Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Протесты в Киеве — лишь симптом более глубокого кризиса власти, пишет колумнист BZ. Автор статьи анализирует, почему ослабление парламента в условиях конфликта, контроль над СМИ и санкционная политика ставят под вопрос будущее демократии на Украине.
Клаус Бахман (Klaus Bachmann)
Несколько дней подряд тысячи человек, в основном молодежь, выходили на акции протеста в Киеве. Эти события попали даже в вечерние выпуски новостей в Европе. Участники митингов выступали против отставки популярного молодого министра обороны Михаила Федорова и требовали смещения главнокомандующего вооруженными силами Украины Александра Сырского.
За этими событиями стоит противостояние в высшем эшелоне власти Украины. Федоров — молодой, энергичный политик, которого общество прежде всего связывает с внедрением беспилотников и современных технологий в ведение боевых действий. Сырский представляет старшее поколение, сформировавшееся еще в советской Украине, и считается сторонником традиционной тактики боя с использованием танков и крупных сухопутных соединений.
Важно отметить, что стиль ведения боевых действий Федорова требует современных технологий и в значительной степени избегает стратегии "мясорубки", при которой плохо обученные сухопутные войска массово отправляют под огонь противника. Именно такая тактика, по мнению критиков, ассоциируется с Сырским. Поэтому многие молодые украинцы называют его "мясником".
Однако кадры из Киева не отражают всей картины. Акции протеста выглядели эффектно, но были весьма небольшими по масштабу. Рассматривать их как "признак силы гражданского общества Украины" оснований нет. В Киеве протестовали несколько тысяч человек, а в ряде крупных областных центров, по данным украинских СМИ, на улицы вышли лишь несколько сотен.
© REUTERS / Thomas Peter
Протесты в Киеве против отставки главы Минобороны Федорова, 16 июля 2026 г.
На самом деле речь идет о конфликте внутри правящей верхушки, в котором проигрывающая сторона пытается заручиться поддержкой улицы. В последний раз подобное удалось во время "оранжевой революции" более 20 лет назад и событий Евромайдана в 2014 году. Однако нынешние акции с ними несопоставимы.
Их цель заключается не в смене текущей власти, а во вмешательстве в спор внутри руководства страны. Вопрос о том, победит ли Сырский или Федоров, отлично подходит для газетных колонок и обсуждений в социальных сетях, но сам по себе не угрожает ни правительству, ни политической системе Украины.
Вместе с тем он отвлекает внимание от гораздо более важного вопроса: кто и каким образом сегодня разрешает подобные конфликты на Украине? Очевидно, что не парламент. Тогда кто именно? И здесь неизбежно возникает следующий вопрос: остается ли Украина демократическим государством?
Коррупция — больше не проблема
Этот вопрос имеет не только теоретическое значение. От ответа на него зависит одно из ключевых условий возможного вступления Украины в Европейский союз.
После смены правительства в Венгрии начались переговоры по отдельным разделам переговорного процесса о евроинтеграции. Однако более важными, чем вопрос о соответствии защиты прав потребителей на Украине нормам ЕС, являются так называемые "копенгагенские критерии", принятые после масштабного расширения союза в 2004 году: демократия, рыночная экономика и исполнение законодательства ЕС. К ним относятся верховенство закона, права человека и защита меньшинств.
Многие, услышав слово "Украина", прежде всего вспоминают о коррупции. Однако сегодня именно этот социальный феномен уже не является главным препятствием. Европейский союз не требует, чтобы страна-кандидат полностью избавилась от коррупции. Он требует наличия устойчивых государственных институтов, способных предотвращать преступления и наказывать виновных. Иначе Италия и Греция никогда не стали бы членами ЕС.
На Украине такие институты существуют. Однако именно здесь — хотя и не только здесь — скрывается главная проблема. Государство может оставаться демократическим, несмотря на высокий уровень коррупции. Однако оно может быть относительно свободным от коррупции и одновременно являться недостаточно демократичным.
