Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
За последние четыре года Швеция все чаще отступает от демократических устоев, пишет Guardian. Сделка консерваторов с ультраправыми в 2022 году открыла эру жестокости: страна теперь депортирует даже детей и больных. Прежняя толерантность страны осталась в прошлом.
Мартин Гелин (Martin Gelin)
С 2022 года Швеция шагнула в эру жестокости. Вернуть прежнюю терпимость будет непросто.
В прошлом году в Швеции родился мальчик по имени Эмануэль. Не успел он встретить первый день рождения, как родителям объявили: Эмануэль больше не может оставаться в стране. Миграционное ведомство постановило выслать его — одного — в Иран, несмотря на идущую там войну.
Родители Эмануэля жили в стране на законных основаниях. У них был шведский вид на жительство, однако законы, позволявшие им остаться, ужесточили после рождения ребенка, и семья оказалась в кафкианском лабиринте бюрократических преград, созданных для ограничения миграции в Швецию.
Раиф — четырехлетний мальчик с аутизмом, который все еще носит подгузники и не говорит. Этой весной ему объявили, что депортируют одного. Дело Раифа широко освещалось в прессе, и власти в конце концов решение отменили.
Но абсурдных, жестких решений миграционного ведомства меньше не становится. 74-летнему британцу с деменцией велели уехать после 25 лет в стране. Еще одному британцу, получающему щедрую пенсию Всемирного банка, объявили, что Швеция ему не рада: по новым порогам дохода для мигрантов пенсионные выплаты не считаются зарплатой.
Молодые, пожилые, уязвимые, богатые — все стали мишенью суровой, а зачастую и агрессивной иммиграционной политики. Шведские лидеры непреклонны. "Мы не можем подстраивать закон под каждую отдельную судьбу", — заявил премьер-министр Ульф Кристерссон, комментируя серию жестких миграционных решений по вопросам детей.
В воскресенье, 13 сентября, шведы идут на всеобщие выборы. По опросам, левоцентристская оппозиция слегка впереди. Но даже смена правительства не отменит того, что многие прежде немыслимые ультраправые идеи уже прочно вошли в шведский политический мейнстрим.
Последние 4 года отмечены поразительным принятием этнонационалистических взглядов, ксенофобской риторики и авторитарных мер, все чаще нацеленных на детей. Многие из этих идей переняли и присвоили левоцентристские социал-демократы.
Похоже, моральным барьером не стали даже депортация малышей и тревожный разворот судебной политики в сторону тюрем для подростков от 14 лет.
История превращения, которое сегодня калечит Швецию, уходит корнями в 2022 год, когда с минимальным перевесом на выборах победил консервативный блок. Соглашение "Тидо", заключенное в декабре между тремя консервативными партиями (Умеренными, Христианскими демократами и Либералами) и ультраправыми Шведскими демократами, позволило сформировать правительство меньшинства.
Однако этот формальный пакт прорвал санитарный кордон мейнстрима, отделявший его от правых радикалов. Он же положил начало попытке переопределить современную Швецию, обозначив глубокие сдвиги в политике по иммиграции, преступности, климату и энергетике, школам и здравоохранению.
Консервативный истеблишмент оправдывал пакт тем, что он притупит влияние Шведских демократов, набиравших поддержку с 2015 года. На деле же факел консервативного лидерства перешел к ультраправым: Шведские демократы не получили министерских постов, но обрели чрезвычайную власть над политикой.
Как швед, проживший в США 20 лет, я долго не хотел признавать, что страна, где я родился, так изменилась. Я списывал тревожные истории на единичные случаи или временное отступление от нормы. Казалось несомненным: Швеция останется собой, верная прогрессивным, эгалитарным и гуманитарным идеалам, которые определяли страну и ее общественную жизнь — хотя бы внешне — в годы моего взросления.
Но за последние четыре года окно Овертона допустимого в дебатах резко сместилось вправо.
Возникла новая Швеция — холодная и жестокая к мигрантам, в том числе к высококвалифицированным сотрудникам исследовательских институтов, университетов, технологических и медицинских компаний. Они с изумлением узнают, что больше не желанны в стране, где живут годами, а порой десятилетиями.
Лишь 15% шведов одобряют Дональда Трампа. И тем не менее идеи, очень близкие к трамповскому этнонационализму, сегодня определяют значительную часть шведской политики и подрывают демократические устои. Шведский институт прав человека, независимое государственное агентство, заявляет:
Швеция все сильнее формируется растущим принятием ксенофобных взглядов, преступлений на почве ненависти и карательных мер против детей. В отчете за 2026 год институт выражает "серьезную тревогу" из-за постепенного отступления от прав человека в стране.
Правозащитная организация Civil Rights Defenders тоже утверждает, что произошел сдвиг: правительство говорит уже не о правах, а о контроле. Министры сплели миграцию с преступностью и все чаще представляют граждан, даже детей, как проблемы, риски и расходы.
Если авторитарный разворот смог так быстро прижиться в Швеции, где демократические и гуманитарные устои еще недавно были крепки, значит, это может случиться где угодно.
