Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Сегодня киевский режим вынужден держать оборону сразу на трех фронтах: на земле, в небе и в борьбе за общественное доверие, сообщает Al Jazeera. При этом назревающий внутриполитический кризис может оказаться для Зеленского опаснее, чем неудачи на поле боя.
Набиль аль-Джубайли (نبيل الجبيلي)
Серьезность этапа, который переживает Украина, сегодня определяется уже не только количеством километров, на которые российские войска способны продвигаться, а прежде всего способностью Киева одновременно справляться с тремя фронтами противостояния. Эти три битвы — на земле, в небе и за доверие внутри самого государства — все заметнее влияют на устойчивость власти и становятся ключевым испытанием для украинского руководства.
Хотя российские войска продолжают продвигаться и добиваются прорывов, украинская оборона пока не рухнула. Похоже, российская стратегия заключается в том, чтобы использовать время как оружие: держать украинскую армию в постоянном напряжении, заставлять ее защищать длинный фронт и постепенно истощать ее человеческие резервы, боеприпасы и оборонительные возможности. Вместе с тем продолжаются удары по городам, портам, энергетической инфраструктуре и промышленным объектам.
С этой точки зрения успех Москвы определяется не только количеством территорий, которые ей удается занять, но и той ценой, которую противник вынужден платить за каждый километр продвижения. Россия располагает более значительными человеческими и промышленными ресурсами, смогла перестроить экономику под нужды СВО и нарастить производство боеприпасов, беспилотников и ракет.
Что касается Украины, она по-прежнему в значительной степени зависит от поставок оружия и финансовой поддержки из-за рубежа. Это сделало ее способность продолжать борьбу зависимой от политических решений, которые принимаются не только в Киеве, но и в Вашингтоне, Брюсселе и других западных столицах.
Украинской армии удалось остановить наступление России на отдельных направлениях, однако эти успехи не превратились во всеобъемлющую стратегическую инициативу. После провала украинского контрнаступления Киев постепенно сместил акцент: от попыток вернуть утраченные территории — к задаче удержать оставшиеся позиции. Это показывает разрыв между политическими заявлениями и реальными возможностями, которыми располагает страна на поле боя.
Этот сдвиг проявляется и в новой тактике Украины, направленной на поражение объектов в российском тылу с помощью беспилотников. К 20 июля были предприняты сотни попыток нанесения ударов в направлении Москвы и прилегающих районов, при этом целями становились объекты логистической инфраструктуры, нефтяной отрасли и гражданские объекты.
Хотя эти операции обладают определенным информационным и военным значением, а также свидетельствуют о развитии украинских технических возможностей, по своему воздействию они остаются прежде всего инструментом информационного давления и не приводят к существенному изменению баланса контроля над территориями.
Удар по складу или объекту на территории России может нанести ущерб, но он не решает главных проблем Украины: нехватки военнослужащих, потерь боеприпасов и утраты территорий, которые перешли под контроль Москвы.
Расширение ударов вглубь России дает Москве дополнительный повод для усиления ракетных атак по украинским городам и объектам. Сейчас Украина сталкивается с комбинированными атаками беспилотников, мобильных и баллистических ракет, цель которых — истощить систему ПВО и заставить ее использовать дорогостоящие ракеты-перехватчики против менее дорогих российских целей. В этом и проявляется одна из наиболее опасных слабостей Украины.
Киев не может одновременно с одинаковой эффективностью защищать столицу, порты, энергетические объекты, аэропорты, военные предприятия и линию фронта. По мере того как Россия расширяет список целей, украинскому руководству приходится выбирать между защитой городов и защитой армии. При этом современные системы перехвата, особенно Patriot, по-прежнему зависят от решений союзников и наличия поставляемых ими ракет.
Трудности Зеленского не ограничиваются только военной сферой. Увольнение министра обороны Михаила Федорова вызвало широкий резонанс, поскольку его считали одним из ключевых представителей военной модернизации и борьбы с коррупцией. Его имя также связывали с развитием программы дронов и реформой системы оборонных закупок. Отставка усилила ощущение, что Зеленский все хуже справляется с разногласиями внутри правительства и военного руководства.
В нескольких сообщениях говорилось о серьезных разногласиях по вопросам ведения войны и модернизации вооруженных сил между Федоровым и главнокомандующим ВСУ Александром Сырским. Вместо того чтобы урегулировать этот конфликт внутри государственных структур, руководство страны в итоге отправило министра в отставку. Это решение вызвало протесты: более тысячи человек собрались на митинг у здания офиса Зеленского, а действия власти подверглись критике со стороны политических и общественных кругов.
Эти события, возможно, еще не свидетельствуют о народном восстании против Зеленского, но их значение трудно игнорировать. Сам факт протестов в стране, находящейся в состоянии вооруженного конфликта и под постоянной угрозой атак, указывает на уровень недовольства, при котором страх обвинений в подрыве единства общества уже не способен полностью сдерживать общественную реакцию. Это происходит после нескольких лет усиления президентской власти, отсрочки выборов и сокращения пространства для обычной политической конкуренции в условиях вооруженного конфликта.
Ситуация вокруг Федорова вновь напомнила об увольнении бывшего главнокомандующего ВСУ Валерия Залужного, который пользовался большой популярностью в обществе. После ряда случаев отстранения влиятельных или независимых фигур усиливаются подозрения, что Зеленский боится не только военных неудач, но и появления возможных политических конкурентов после окончания вооруженного конфликта. В результате кадровые изменения в правительстве и армии начинают восприниматься не просто как административные решения, а как часть более глубокого кризиса доверия между президентом, военными и обществом.
Западная поддержка уже не имеет того политического импульса, который был в начале вооруженного конфликта. Все большая часть нагрузки ложится на Европу и Канаду, а помощь все чаще зависит от бюджетных решений, выборов и возможностей оборонной промышленности. Даже объявление о выделении десятков миллиардов долларов не означает, что необходимое оружие будет быстро доставлено или поступит в количестве, достаточном для нужд фронта.
Между объявленными пакетами помощи и реальными поставками боеприпасов, систем ПВО и военной техники по-прежнему существует значительный разрыв. При этом дальнейшая поддержка Украины все больше связывается с проведением реформ, борьбой с коррупцией и соблюдением верховенства права. Эти темы становятся особенно чувствительными для союзников Зеленского на фоне кадровых решений и усиления влияния его ближайшего круга.
Главная опасность для Киева заключается в общей траектории вооруженного конфликта. Россия способна продолжать боевые действия в течение длительного времени, тогда как Украине на каждом новом этапе требуется все больше военнослужащих, ресурсов и вооружения просто для поддержания статус-кво.
В итоге Украина сталкивается с одним из самых серьезных испытаний с начала конфликта. Речь идет не о скором захвате Киева российскими войсками, а о риске затяжного противостояния, в котором Москва может постепенно наращивать преимущество за счет большего количества ресурсов и способности выдерживать длительную борьбу.
Зеленский, который построил свою легитимность на обещаниях сопротивления и возвращения территорий, теперь сталкивается с необходимостью отвечать на сложные вопросы: почему конфликт затягивается? Почему меняется руководство? И почему цели сместились с освобождения территории к сохранению устойчивости линии фронта?
Возможно, самая большая опасность для Зеленского заключается в том, что главный вопрос в украинском обществе может измениться: вместо "Как нам победить?" все чаще будет звучать "Как долго мы еще сможем продолжать?" Когда общество начинает задавать такие вопросы, это говорит о том, что кризис доверия к политическому руководству может стать не менее серьезной проблемой, чем сам вооруженный конфликт.
