Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европейцы решили, что опосредованная война против России без ограничений — рабочий вариант, пишет RS. Здесь они допустили ошибку: судя по всему, очень скоро западный столицы ждет болезненное прозрение.
Мэтью Блэкберн (Matthew Blackburn)
Осторожность сменилась безапелляционной уверенностью в том, что любым конфликтом можно безошибочно управлять. И ярче всего это проявилось в европейском подходе к России.
Когда западные лидеры покидали саммит "Семерки" в Эвиане, рассуждая о "стратегическом пробуждении в поддержку Украины", ночное небо над Москвой озарилось сполохами горящего нефтеперерабатывающего завода всего в пятнадцати километрах от Кремля. Беспрецедентный удар украинского беспилотника по российской столице на Западе встретили скорее с молчаливым одобрением, чем с тревогой.
В самые напряженные моменты холодной войны западное государственное управление опиралось на здоровый страх неизвестного. Сегодня это благоразумие сменилось уверенностью в том, что любым конфликтом можно безошибочно управлять. Знаменитое изречение Франклина Рузвельта "Единственное, чего мы должны бояться, — это самого страха" относится к экономической панике времен Великой депрессии. Однако в современной Европе эту сентенцию опрометчиво перенесли в сферу ядерных угроз.
Воцарившийся в Европе консенсус заключается в том, что удары в глубокий тыл России — относительно недорогой способ надавить на Москву и вынудить ее прекратить огонь. Эксперты внушают нам, что Европа может безопасно дирижировать военными действиями, а налогоплательщики возьмут на себя все расходы.
Эта точка зрения решительно игнорирует риски, сопряженные с крахом архитектуры глобальной безопасности. В отличие от эпохи холодной войны, когда сверхдержавы уважали субординацию и соблюдали четкие "красные линии", сегодня исторические барьеры ослабли. Европейской коалиции не хватает как согласованного руководства, так и механизмов контроля за эскалацией. Поэтому риск, что конфликт выльется в масштабную войну, гораздо выше, чем принято считать.
Об этом свидетельствует его траектория, которая с 2022 года характеризуется неуклонной эскалацией под видом контроля. Европейские государства взяли на себя основную ответственность за поддержку Украины, а конфликт выходит на новую, более опасную стадию.
Украинская стратегия Европы на втором сроке Трампа
Западная коалиция в поддержку Украины распалась с возвращением Трампа в Белый дом. В 2025 году европейские лидеры предложили создать "коалицию желающих" для развертывания сил и постепенной интеграции Украины в формирующееся пространство безопасности Европейского союза после прекращения огня. По сути, они потребовали, чтобы Россия остановила боевые действия, пожертвовав преимуществом на поле боя.
После саммита Трампа с Владимиром Путиным на Аляске стало ясно, что навязать эти требования Вашингтон не сможет, и Европа сменила подход. Ее лидеры согласились покрыть расходы на оружие американского производства, нарастить собственный выпуск, ужесточить санкции и надавить на Москву посильнее, чтобы та согласилась на прекращение огня.
Не имея возможности проводить масштабные наземные наступления, Украина свела стратегию к следующему: обеспечить защиту передовых позиций и одновременно увеличить издержки России за счет глубоких ударов. Эти атаки стали более масштабными даже после того, как инаугурация Трампа ознаменовала разворот США к урегулированию за столом переговоров. Самой громкой стала операция "Паутина", в ходе которой украинские беспилотники поразили российские авиабазы, повредили стратегические бомбардировщики, входящие в российскую ядерную триаду. В то время Киев отрицал, что в декабре 2025 года нанес удар по резиденции Путина на Валдае, однако в недавнем открытом письме Зеленский вызывающе пригрозил российскому руководству "дискомфортом", намекая на способность Украины наносить удары по государственным парадам и резиденциям руководителей.
Конфликт без четких границ
Удары по стратегическим объектам и руководству ядерной державы были беспрецедентны в эпоху холодной войны. Начиная с захвата британцами российского танкера Smyrtos и заканчивая недавним предупреждением Зеленского о том, что "Москва будет гореть" — барьеры рушатся в прямом эфире. Что еще хуже, процесс принятия решений на Западе в настоящее время раздроблен между различными субъектами: утверждается, что в каждом конкретном случае Киев запрашивает разрешение на глубокие удары у Пентагона и отдельных европейских министерств обороны.
Нынешняя европейская стратегия предполагает, что Москва перенапряжена и слаба и потому наверняка убоится расширения конфликта и будет поддерживать его в текущих рамках. Это подтверждает мнение о том, что постепенные качественные изменения в военной поддержке вынудят Москву к прекращению огня. Ключ к этому — перенос украинского производства беспилотников в Европу, где предприятия будут в безопасности от российских авиаударов. Более совершенные беспилотники европейского производства уже доступны Киеву, а ракеты большой дальности НАТО будут производиться по лицензии непосредственно на европейских и украинских производственных площадках. Киев блестяще воспользовался этой схемой, исходя из того, что у России связаны руки.