Череда скандалов на финише кампании ударила по ультраправым. Геллербрант — один из авторов соглашения "Тидо", он заседает в координационном офисе Шведских демократов при правительстве. После публикаций его отправили в оплачиваемый отпуск, однако Петер Хультквист, экс-министр обороны от социал-демократов, назвал это "кризисом безопасности", который "ведет прямо в кабинет премьер-министра".
Сам Геллербрант не извинился, назвав происходящее медийной "охотой на ведьм" — трамповский прием, ставший новым стандартом, когда скандал накрывает шведских ультраправых.
Если правая коалиция проиграет, она готова найти виноватых: мусульманских избирателей. В последние месяцы влиятельные правые обозреватели наперебой намекали, что левые мобилизуют против них мусульман. Автор Svenska Dagbladet назвал сообщения о росте досрочного голосования в иммигрантских пригородах "стадом", которое левые партии сгоняют на выборы.
Всего за несколько лет консерваторы отреклись от двух последних премьеров — Фредрика Райнфельдта и Карла Бильдта, защищавших более инклюзивный правоцентристский либерализм. В правительственном "культурном каноне" — поначалу странной националистической затее ультраправых — авторы высмеивают Райнфельдта за проиммиграционные взгляды и винят его "интернационализм" в большинстве нынешних проблем Швеции.
Канон, список отсылок, якобы определяющих "шведскость", исключает все, что создала мультикультурная Швеция после 1975 года: Бергман, IKEA, Пеппи Длинный чулок и истребитель Viggen — но ничего от моего поколения, самого разнообразного в истории страны.
Консерваторы переняли наиболее токсичные тропы американских культурных войн, и этот популистский спектакль оказался настолько интенсивным, что стал внутренним убеждением правых и стал нормой в СМИ. Теперь, когда консервативный политик в Лидингё, самом богатом пригороде Стокгольма, требует запретить в школьных столовых "странные перуанские рыбные рагу", это почти не попадает в новости.
Этот поворот к правому популизму обернулся отказом от амбициозной климатической политики Швеции и общим отходом от научного консенсуса. Климатолог Йохан Рокстрём рассказал в прошлом году, что его приглашали все правительства Швеции последних десятилетий — и левые, и правые, — чтобы он поделился исследованиями о планетарных границах. Нынешнее правительство стало исключением: к нему не обратились ни разу.
Власть все чаще игнорирует консультативные органы, призванные высказываться по любому закону или предложению. Ярче всего это видно в авторитарной уголовной политике. Новые законопроекты раз за разом принимают вопреки советам экспертов, криминологов и социологов, предостерегающих от все более жестоких наказаний для детей.
То, что мы видим, — фундаментальный вызов шведской традиции прагматизма.
Небольшой, но устойчивый перевес оппозиции в опросах, возможно, говорит о том, что волна отступает и что в шведских избирателях все еще жива гуманитарная основа. Недавно миллиардер Роджер Акелиус, прежде голосовавший за консерваторов, заявил, что на этих выборах не поддержит правую коалицию. "Швеция не построит будущее на изоляции и тюрьмах", — сказал он.
Однако оппозиция не может сформулировать ясную идеологическую альтернативу и предпочитает мучительно осторожную кампанию — как у датских социал-демократов или британских лейбористов при Кире Стармере. В отказе от риска есть очевидный риск. Ставка только на выверенные центристские позиции не помогла европейским прогрессистам, когда политика смещается к антисистемным идеям и ярости против статуса-кво. Плотные опросы показывают: миллионы шведов по-прежнему видят будущее в тюрьмах и изоляции.
Восемь лет назад консервативный премьер Ульф Кристерссон пообещал пережившему Холокост, что никогда не создаст правительство с ультраправыми. "Мои ценности — не ценности Шведских демократов, — заявил он в интервью. — Я не стану сотрудничать, вести диалог, взаимодействовать или формировать коалицию со Шведскими демократами".
Сегодня Кристерссон обещает ультраправым министерские кресла.
Шведские демократы за эти годы не изменились. А Швеция — несомненно.
20
Прямо слезы на глаза наворачиваются, так душещипательнео написано.. Афтар свято блюдет правила либеральной демократической прессы - выпячивает одни факты, о других упоминает вскользь, о третьих просто молчит, их как бы и нет. Чего то не пишет он, сколько на каждого высланного мальчика приходится таких же, уже выросших в стране, и отметившихся участием в групповых изнасилованиях. После рассказа об англиканце с "богатой" пенсией нет информации о таких же, ну, почти таких же пенсионерах-эмигрантах, пенсии которых - копеечные, или же их вообще нет, и живут они исключительно на пособия. И уж тем более - ни слова об этонопреступности, наркоторговле, проституции, временами захлестывающей Швецию. Или об эмигрантах, далеких от пенсионного возраста, но предпочитающих жить на пособия. Нельзя сказать, что это - норма для либеральной журналистики, потому что это - вообще не журналистика, это чистой воды пропаганда.
19
Швеция потеряла душу....Не было у шведунов души.
Обсудить
