Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Большинство беженцев с Украины не собираются возвращаться из Европы на родину, пишет "Украинская правда". Но государству и его чиновникам нужна "кормовая база". Поэтому Киев заинтересован в том, чтобы положение беженцев за рубежом ухудшилось — тогда кто-то из них приедет назад.
Михаил Дубинянский
Если активные боевые действия на Украине будут продолжаться, то к концу 2029 года в Европе останутся 5,16 миллиона украинских беженцев: 99% от нынешнего количества. При условии компромиссного и хрупкого мира не вернутся домой 56% наших соотечественников. А в случае безоговорочной победы Украины и возвращения территорий эта цифра может сократиться до 32%.
Такие оценки приведены в исследовании, которое недавно презентовало Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев. И, пожалуй, наиболее показателен самый оптимистичный из приведенных вариантов.
Он выглядит фантастикой. Но ожидается, что даже при реализации этого фантастического сценария каждый третий беженец все равно не вернется. Это подчеркивает глубину вызовов, стоящих перед страной.
В последнее время об отечественной депопуляции говорят часто и охотно. При этом вспоминают и наших беженцев в ЕС, и потенциальных иммигрантов (чье возможное появление уже спровоцировало ксенофобскую истерию), и свободный выезд юношей до 23 лет, и многое другое. Реже акцентируют внимание на том, что в этой истории разные группы украинских граждан находятся в заведомо неравных условиях.
Полномасштабный конфликт разделил наших соотечественников на штатских и военнослужащих; на выездных и невыездных; на тех, кто покинул страну, и тех, кто остался на Родине. Но кроме того они еще отчетливее очертили водораздел, наметившийся задолго до их начала. Между украинцами, которым очень трудно или даже невозможно обойтись без Украины, и украинцами, для которых это вполне осуществимая задача.
Возьмем типичного отечественного чиновника или силовика. Украина дает ему власть и влияние. Украина делает его важным человеком.
Украина нередко предоставляет ему доступ к коррупционной ренте. Без Украины он все это теряет — и ни одна страна Европы не предложит ему аналогичные возможности.
А вот для преуспевающего отечественного айтишника подобной проблемы обычно не существует. В другой точке планеты он может быть не менее успешен, чем на Украине.
Многим образованным украинцам вне Украины приходится несладко. Их жизненные достижения слишком тесно привязаны к отечественному гуманитарному пространству. Добиться такого же положения на чужбине для них почти нереально: мешают языковые, культурные, социальные и прочие барьеры.
А вот простой работяга востребован везде. Ему легко продать себя на европейском рынке труда, и его умелые руки будут оплачиваться выше, чем в Украине.
Для пожилого человека, прожившего всю жизнь на украинской земле, вынужденная эмиграция часто становится психологической пыткой. Ему слишком тяжело адаптироваться к чужой стране, чужим обычаям, чужим правилам. В большинстве случаев у него нет ни моральных, ни физических сил начинать все с чистого листа.
А вот для энергичной украинской молодежи эмиграция — это шанс. Молодым парням и девушкам гораздо проще влиться в чужой социум и найти себя вне Украины.
Когда речь заходит об украинской депопуляции, важно не поддаваться эмоциям и отделять идеологическое от практического.
Идеология побуждает нас рассматривать привязанность к Украине сквозь призму патриотических чувств. Однако на практике эта привязанность или ее отсутствие могут быть обусловлены и более прозаическими обстоятельствами.
Украинский языковой омбудсмен становится никем без Украины. Украинский лауреат Шевченковской премии теряет свой авторитет без Украины. Но украинский строитель, сварщик или сантехник вполне может обойтись без Украины — и жить лучше, чем на Родине.
При этом люди, привязанные к Украине, объективно нуждаются в тех, кто привязан к ней намного меньше.
