены режима. Но это бессовестно и недопустимо, поскольку создает огромную и неконтролируемую угрозу всему региону.
Американский президент Дональд Трамп сейчас негласно признает это, продлевая сроки прекращения огня, хотя говорил, что не будет этого делать, и позволяя иранским танкерам преодолевать якобы непреодолимую блокаду портов. Эти уступки имеют целью избежать столкновения с Корпусом стражей исламской революции и не допустить неизбежной в этом случае серьезной военной эскалации. Правда, не совсем ясно, какова цель: остановить войну или подготовиться к ее новой фазе.
Трамп говорит, что дает время "расколотому" руководству в Тегеране самому во всем разобраться, а потом прийти к нему с единым предложением о переговорах. Он прав в том, что режим, никогда не являвшийся монолитным, разошелся во мнениях в вопросе переговоров. Но он ошибается, говоря о том, что это означает. Сейчас иранские руководители спорят о том, как наилучшим образом обеспечить дальнейшее выживание режима после окончания войны.
Заявления Ирана о победе над США и Израилем столь же фальшивы, как и утверждения Трампа. Исламская Республика победила лишь в том смысле, что ей удалось выдержать первый натиск. Ее сторонники и руководители могут только надеяться на то, что Иран будет держаться и дальше. Но эта страна, находившаяся в тяжелом экономическом положении даже до начала американо-израильской воздушной операции, сегодня в гораздо худшем состоянии, чем до 28 февраля.
Как сообщило в среду агентство Bloomberg News, на спутниковых снимках видны значительные разрушения от воздушных ударов, особенно в Тегеране и в его окрестностях. Из 2 816 поврежденных зданий 65% — это промышленные, коммерческие или гражданские объекты. Ущерб нанесен сталелитейной и нефтехимической отраслям, особенно тем предприятиям, которые выпускают конечную продукцию. Соответственно, были вынуждены закрыться автомобильные, упаковочные и прочие заводы и фабрики, которые эти предприятия обеспечивают сырьем.
Иранцы знают это лучше всех, и казалось бы, власти предержащие должны стремиться к миру почти на любых условиях. Трамп точно в это верил, и он явно недоволен отказом Тегерана согласиться на его требования. Однако КСИР считает доказанным, что страна способна пережить любые воздушные удары. Именно условия мирной сделки определят, выживет режим или нет — и в Тегеране идут серьезные дебаты о том, как наилучшим образом обеспечить выживание после войны.
Старший научный сотрудник вашингтонского Института стран Персидского залива Али Альфонех еще до начала войны говорил о том, что Иран меняется с середины 2000-х годов, превращаясь из теократии в военное государство. Примерно за год до начала войны повседневное руководство Ираном начал осуществлять (сначала частично, а затем полностью) комитет из пяти человек, среди которых нет ни одного высокопоставленного священнослужителя.
Покойный верховный лидер Али Хаменеи передал этому совету из пяти членов полномочия по принятию и реализации решений, к которым он сам не хотел иметь никакого отношения. Среди прочего, это смягчение правил ношения женской одежды и заключенная в июне 2025 года сделка о прекращении огня, положившая конец американо-израильским авиаударам по иранским ядерным объектам. Сегодня в состав комитета входят президент Масуд Пезешкиан, спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф и глава судебной системы Голям-Хоссейн Мохсени-Эджей. В его составе также есть два представителя КСИР, имена которых не называются, хотя Альфонех, выступая во вторник на организованной Институтом Ближнего Востока конференции, сказал, что это бригадные генералы Ахмад Вахиди и Эбрахим Зольфагари.
КСИР нет нужды делиться властью с гражданскими. Но он хочет это сделать, так как у него нет ответов на большинство трудноразрешимых экономических проблем Ирана, и он не желает нести единоличную ответственность за провалы. В то же время он не готов к такому окончанию войны, которое лишит КСИР будущего. А это, с его точки зрения, означает лишь одно. Любая сделка должна обеспечить источник финансирования, будь это прямые репарации от США (этого не произойдет) или новые денежные потоки, полученные за счет взимания платы в Ормузском проливе, отмена санкций либо любой другой перевод финансовых средств, названный предпочтительным для Трампа эвфемизмом.
Кроме того, КСИР, как и Трампу, нужна некая осязаемая победа, на которую он мог бы указать пальцем в оправдание войны, спровоцированной действиями корпуса за последние 20 лет и даже более. Ему также нужны гарантии, что ни Израиль, ни США не возобновят воздушные удары, и что Ирану позволят сохранить те элементы сдерживания, которые у него остались, начиная с ракетно-ядерных программ и заканчивая существенно ослабленной сетью региональных марионеток.
Вот почему Вахиди в этом месяце отозвал иранских переговорщиков из Исламабада, которые просто выразили желание обсуждать такие марионеточные силы. И именно поэтому КСИР отказывается идти на новый раунд переговоров, пока США не умерят свои требования, такие как поставленное Тегерану условие забыть обо всех вышеуказанных гарантиях.
Стоит прислушаться к доводам Галибафа в защиту переговоров, с которыми он выступил 18 апреля на государственном телевидении Ирана. Его формулировок с многочисленными ссылками на мученичество и Бога вполне достаточно, чтобы напомнить вам, каков это режим. Галибаф стремится спасти режим посредством дипломатии, называя ее просто еще одним "способом ведения сражений". Он пытается убедить КСИР и преданных сторонников режима, что переговоры эффективнее, чем провоцирование самой мощной армии мира на новые карательные действия. Однако он ни в коем случае и никогда не станет выступать за капитуляцию, на которой настаивают США и Израиль.
Обе стороны в иранских внутренних дебатах хотят сохранить власть. Обе хотят вывести страну из международной изоляции, которая стала одной из основных причин экономических бед и страданий Ирана. В данном случае дипломатия (немного изменим затасканный штамп) — это ведение войны другими средствами. Даже если соглашение не будет достигнуто — потому что соглашение даст КСИР средства для выживания — истинное искусство заключения сделок Трампа будет заключаться в том, чтобы использовать не ограниченное по времени прекращение огня таким образом, чтобы режим в Тегеране встал лицом к лицу со своей экономикой и со своим народом.
