Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На Западе рассекретили архивы, позволяющие немцам найти информацию о нацистском прошлом своих предков, пишет FT. Нужно лишь ввести данные человека и посмотреть, был ли у него членский билет НСДАП. Интерес оказался огромным: поисковой системой уже воспользовались миллионы человек, отмечается в статье.
Итак, партийные архивы теперь доступны в интернете. Теперь немцы могут узнать факты о нацистском прошлом своих предков, однако вопросов у них ничуть не убавилось — наоборот.
В прошлом году я навещала бабушку в доме престарелых в Германии, и мы перебирали старые фотографии, которые она хранила в коробке из-под обуви. Среди свадебных снимков цвета сепии и выцветших лиц давно покойных двоюродных дедушек я нашла снимок, который врезался в мою память. На нем бабушка — еще маленькая девочка — улыбалась в камеру, а ее волнистые пряди волос выбивались из-под фуражки, на которой безошибочно читалась эмблема в виде орла, сжимающего в лапах свастику.
Бабушке, должно быть, было лет шесть или семь, когда она надела папину фуражку — он служил в Вермахте, вооруженных силах нацистской Германии. Возможно, тогда они виделись последний раз: вскоре его отправили на Восточный фронт, где он и погиб в 1945 году в лагере для военнопленных на территории современной Польши. Сегодня она его почти не помнит. Я попыталась представить себе мужчину, чья форма так не сочеталась с улыбкой его маленькой дочурки на фотографии. Кем же был мой прадед — истовым нацистом, насильно забритым срочником или чем-то средним?
Как и у многих немцев, родившихся после Второй мировой войны, у меня весьма смутные представления о жизни предков в нацистской Германии. В 1945 году бабушка и дедушка были совсем еще детьми. Большинство их скудных историй — пересказ того, что им рассказывали оставшиеся в живых родители. После войны большинство немцев — как на Востоке, так и на Западе — попытались похоронить прошлое и считали 1945 год началом новой эры. К тому моменту, когда их дети и внуки начинали задавать вопросы, нередко было уже слишком поздно.
В немецкой памяти есть один занятный парадокс: большинство немцев весьма осведомлены о нацистской эпохе как таковой благодаря особому вниманию к этой теме в системе образования — но при этом мы совершенно не знаем истории собственных семей.
Большинство из нас так и не нашло времени или желания копаться в собственном прошлом. В конце концов, всегда хватало общих, заранее готовых объяснений произошедшего. Молчание переживших эпоху нацизма в сочетании с появлением в послевоенные десятилетия общенационального повествования, которое преподавалось в школах и музеях, позволило в некоторой степени отстраниться от мрачной и леденящей душу истории. Но сейчас все кардинально меняется. Живая память о 1930-х и 1940-х меркнет вместе с тем, как уходят люди, и представление немцев об этой эпохе меняется под воздействием неподдельного интереса и расширенного доступа к источникам.
В начале апреля газета Die Zeit запустила страницу, где любой желающий может найти полностью оцифрованные документы Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП), как официально называлась организация Адольфа Гитлера. В мае ее примеру последовало другое издание, Der Spiegel. Теоретически эти сведения не новы. Физически личные дела хранятся в Федеральном архиве, и получить к нему доступ можно по предварительному заявлению. Как историк, я не раз это проделывала ради исследования, но мне никогда не приходило в голову в партийных списках своих родственников.
Прорыв для широкой общественности пришел из-за границы. Национальное управление архивов и документации США располагает микрофильмами с архивными копиями и обнародовало их в начале этого года. Затем Die Zeit и Der Spiegel с помощью искусственного интеллекта обработали информацию о более чем 12 миллионах личных дел и создали удобный интерфейс с возможностью поиска. Теперь любой желающий может ввести данные любого человека и посмотреть, был ли у него членский билет НСДАП.
Когда об этом стало известно, сайт Управления рухнул от наплыва любопытных. Уже к концу апреля оцифрованный архив посетило более полутора миллионов человек. Die Zeit сообщила о “миллионах” посетителей своей поисковой системы. Воодушевившись огромным интересом немецкой общественности, журнал Der Spiegel опубликовал статью под заголовком “Был ли дедушка нацистом?” и пригласил видных немецких политиков поделиться, что они узнали о своих отцах и дедушках и что они при этом чувствовали.
Ветеран партии Зеленых и бывший министр сельского хозяйства Ренате Кюнаст написала, что воспользовалась поисковой системой “почти сразу же, потому что давно хотела узнать, состоял ли кто-нибудь из моих предков в НСДАП”. Она выяснила, что ее отец Вилли Кюнаст вступил в партию в 1933 году, когда Гитлер стал канцлером. “Это не стало для меня шоком, — призналась она, — но все равно меня поразило, и с тех пор я постоянно об этом думаю”.