Государственному чиновнику нужны налогоплательщики, которые будут его содержать. Интеллектуалу нужны обычные работяги, которые будут обустраивать его быт. Старику нужны молодые люди, которые будут зарабатывать для него пенсию. Зато обратной зависимости обычно не наблюдается.
Украинец, который способен преуспеть вне Украины, не испытывает острой нужды в родных чиновниках, пенсионерах или публичных интеллектуалах.
Логика и здравый смысл подсказывают, что для сдерживания депопуляции следует бороться именно за таких людей: за тех, кто действительно может выбирать между Украиной и чужбиной. Нужно предлагать им рациональные аргументы в пользу Родины. Находить для них соответствующие стимулы. Создавать для них привлекательные условия. В перспективе это более важная задача, чем поощрение тех, кто точно не обойдется без Украины в силу обстоятельств или патриотических убеждений.
Однако де-факто мы наблюдаем диаметрально противоположную картину.
Политический класс, который без Украины лишается карьерных перспектив и кормовой базы.
Гуманитарная интеллигенция, которая без Украины вряд ли сможет сохранить нынешний социальный статус.
Национальные активисты, которые без Украины потеряют свою значимость.
Именно эти люди формируют нашу публичную повестку и определяют государственный курс. И, как правило, они стремятся сделать Украину максимально привлекательной для самих себя и своих единомышленников, а не для сограждан, которые могут самореализоваться без Украины.
Активное ядро, привязанное к Украине, восприняло начало полномасштабного конфликта как шанс построить идеальную страну по собственному вкусу. Приоритеты и настроения этой части общества сразу же вышли на первый план. А интересы безыдейных обывателей, способных прожить без Украины, зачастую просто игнорируются. Более того, такие граждане регулярно становятся объектом публичного хейта. Например, нередко звучат призывы ограничить в правах тех, кто покинул Родину в разгар конфликта. Или вообще наказывать их лишением украинского гражданства — хотя совсем не факт, что для них это станет наказанием.
Безусловно, кому-то такой подход покажется справедливым. Украинское государство должно ориентироваться на тех, кто по-настоящему им дорожит, а не ублажать тех, кто готов променять его на безопасную заграничную жизнь!
Но это как раз тот случай, когда справедливость становится синонимом неэффективности. Потому что обескровленной Украине уже сейчас не хватает людей, а в период восстановления эта нехватка будет ощущаться еще сильнее.
Есть ли шанс решить проблему депопуляции, не меняя подходы к государственной политике?
Есть ли вероятность, что блудные сыны и дочери Украины все-таки выберут Родину, которая пренебрегает их интересами и не готова заботиться об их комфорте? Чисто теоретически — да. Это вероятно в том случае, если возможности для самореализации украинцев вне Украины резко сократятся.
В 1940-х—1960-х молодому израильскому государству оказались объективно выгодны антисемитские акции в странах Ближнего Востока и Северной Африки. В результате на планете заметно уменьшилось число евреев, способных обойтись без Израиля. Многочисленные еврейские общины Ирака, Сирии, Йемена, Египта, Алжира, существовавшие веками, фактически исчезли. Израиль же получил сотни тысяч репатриантов — лояльных граждан, налогоплательщиков и солдат.
А в 2020-х украинское государство оказалось заинтересовано в том, чтобы украинцам за пределами Украины жилось как можно тяжелее.
Об этом неприятно и не принято говорить, но сегодня Украине выгодно, чтобы ее граждан за рубежом притесняли и унижали. Чтобы их воспринимали как людей второго сорта. Чтобы им на каждом шагу вставляли палки в колеса.
Как ни печально, но в ближайшие годы для Киева будет актуален принцип "чем хуже, тем лучше". Чем хуже будут относиться к украинцам на чужбине, тем сильнее сузится круг граждан, способных обойтись без Украины. И тем больше наших соотечественников не покинут страну или вернутся на Родину при первой возможности. Даже если эта Родина не способна окружить их заботой и вниманием.