Большинство людей связывают демократию исключительно с выборами. Если выборы проходят регулярно, относительно честно и позволяют голосовать за разных кандидатов, страну считают демократической. При этом сменяемость власти, положение оппозиции и уровень государственного давления нередко остаются вне внимания.
Однако демократия — это не только выборы. Прежде всего это система контроля над властью, позволяющая привлекать руководителей государства к ответственности. Никто не сможет контролировать даже демократически избранного руководителя, если тот обладает конституционной неприкосновенностью и одновременно контролирует полицию, армию и судебную систему. И это возвращает нас к Украине.
Жила-была президентская демократия
После обретения независимости первым президентом Украины стал председатель парламента. Вскоре в стране сложилась президентская республика, напоминавшая американскую или французскую модель. Депутатов избирали граждане, однако именно всенародно избранный президент во многом определял состав будущего правительства. Он назначал премьер-министра, формировал парламентское большинство из различных фракций, распределяя должности и политические привилегии, а также договариваясь с олигархами, финансировавшими избирательные кампании нужных ему депутатов.
В Верховной раде — однопалатном парламенте Украины — идеологические различия зачастую служили лишь внешним прикрытием. Существовали и левые, и правые партии, но одновременно депутаты постоянно переходили из одной фракции в другую. Парламентские объединения могли распасться или возникнуть буквально за одну ночь, если об этом между собой договаривались сильные политики. Среди них была и одна влиятельная женщина — "газовая королева" Юлия Тимошенко, которая сегодня уже не играет прежней роли.
Все они монополизировали определенные сектора экономики и крупные корпорации. Их представителей волновала не идеологическая составляющая их курса, а скорее обеспечение защиты своих интересов, интересов своего региона и своего экономического сектора от других олигархов и правительства. Президент, как правило, сам не был олигархом, а скорее выступал в роли посредника между конкурирующими олигархами. Виктор Янукович был первым президентом, который хотел сам стать одним из них, но быстро потерпел неудачу.
В такой системе президент был пауком в центре паутины государственной политики. Так продолжалось до событий Евромайдана 2014 года, последующего присоединения Крыма к России и вооруженного столкновения в Донбассе.
После бегства Януковича в Россию его "Партия регионов" фактически распалась. Одни депутаты покинули страну, другие скрылись, третьи перешли в иные парламентские фракции. Верховная рада сформировала временное правительство во главе с Арсением Яценюком и приняла закон "О санкциях", оказавший большое влияние на дальнейшее развитие событий.
Этот закон позволял конфисковывать имущество физических лиц и компаний, замораживать их активы, запрещать въезд в страну, отзывать лицензии и вводить другие ограничения независимо от того, соответствовали ли такие меры международному праву и касались ли они иностранных граждан или граждан Украины. И самое главное — решения принимал не парламент, где у правительства Яценюка тогда не было устойчивого большинства, а Совет национальной безопасности и обороны Украины по указу парламента, президента, Национального банка, правительства либо Службы безопасности Украины. После подписания президентом санкции вступали в силу немедленно. [...]
Однако механизм санкций позволял без парламентского контроля закрывать и отчуждать даже телевизионные каналы — как русскоязычные, распространявшие российскую повестку, так и те, которые лишь критиковали украинское правительство.
Под санкции попал даже Петр Порошенко*, избранный президентом Украины в июне 2014 года. Хотя во время своего президентства и после перехода в оппозицию он занимал даже более националистическую и антироссийскую позицию, чем Зеленский, это не помешало применить к нему санкции. Порошенко* также является олигархом, хотя и сравнительно менее влиятельным. Свое состояние он заработал на производстве, продаже и экспорте кондитерских изделий.
После того как Донбасс оказался под контролем пророссийских сил, он продолжил закупать уголь из региона. Позднее суд заморозил его имущество по подозрению в государственной измене. В 2021 году против него было возбуждено уголовное дело. Судебный процесс продолжается до сих пор, однако обвинительного приговора так и не было. Тем не менее Зеленский своим указом ввел против Порошенко* санкции и заморозил его активы. Многие восприняли это как акт политической мести: в 2019 году Порошенко* безуспешно пытался переизбраться на второй срок, но проиграл Зеленскому.