Но удары в глубокий тыл ставят Кремль перед дилеммой. До сих пор Москва явно воздерживалась от уничтожения ключевой инфраструктуры Украины разрушительными ударами беспилотников и ракет. Эта сдержанность обусловлена не отсутствием военных возможностей, а просчитанной политической логикой: если Москва ужесточит удары по энергосистеме и водоснабжению Украины, это спровоцирует гуманитарный крах и пиар-катастрофу — и будет в корне противоречить заявлениям Кремля об освобождении "братского народа". Кроме того, это сплотит общественное мнение Запада в поддержку боевых действий. Таким образом, не в пример неограниченной и жестокой воздушной кампании Израиля в секторе Газа, Россия действовала сдержанно, чтобы сохранить политическую позицию.
И все же здесь кроется угроза. Если Москва заключит, что Киев воспользовался ее сдержанностью и наносит серьезный и унизительный ущерб самому сердцу России, ее расчеты изменятся. Вместо того чтобы атаковать украинскую инфраструктуру, Москва может глубокими ударами устранить асимметрию и восстановить сдерживание, нацелившись на подлинный источник новых возможностей Украины: европейские логистические центры и производственные мощности.
Даже ограниченный ответный удар России по территории Европы станет серьезным испытанием для коллективной политической воли Старого света. В случае стремительного обмена ударами по принципу "око за око" Европейский арсенал средств ПВО и ракет окажется под напряжением. Удар по европейским государствам стал бы последней попыткой Путина поменяться ролями. Европу охватит паника, а ее лидеры бросятся искать ответ — такой, чтобы не переступить при этом ядерного порога.
Этого сценария еще можно избежать. Глубокие удары должны обостриться еще больше. Однако мы не должны рассчитывать, что Путин обратится с просьбой о мире под давлением все более разрушительных, но по-прежнему локальных глубоких ударов. Вместе с тем, чем больше ударов наносится по Москве, тем вероятнее становится ответный удар России по Европе. Чтобы избежать этого кошмарного сценария, европейские лидеры должны вернуться к азам урегулирования конфликтов и сделать ставку на дипломатию, чтобы как можно скорее вернуть стратегические барьеры.
Восстановление баланса
Паралич дипломатических отношений сделал Европу уязвимой. Согласованный в Лондоне на прошлой неделе план из пяти пунктов послужит наглядной иллюстрацией: потребовав безоговорочного прекращения огня наряду с размещением иностранных войск в качестве гарантии безопасности, "Евротройка" фактически перечеркнула перспективу скорых переговоров.
Чтобы преодолеть эту политическую инерцию, предстоит развеять миф, будто Европа справится с этим беспрецедентным противостоянием, не прибегая к дипломатии и безо всяких последствий для себя. Необходима решительная перезагрузка: европейские лидеры должны договориться о четких мерах контроля за эскалацией, довести их до сведения Москвы и открыть действенные дипломатические каналы. Текущая линия фронта может послужить отправной точкой для переговоров, однако главной проблемой остается поиск компромисса между требованием Москвы о нейтралитете Украины и планами Европы на ее интеграции.
Создание дипломатической базы и новой архитектуры безопасности — это не капитуляция и не сокращение поддержки обороны Украины. Сдерживание и дипломатия идут рука об руку. Четкий дипломатический курс — это единственный механизм, способный обеспечить стабильность и предсказуемость европейской безопасности, вместо того чтобы рисковать переменчивыми "красными линиями".
Однако разработка такого курса потребует стратегической зоркости и политической смелости, которых у нынешнего руководства Европы решительно не наблюдается. Без основополагающей перезагрузки Европа рискует на собственном горьком опыте убедиться, что опосредованная война без самоограничений — это не мудрое государственное управление, а авантюризм.
Об авторе: Мэтью Блэкберн — старший научный сотрудник Норвежского института международных отношений, входит в исследовательскую группу по Восточной Европе и Азии. Его исследования посвящены внутренней и внешней политике России, а также событиям, связанным с конфликтом. В настоящее время возглавляет проект "Идеологическая продукция, политические результаты и практика путинизма военного времени"
18
Увы, но при ВВП ударов по Гейропе мы не дождёмся...
15
Когда же США и ЕС начали думать, что у кремлёвских нет "красных линий"? После оплаты выборов Порошенко и постмайданной Рады за счёт бесплатных поставок российского газа с мая по середину июня 2014 года? После котлеопольдовских Минсков (один и два)? После отказа поддержать "русскую весну" в Донбассе и "стрелковцев"? После остановки разгрома ВСУ в Иловайске и Дебальцево? После пахабени "Стамбула-0"? После демонстративного потопления крейсера "Москва" британским Harpoon, завезенным через мост в Затоке из Румынии? После лоховской "Зерновой сделки"? После "секретной" Дохи, обернувшейся кровью Курска? После неоднократных безнаказанных атак по авиационной составляющей российской ядерной триады, выставленной напоказ по договору об СНВ? После многократных безответных обстрелов ЗАЭС? После четырёхлетнего спасания Днепропетровской промышленной агломерации - салорейховского "Рура", по совместительству совковой Новой Хазарии? После пары волшебных "Интервью с Такером Карлсоном", ценой в Сирию и базы-заложницы? Или, таки, после "Вони Анкориджа" прошлым летом? Вот же кремлёвский "бином Ньютона"! Голову сломаешь. (((:
Обсудить
