Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война США против Ирана стала самым ярким примером наступления новой эпохи, в которой энергоносителями не только торгуют: за них дерутся, пишет The National Interest. Старые альянсы распадаются, а новые только начинают создаваться, но мир уже стал совершенно иным.
Скотт Макдональд (Scott B. MacDonald)
Алехандро Тренчи (Alejandro Trenchi)
Война в Иране не привела к глобальной энергетической катастрофе, но обострила тенденцию по перекройке альянсов, мировой торговли и национальной безопасности.
Война в Иране вписывается в общую картину: рост цен на энергоносители был и остается главной проблемой национальной безопасности для мировой экономики. Пандемия коронавируса повлекла за собой серьезные сбои в энергоснабжении и масштабную реструктуризацию. Эти тенденции продолжились в ходе конфликта на Украине и усилились после войны в Иране — а также в результате революции в области искусственного интеллекта (ИИ). Хотя идеология, создание многосторонних альянсов и перемена климата также остаются немаловажными факторами глобальной геополитики, наличие надежных источников энергии по важности превосходит их все.
Энергетический фактор — основная причина перехода администрации Трампа на ископаемые виды топлива, в основном на нефть и газ. В этой области США являются сверхдержавой. Их конкуренты, Китай и Россия, вынашивают собственные энергетические планы, тогда как другие страны вынуждены вести геоэкономическую игру, основанную на энергетической безопасности, по-новому. Борьба идет за снижение рисков в поставках энергии и разработку более эффективных решений.
Энергетическая безопасность уже была важным политическим вопросом для Трампа на первом сроке, а также при администрации Байдена. Однако на втором сроке Трампа этот вопрос стал еще более актуальным. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной без лишнего шума в декабре 2025 года, один из пунктов подчеркивает стержневую роль энергетики: “Мы хотим создать самый надежный, производительный и инновационный энергетический сектор в мире, способный не только стимулировать экономический рост Америки, но и стать одной из ведущих экспортных отраслей страны”.
С учетом перемен, вызванных конфликтами на Украине и в Иране, а также сдвигов во внутренней политике, США стали мировым лидером по экспорту нефти. Кроме того, они — крупнейший экспортер СПГ. В этом качестве они удовлетворили 58% потребностей Европы в 2025 году. На устранение урона, нанесенного катарским заводам по производству СПГ в Рас-Лаффане, уйдет от трех до пяти лет, что устраняет крупного конкурента США в этой области.
Еще один элемент энергетической политики США — стремление снизить зависимость от Китая в области важнейших полезных ископаемых, включая редкоземельные металлы, многие из которых незаменимы для ИИ-революции. Эта самая ИИ-революция — еще один фактор, подталкивающий политику США к модернизации энергосистемы и инвестициям в горнодобывающие компании. Среди последних следует упомянуть сделку на сумму 1,4 миллиарда долларов с горнодобывающей компанией и производителем магнитов Vulcan Elements, по условиям которой Управление стратегического капитала Министерства обороны США предоставит прямой кредит на сумму 620 миллионов долларов. Магниты, в производстве которых господствует Китай, используются для преобразования кинетической энергии в электрическую.
Даже не имея официальной энергетической политики, США пристально следят за изменениями в мировой энергосистеме, оценивают сопутствующие геополитические риски и реагируют на них, ослабляя регулирование и оказывая финансовую поддержку различным горнодобывающим компаниям. Это стратегическое мышление сказалось самым непосредственным образом на действиях США в Венесуэле и Иране.
Стратегия энергетической безопасности Китая
Китай уделяет особое внимание энергетике как краеугольному камню национальной безопасности. От нее напрямую зависит его цель — стать мировым гегемоном. Хотя Китаю пришлось отказаться от более проблемных поставщиков нефти, таких как Иран и Венесуэла, он нарастил импорт российской нефти и газа, а китайские нефтяные компании активно участвуют в разведке и эксплуатации месторождений нефти и газа в таких странах, как Ангола, Аргентина и Гайана.