В Киеве расмотрели апелляцию по делу экс-президента Украины П. Порошенко
В правовом государстве санкции можно оспорить в суде. Однако и это создает проблему. Санкции начинают действовать немедленно, поскольку вводятся в обход парламента и судебной системы, тогда как суды зачастую отменяют их лишь спустя долгое время. На Украине Верховный суд отменяет такие решения лишь в исключительных случаях. С 2017 года из 461 дела суд рассмотрел около 200. До сих пор санкции отменялись только тогда, когда в указе президента была допущена ошибка в личности фигуранта либо имелись формальные нарушения. Проверять содержание президентских указов о санкциях судьи начали лишь после того, как в 2026 году Европейский суд по правам человека обязал их это делать. Даже апелляционный иск Петра Порошенко* Верховный суд отклонил.
Жило-было правовое государство
Все это происходило еще до начала конфликта с Россией. Тогда Зеленский располагал устойчивым большинством в Верховной раде, сформированным депутатами его партии "Слуга народа". Название партии восходит к одноименному сатирическому телесериалу, благодаря которому Зеленский стал известен широкой публике.
Однако вскоре после начала конфликта это большинство распалось. Необходимые для принятия решений голоса стали собирать уже не через руководство парламентской фракции, а непосредственно из офиса президента. Значительная часть политического влияния Андрея Ермака была обусловлена именно этим.
Затем произошло нечто весьма показательное, хотя и совсем не по тем причинам, о которых тогда писали СМИ. Зеленский решил изменить порядок работы двух до того независимых государственных органов — Национального антикоррупционного бюро Украины (НАБУ) и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП). Предполагалось, что САП будет подчинена генеральному прокурору, который входит в систему исполнительной власти. В результате обе структуры, созданные после Евромайдана в 2014 году, лишились бы независимости. Вместо контроля над правительством они сами оказались бы под его контролем через генерального прокурора.
Решение вызвало широкий общественный резонанс. Практически сразу после этого Зеленский отказался от своих планов и почти полностью восстановил прежний порядок. В то время это также преподносили как "свидетельство силы украинского гражданского общества", хотя и в тот раз в крупнейших городах протестовали лишь несколько тысяч человек, преимущественно молодежь. Вероятнее всего, причиной отказа от реформы стало давление со стороны США, Европейского союза и иностранных правительств.
© AP Photo / Efrem Lukatsky
Акция протеста против нового законопроекта, предложенного Владимиром Зеленским по НАБУ и САП, с требованиями о восстановлении независимости антикоррупционных органов страны. Киев, 24 июля 2025 года.
Независимая антикоррупционная система важна не только как гарантия того, что иностранная финансовая помощь будет использоваться по назначению. Она также является одним из институциональных требований Копенгагенских критериев для вступления в ЕС. После этого Зеленский потребовал от депутатов своей партии в Верховной раде в течение нескольких дней принять закон, полностью отменявший только что одобренные по его же инициативе изменения.
За первый закон проголосовали 263 депутата, включая представителей оппозиционных фракций. За его отмену высказался уже 331 депутат. И это событие западные СМИ также представили как доказательство силы гражданского общества. При этом почти никто не задался вопросом, насколько свободны и независимы парламентарии, которые без возражений поддерживают столь резкую смену позиции правительства.
Следует учитывать и другое обстоятельство. Формально парламентское большинство партии "Слуга народа" существует лишь на бумаге еще с 2022 года. Чтобы набрать 263 голоса за ограничение полномочий НАБУ и САП, офису президента пришлось буквально собирать их по одному, стараясь не привлекать лишнего внимания и не вызывать недовольства зарубежных партнеров. Формально президентское большинство в Верховной раде также существует лишь на бумаге. Согласно статье 83 Конституции Украины, если парламентское большинство распадается, в течение 30 дней должна быть создана новая коалиция. В противном случае президент получает право распустить парламент.
