Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Ряд европейских стран намерены прекратить прием в качестве беженцев украинских мужчин призывного возраста, пишет Berliner Zeitung. Судя по всему, между Киевом и его партнерами уже заключена негласная сделка на этот счет.
Марта Гавришко
Несколько стран ЕС хотят ограничить право на защиту для украинских мужчин. За этим скрывается неудобный вопрос о европейских ценностях.
В марте 2027 года истекает срок действия временного статуса защиты, который предоставляет ЕС украинским беженцам. Сейчас он распространяется на 4,33 миллиона граждан Украины, более четверти из них — взрослые мужчины. Большинство правительств стран ЕС поддерживают продление этого статуса. Однако ряд государств настаивают на ограничении защиты для вновь прибывающих мужчин призывного возраста — от 23 до 60 лет.
"Для нас крайне важно предоставить украинцам защиту. В то же время конфликт должен завершиться победой. Поэтому принципиально важно, чтобы больше мужчин оставались на Украине и участвовали в боевых действиях", — заявил министр по делам миграции Швеции Йохан Форселль.
Сходной позиции придерживаются Польша и Австрия. Министр внутренних дел Германии Александр Добриндт также высказался за прекращение автоматического предоставления защиты украинцам призывного возраста.
Тем самым он присоединился к неоднократным призывам канцлера Фридриха Мерца к Зеленскому сдержать приток таких мужчин в Германию. "Именно об этом украинцы нас и просят", — заявил еврокомиссар по вопросам миграции Магнус Бруннер.
Его слова дали редкую возможность увидеть, что между европейскими и украинскими политическими элитами, по-видимому, существует негласная договоренность относительно судьбы украинских мужчин. Их все чаще воспринимают не как граждан с правами и свободой воли, а скорее как потенциальное пушечное мясо.
Бегство от боевых действий или от призыва?
Запрос Украины не вызывает особого удивления. Самая острая проблема измученной боевыми действиями страны — нехватка личного состава. После сообщений о том, что более 300 тысяч военнослужащих дезертировали или самовольно оставили часть, правительство засекретило соответствующие данные. Активисты задокументировали тысячи случаев насильственной мобилизации.
В то же время уполномоченный Верховной рады по правам человека Дмитрий Лубинец и военный омбудсмен Ольга Решетилова неоднократно выражали обеспокоенность из-за призыва мужчин с тяжелыми физическими, психическими или связанными с наркотической зависимостью заболеваниями. Кроме того, почти не проходит и дня без сообщений о попытках уклонения от призыва или бегстве из страны.
На этом фоне усилия ЕС по ограничению защиты выглядят как попытка вернуть не желающих идти на службу мобилизованных в систему, которая отчаянно нуждается в людях. Несмотря на ограничения, украинским мужчинам по-прежнему удается добираться до Европы. Около 60% украинцев, прибывших в Германию за последние 16 месяцев, составляли мужчины призывного возраста.
Это люди, которые не хотят ни убивать, ни быть убитыми и не считают себя расходным материалом в конфликте, который они отвергают. Европейские политики это прекрасно понимают. Тем не менее многие из них все чаще видят в этих мужчинах не беженцев, а стратегический кадровый резерв, чье место скорее на поле боя, чем в Европе.
Ограничение статуса преследует ясную цель: сохранить для мобилизации больше мужчин, поддержать усилия Киева в конфликте и ослабить Россию без отправки западных военнослужащих. Такая политика является не только политически проблемной, но и сомнительной с правовой точки зрения. Она противоречит принципу недискриминации по признаку пола и возраста и ставит серьезные вопросы о правах отказников от военной службы.
10.05.2026
ЕС: кто имеет право получать защиту?
Еще серьезнее то, что такая политика подорвала бы целостность системы защиты беженцев. Европа не отказывает в защите мужчинам призывного возраста из Сирии, Афганистана и других зон боевых действий. Почему к украинским мужчинам нужно относиться иначе?
Европейские политики регулярно ссылаются на права человека, личную свободу и человеческое достоинство. Но когда речь заходит об украинцах, которые бегут от той же неопределенности, что и все остальные пострадавшие от конфликтов, многие внезапно переходят с языка правовой защиты на язык военной необходимости. Это избирательный гуманизм.
Сострадание ставится в зависимость от условий. Право получать защиту для одних считается само собой разумеющимся, а для других оказывается предметом торга. Между Киевом и его европейскими партнерами вырисовывается негласная сделка: украинских мужчин больше не должны воспринимать как жертв конфликта, а обязаны рассматривать как ресурс.
Тем самым у них отнимают право на самостоятельный выбор и сводят к инструментам государственной политики. Однако ни Украина, ни ее западные союзники не обладают моральным правом решать, чьими жизнями можно пожертвовать ради стратегических целей.
Права человека либо универсальны, либо это вообще не права.