Не менее важны развитие альтернативной энергетики, включая ветровую и солнечную, лидирующие позиции в добыче и переработке важнейших полезных ископаемых, а также производство аккумуляторов большого размера. Китай без зазрений совести периодически ограничивает экспорт редкоземельных элементов в США, Японию и Европу, чтобы напомнить о своем господстве в области, насущно необходимой для высоких технологий, потребительской электроники и военной техники, а также возобновляемой энергетики и аккумуляторов.
Экономическая политика Китая, воплощенная в инициативе “Один пояс — один путь”, представляет собой целенаправленную пропагандистскую деятельность. Пекин оказывает адресную помощь другим странам в освоении энергетических ресурсов, которые в итоге может использовать сам. Это особо заметно по глобальным инвестициям Китая в энергетику: с 2015 года его официальные учреждения ежегодно выделяют в среднем более 55 миллиардов долларов на энергетические проекты в развивающихся странах.
Наконец, Китай все настойчивее предъявляет претензии в Южно-Китайском море, где находятся огромные залежи нефти и природного газа. Филиппины и Вьетнам находятся на переднем крае этой проблемы, и обе страны в качестве противовеса развивают более тесное военное сотрудничество с США.
Нефть и газ остаются геополитическими инструментами России
Российские запасы нефти и газа — одни из крупнейших в мире, и Москва поставляет свое сырье, в частности, Китаю и Индии. Кроме того, Россия по-прежнему экспортирует его и в Европу, обеспечивая примерно 6% потребностей ЕС в сжиженном природном газе, несмотря на санкции и регулярные атаки Украины на ее энергетическую инфраструктуру. Вне всяких сомнений, Кремль ждет того дня, когда трубопроводы в Европу заработают вновь. И в Европе есть люди, которые этому обрадуются: партия “Альтернатива для Германии” ратует за возобновление импорта российской нефти и газа, чтобы сбить цены на энергоносители (старая проблема дороговизны) и побороться с перебоями в поставках из-за войны в Иране. Что характерно, “Альтернатива” лидирует в общенациональных опросах.
Влияние войны в Иране на энергетику остального мира
Война с Ираном упрочила позиции США в сфере добычи нефти и природного газа. Эта тенденция также привела к росту других производителей нефти в Западном полушарии — таких, как Аргентина, Бразилия, Канада, Гайана, Суринам и Венесуэла. На самом деле в Западном полушарии сейчас добывается больше нефти, чем на Ближнем Востоке.
Переменчивый энергетический ландшафт вынудил задуматься об укреплении сотрудничества даже давних южноамериканских соперников — Аргентину и Чили. Совсем недавно они построили трубопровод из главной энергетической провинции Аргентины Вака-Муэрта к чилийским портам, откуда углеводороды будут экспортироваться на азиатские рынки. Также разрабатываются планы по увеличению экспорта аргентинского газа и нефти в Бразилию.
Европе грозит новая эра энергетической уязвимости
Сочетание пандемии коронавируса, конфликта на Украине и войны в Иране в целом пошло на пользу Западному полушарию, однако Европе нанесло большой ущерб. Более того, складывается ощущение, что на энергетическом фронте удары сыплются градом — несмотря на неослабное продвижение возобновляемых источников энергии. Основные проблемы европейской энергетической безопасности остаются прежними: непреходящая уязвимость перед глобальным торговым шантажом (со стороны России и стран Персидского залива) и нестабильные рынки нефти и газа (говорить о "шантаже" со стороны России на фоне односторонних санкций Запада как минимум странно, — прим. ИноСМИ).