Однако в условиях военного положения проведение новых выборов запрещено. Поэтому депутаты делают вид, что прежнее большинство продолжает существовать, чтобы сохранить свои мандаты, а президент не распускает Верховную раду, поскольку после этого не сможет назначить новые выборы. В результате возникла парадоксальная ситуация.
Многие депутаты вообще перестали приходить на голосования. Они продолжают пользоваться всеми преимуществами депутатского статуса, практически не выполняя своих обязанностей, поскольку уверены, что никаких последствий не будет. Можно ли вообще считать парламентом то, что по приказу Зеленского спровоцировало беспорядки в Киеве?
Парламент самораспускается
Согласно Конституции Украины, Верховная рада состоит из 450 депутатов. Именно столько парламентариев было избрано на выборах 2019 года. Из них 43 депутата представляли партию "Оппозиционная платформа — За жизнь", созданную на базе политической силы Виктора Януковича — "Партии регионов". В июне 2022 года деятельность этой партии была запрещена судом. Часть ее депутатов была арестована, часть покинула страну, и лишь немногие сформировали новую парламентскую фракцию. С тех пор около 60 депутатов сложили полномочия либо умерли. Подобное случается и в других парламентах. Однако на Украине освободившиеся места невозможно заполнить, поскольку в условиях военного положения выборы проводить нельзя.
При этом по некоторым депутатам даже трудно понять, продолжают ли они исполнять свои обязанности. Они получают зарплату, но в парламенте практически не появляются.
В настоящее время Верховная рада насчитывает менее 400 депутатов даже с учетом тех, кто систематически пропускает заседания. Таким образом, парламент Украины постепенно сокращается и в значительной степени управляется из офиса президента. Рост влияния президентской администрации хорошо заметен по расходам на ее содержание. В 2025 году они увеличились на 30%, тогда как расходы на Верховную раду выросли менее чем на 7%.
Казалось бы, существует еще и четвертая ветвь власти — средства массовой информации. Однако именно здесь ситуация становится парадоксальной, если не абсурдной. Конфликт настолько изменил расстановку сил среди украинских олигархов, что они практически утратили свое влияние. Однако именно это стало новой проблемой для демократии и свободы слова.
Демонтаж олигархической системы
Каждые президентские выборы в Киеве сопровождались перераспределением влияния между олигархами. Сферы влияния перераспределялись, возникали новые альянсы: одни олигархи теряли позиции, другие, напротив, укреплялись, а кто-то время от времени оказывался за решеткой. Порой за новый порядок боролись и силовыми методами — тогда происходили покушения и похищения. [...]
Удар по украинской олигархической системе нанесло постепенное сближение страны с ЕС после 2014 года. Таким системам необходимы монополии. При отсутствии конкуренции производители товаров и услуг могут удерживать высокие цены и получать значительную прибыль даже при низком качестве продукции. На едином рынке ЕС такая модель приводит лишь к потере рыночных позиций.
Часть этих доходов возвращалась тем, кого западные СМИ обычно называют "гражданским обществом": аналитическим центрам, фондам, общественным организациям, средствам массовой информации, интернет-изданиям и благотворительным структурам.
В Германии любой человек, сотрудничающий с аналитическим центром, как правило, знает, к какой партии или группе интересов он близок. На Украине же обычно было известно, какой олигарх стоит за той или иной общественной структурой. Олигархи не терпят конкуренции в бизнесе, однако охотно соперничают друг с другом за политическое влияние. Именно этот механизм обеспечивал на Украине плюрализм средств массовой информации. Правда, свобода мнений заканчивалась там, где начинались коммерческие интересы владельца. Пока журналисты не затрагивали бизнес своего покровителя, они могли писать практически обо всем: об изменении климата, экологии, коррупции в Верховной раде, международной политике или светской хронике.
© AP Photo / Evgeniy Maloletka
Владимир Зеленский отвечает на вопросы СМИ в ходе пресс-конференции в Киеве, Украина. 25 февраля 2024 года.
Однако расследования прокуратуры в отношении Дмитрия Фирташа, например, становились запретной темой, если только сам Фирташ не заказывал подобную публикацию. Как уже было сказано, государство может быть одновременно коррумпированным и демократическим или вовсе не подходить ни к одной из этих категорий.