Кюнаст не припоминает, чтобы в молодости она спрашивала отца, был ли он нацистом или нет, и подозревает, что вместо ответа получила бы оплеуху. “После войны моя семья, как и многие другие, — размышляла она, — хранила молчание, словно сговорившись”. Отец умер в 1995 году и унес свою историю с собой в могилу. Кюнаст отправилась в архив за ответом, но такое чувство, что у нее лишь прибавилось вопросов: “Почему отец вступил в партию? Был ли он нацистом по убеждениям? Я не знаю”, — рассуждает она.
Когда я вводила в строке поиска имя и дату рождения прадеда, я на мгновение застыла. Мне правда нужно знать, состоял ли он в нацистской партии? И если да, то чтó мне дадут эти знания? Когда я, наконец, нажала “поиск”, то ничего не нашлось. Я проверила других предков по папиной и маминой линии — результат был одинаковым. Оглядываясь назад, я понимаю, что это и неудивительно. Все они были выходцами из рабочего класса — а эта группа, можно сказать, была в нацистском движении “недопредставлена”. Многие рабочие или поддерживали левых — от коммунизма до социал-демократов — или вообще чурались политики.
© AP Photo / U.S. Office of War Information
Женщина приветствует нацистского диктатора Адольфа Гитлера в 1938 году
Но общие закономерности ничего не скажут о конкретном человеке. Как Кюнаст не может объяснить, почему ее отец вступил в нацистскую партию в 1933 году — когда многие делали так скорее из оппортунизма, чем в идеологическом раже — так и я не могу сказать, почему мои прадеды от этого воздержались. Вместе с тем они могли совершить ужасные злодеяния на Восточном фронте — для этого не требовался партийный билет. А может, они ничем таким себя не запятнали. Без дальнейших исследований сведения о членском билете не дает полного представления о степени вины этих лиц в пособничестве гитлеровскому режиму.
Более того, в некоторых случаях эта информация может даже вводить в заблуждение. Рассмотрим случай Карла Вейриха, продавца канцелярских товаров, который упоминается в моей недавней книге “Веймар”. Что необычно для его класса, он так и не вступил в нацистскую партию. Но он временно был “покровителем” печально известной организации СС и жертвовал небольшие суммы организации, управлявшей сетью концлагерей. Между тем его имя не значится в поисковой системе — что, по-видимому, должно его оправдывать.
И наоборот, другой персонаж моей книги, владелец отеля Артур Шмидт, фигурирует в архивах как обладатель членского билета номер 3 743 593, вступивший в партию ее в 1936 году. Но история превратила его в жертву режима. Жена Артура, Роза, была еврейкой и позже сгинула в Освенциме. Ни Вайрих, ни Шмидт не вписываются в рамки априорных суждений, которые дает простой поиск в архиве от Die Zeit.
Вместе с тем упрощенный доступ к архивам нацистской партии, если его использовать с подобающим вниманием и включить в более обширные исследования, все же может стать мощным двигателем культурных изменений. Люди, пережившие 1930-е и 1940-е, зачастую не хотели делиться своим опытом, и в результате будущие поколения понимают прошлое как нечто абстрактное, что касалось “немцев” в целом, а не их семью в частности. Простые и удобные поисковики всколыхнули более личный интерес.
Послевоенные поколения уже предпринимали попытки разобраться с историей, особенно в Западной Германии в конце 1960-х и начале 1970-х годов, когда всемирная волна студенческого активизма слилась с типично немецкими вопросами вины, ответственности и подведения итогов в общежитиях от Франкфурта до Западного Берлина. Но эта дискуссия была сильно накалена с моральной точки зрения: студенты, преимущественно левых взглядов, призывали родителей к ответу и заставляли оправдываться, исходя из того, что на месте старших они поступили бы совершенно иначе.
Прошедшие с тех пор годы могут прояснить больше нюансов. В то же время сейчас мы живем в мире, где рост популярности крайне правых партий, особенно “Альтернативы для Германии”, всколыхнул волну интереса к прошлому в поисках закономерностей и объяснений, как и почему обычные люди во времена кризиса ударяются в радикализм. Сейчас, когда история все больше отдаляется от нас, одновременно становясь все более актуальной, мы наблюдаем, во-первых, желание понять, а во-вторых, сделать выводы, сберечь знания о произошедшем, и извлечь веские уроки — а не пытаться от этого откреститься.
Доступ к архивам нацистской партии сам по себе не может дать ответов на прежние вопросы, которые послевоенные поколения немцев задают о своих предках, зато, безусловно, поставил новые. Такой интерес к истории можно лишь приветствовать. Разобраться в том, что побуждало людей принимать те или иные решения в прошлом, — первый шаг к тому, чтобы не повторять их ошибки в настоящем.