Важной переменой для Европы стало то, что она отошла от России, диверсифицировала закупки и развивает отношения с другими производителями нефти и газа, установив новые энергетические отношения, особенно в Западном полушарии. В 2024 году европейские нефтеперерабатывающие компании закупили 66% от общего объема нефтяного экспорта Гайаны — на 62% больше, чем в 2023 году. Значительные перспективы имеет Суринам: французская TotalEnergies и американская APA вложили 10,3 миллиарда долларов, чтобы наладить там добычу в аналогичных объемах. Европа может стать естественным покупателем легкой суринамской нефти. Африканские нефтегазовые компании также охотно заключат партнерства с европейскими коллегами.
© AP Photo / Altaf Qadri
Нефтяные танкеры и грузовые суда в Ормузском проливе
Азия ускоряет диверсификацию энергетики после очередного шока
Азиатские страны вновь застиг врасплох очередной энергетический шок. Самыми зависимыми от ближневосточной нефти оказались Индия (45% от ее потребности), Южная Корея (57%) и Пакистан (78%). Многие из этих стран развивают новые каналы поставок и вкладываются в альтернативные варианты.
Пожалуй, активнее всего вопросами энергетической безопасности занимается Япония. Хотя 77% сырой нефти Япония получает с Ближнего Востока, в последние годы она сократила свою зависимость от ближневосточного СПГ, который проходит через Ормузский пролив, до 6% своих энергетических потребностей. Кроме того, она внесла разнообразие в список поставщиков нефти и газа, развивает как атомные, так и угольные электростанции и сохраняет внутренние перерабатывающие мощности. Нефтяной фактор обусловил активность Японии в морских делах в Азии, особенно в Южно-Китайском море.
Государства Ближнего Востока ищут альтернативу Ормузскому проливу
На Ближнем Востоке война также вызвала серьезные изменения. Все актуальнее становится снижение рисков, связанных с прежней нефтегазовой инфраструктурой. Многие страны и прежде ослабляли зависимость от нефти и газа и диверсифицировали свою деятельность в других секторах экономики, однако с некоторых пор они также стремятся избежать Ормузского пролива для выхода на мировые рынки. Саудовская Аравия и ОАЭ работают над тем, чтобы обойти Персидский залив путем дальнейшего развития трубопроводов с выходом в Красное море или Индийский океан. Саудовская Аравия и Турция подписали соглашения о строительстве железнодорожной линии, которая со временем может протянуться до Омана и послужит маршрутом в обход Ормузского пролива.
Также предпринимаются усилия по обеспечению безопасности цепочек поставок в обход Израиля, который многие считают дестабилизирующим фактором, как и Иран. Боевые действия между Израилем и “Хезболлой” в Ливане поднимают вопросы о политических рисках, связанном с газовыми месторождениями Восточного Средиземноморья (в водах Кипра, Ливана, Израиля и Египта).
Последним событием, связанным с энергетическим аспектом национальной безопасности, стал выход Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) из Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в мае. Замысел ОАЭ заключался в том, чтобы получить бóльшую свободу действий в решении вопросов безопасности с США и Израилем, нарастить добычу нефти и учесть изменение национальных интересов относительно Саудовской Аравии. Однако в этом есть и важный геоэкономический элемент. Как отмечает старший аналитик GlobalData Бинди Пател, “этот беспрецедентный выход из ОПЕК ослабил коллективные стабилизационные рычаги альянса, перенеся основные обязанности по управлению мировой добычей нефти непосредственно на Саудовскую Аравию”.
Перемены в глобальных инвестициях в энергетику на руку Африке
Перемены в энергетическом ландшафте не обошли стороной Африку. Война в Иране послужила большей части континента тонким напоминанием о том, что нельзя упускать из виду взаимосвязь между энергетической зависимостью и экономической уязвимостью, которая приводит к росту инфляции, увеличению торгового дефицита и социальным волнениям. В то же время война сделала Африку более привлекательной для нефтегазовых проектов: ожидается, что в период с 2025 по 2030 год по всему континенту начнется реализация 176 нефтегазовых проектов с совокупным объемом инвестиций порядка около 284 миллиардов долларов. Роль Африки как поставщика энергоресурсов также усилилась благодаря открытию глубоководных месторождений нефти в Намибии и Танзании, а также ускоренному строительству трубопроводов. Хотя африканские страны имеют собственный набор геополитических рисков, они расположены относительно далеко от Ирана и Израиля и не находятся под санкциями, в отличие от России.