Украина была коррумпированной страной, но одновременно сохраняла политический плюрализм. Можно сказать и иначе: она оставалась плюралистической именно потому, что была коррумпированной.
Олигархи за решеткой — разнообразию мнений конец
После начала конфликта в 2022 году мир украинских олигархов изменился до неузнаваемости. Дмитрий Фирташ, который считался одним из покровителей "Партии регионов", с 2014 года находился под стражей в Вене после того, как власти США запросили его экстрадицию. Он был освобожден в марте этого года, когда Венский высший областной суд принял подтверждение от белорусского посольства, через которое Минск, по-видимому, пытался предоставить ему дипломатический иммунитет.
Однако его политическое влияние на Украине практически исчезло. Депутаты, ориентировавшиеся на него, разошлись по разным политическим силам, имущество Фирташа конфисковано, а запрос США о его выдаче по-прежнему остается в силе. Игорь Коломойский*, который, предположительно, контролировал до 40 депутатов от партии "Слуга народа", находится под стражей на Украине с 2023 года. Почти все активы Рината Ахметова, некогда самого богатого и влиятельного украинского олигарха, сегодня якобы находятся на территориях, присоединенных к России. Его главный промышленный актив — металлургический комбинат "Азовсталь" в Мариуполе — был практически полностью уничтожен в ходе боевых действий.
В заметных масштабах сохранили свое состояние лишь Виктор Пинчук, которого считают близким к Зеленскому, и Петр Порошенко*, по-прежнему располагающий собственной парламентской группой в Верховной раде. До 2022 года украинским олигархам было необходимо владеть собственными средствами массовой информации, чтобы оказывать давление на власть и бороться с конкурентами. Однако после начала конфликта эта система перестала существовать.
В течение нескольких месяцев все пророссийские СМИ, остававшиеся на рынке после 2014 года, были запрещены и лишены собственности. Все основные телеканалы объединились в единый информационный марафон, поочередно готовя выпуски новостей. Независимо от того, какой канал включал зритель, он видел один и тот же информационный продукт — "Телемарафон". Со временем определения "пророссийский" и "враждебный" превратились в инструмент устранения любых неугодных средств массовой информации. В результате лицензий и права участвовать в "Телемарафоне" лишились и телеканалы, принадлежавшие Петру Порошенко*.
Может ли Украина сохранить демократию во время конфликта?
Парламент, который постепенно разваливается. Судьи, не контролирующие действия президента. Олигархи за решеткой. Средства массовой информации, поставленные под жесткий контроль. И президент, который остается самым популярным политиком страны и обладает большей властью, чем любой его предшественник. После 2022 года Украина заметно ухудшила свои позиции в рейтинге свободы неправительственной организации Freedom House**. Одновременно в индексе восприятия коррупции НПО Transparency International** ее показатель вырос с 26 до 36 баллов по сравнению с 2014 годом.
Однако тем, кто уже готов написать в социальных сетях, что Украина превращается в диктатуру Зеленского или что такая Украина не заслуживает финансовой поддержки Запада, нужно сначала задуматься.
Во-первых, по уровню свободы слова, разнообразию средств массовой информации, политических свобод и борьбы с коррупцией Украина по-прежнему превосходит некоторые страны.
Во-вторых, сохранять демократические институты в условиях боевых действий чрезвычайно сложно. Лишь немногим государствам удавалось справиться с этой задачей.
Даже Израиль нельзя привести в качестве аналогичного примера. Эта страна неоднократно вела войны, однако боевые действия происходили за пределами ее территории. История знает немало случаев, когда демократические государства поддерживали воюющую страну, а она постепенно превращалась в авторитарное государство. Так происходило во Вьетнаме и Корее, и почти в каждой стране, которую США "защищали" от коммунизма в 1970-х и 80-х годах. Украина все еще далека от диктатур, существующих в Азии и Латинской Америке.
* Внесен Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов
** Внесена в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в России.