Искусственный интеллект и будущее глобальной энергетической безопасности
Важно подчеркнуть, что глобальный энергетический переход продолжается и займет еще несколько десятилетий. При этом альтернативные источники энергии не заменят нефть и газ, а послужат дополнением для создания более крупного энергетического комплекса, ориентированного главным образом на выработку электроэнергии. Это также имеет геополитические последствия, поскольку касается перемены климата, права на водопользование, морского права и освоения космоса. Суть в том, что в условиях меняющейся глобальной энергетической системы, где главным приоритетом для политиков выступает энергетическая безопасность, важны любые источники энергии. Революция в области искусственного интеллекта лишь усиливает важность этого фактора.
Революция ИИ преображает глобальную энергетическую систему. Ее потребности в энергии огромны — начиная от центров обработки данных и заканчивая полезными ископаемыми, надежной выработкой электроэнергии и отлаженными транспортными системами. Один из примеров пересечения энергетической геоэкономики и геополитики — планы администрации Трампа по переносу 40% тайваньских мощностей по производству полупроводников в США к 2029 году. Это потребует увеличения выработки энергии, поскольку полупроводниковая промышленность — одна из наиболее энергозатратных отраслей.
Будущие геополитические риски могут спровоцировать следующий глобальный энергетический кризис
Война в Иране увенчала вереницу крупных событий, формирующих глобальную геоэкономику. Пандемия коронавируса, конфликт на Украине и война в Иране — всё это первые шаги к более масштабным событиям, которые уже не за горами. Грядут новые потрясения: возможно, Венесуэла попытается подмять под себя Гайану; возобновятся военные действия между США и Ираном; вспыхнет еще одна война на Ближнем Востоке; на энергетическую сеть США обрушится крупная системная кибератака; начнется конфликт в Африканском Роге с последствиями для судоходства в Красном море; вспышка Эболы перекинется на нефтедобывающие районы Африки.
Сбои также возможны, если Вашингтон аннексирует Гренландию — захочет ли Европа в таком случае покупать основную часть своей нефти и газа у США? Кроме того, проблемы могут возникнуть в случае попытки Китая захватить Тайвань. В этом случае энергетика будет играть решающую роль, а стратегическое значение Малаккского пролива как артерии для поставок нефти в Китай с Ближнего Востока возрастет многократно. Такой поворот событий так или иначе вовлечет Японию, Сингапур, Малайзию, Индонезию и, возможно, Индию.
Самое интересное только начинается, поскольку страны сталкиваются с расколом глобализации и обновленной трактовкой национальной безопасности, обусловленной потребностями в энергии и большей готовностью использовать военные средства для достижения поставленных целей. Наличие безопасных и стабильных источников энергии служит подушкой безопасности в мире войны всех против всех по Гоббсу. В рассуждениях о дальнейшем развитии мировой энергетики и геоэкономической системы решающим может оказаться крылатое изречение Бенджамина Франклина: “Провалив подготовку, вы готовитесь к провалу”.
Об авторах:
Доктор Скотт Макдональд — главный экономист Smith's Research & Gradings и научный сотрудник Карибского политического консорциума. Ранее работал в Управлении валютного контроля, Credit Suisse, Donaldson, Lufkin and Jenrette, KWR International и Mitsubishi Corporation.
Алехандро Тренчи — аспирант по политологии Университета Флориды. Бывший директор по исследованиям и программам в Global Americans. Бакалавра международных исследований Университета Уругвая и магистр политологии Лейденского университета.
