Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
ФРГ исходит из того, что в случае войны ей придется иметь дело с тысячей раненых в сутки, пишет Steigan. Другие страны ЕС также мобилизуют ресурсы для масштабного конфликта. При этом европейские политики словно забыли о главном принципе демократии — готовности к миру.
Дан-Вигго Бергтун (Av Dan-Viggo Bergtun)
Я — ветеран миссии ООН в Ливане. Я собственными глазами видел, чтó война делает с людьми. Поэтому меня все больше тревожит, когда вижу, как Европа систематически готовит общество к масштабной войне. Не потому, что такая готовность ошибочна. Всякое ответственное общество должно быть готово к худшему. Однако дело в том, что непропорциональное внимание боеготовности и гражданской обороне идут вразрез с бездействием на мирной ниве — предотвращения войны.
В пример можно привести Германию. В бундесвере исходят из цифры в тысячу раненых в сутки, что раскрывает подготовку к крупному конфликту. Военные и гражданские системы здравоохранения должны быть готовы к слаженной работе, чтобы избежать катастрофы.
Только представьте себе цифру в тысячу раненых — ежесуточно. Это не неподвижные объекты на военной карте. Это живые люди с осколочными ранениями, переломами, ожогами и увечьями. Часть из них никогда больше не сможет ходить. А ведь у них есть родители, супруги и дети! Кроме того, останутся душевные травмы, которые невозможно вылечить на операционном столе.
Норвежцу немыслимо читать об обширном военном планировании Германии, не вспоминая историю. Перед тем, как напасть на Данию и Норвегию 9 апреля 1940 года в рамках "Учений на Везере", Германия все продумала во всех подробностях. Штаб операции был создан в начале февраля 1940 года. Немецкое руководство спланировало силы, организацию, снабжение, транспортировку и фактическое осуществление задолго до начала наступления. Это исторически задокументировано. Разумеется, это отнюдь не означает, что сегодняшнюю демократическую Германию можно с политической точки зрения сравнить с гитлеровской диктатурой, — или что сегодняшние планы действий в чрезвычайных ситуациях равносильны плану атаки. Это было бы исторически неверно. Но история дает нам еще один неустаревающий урок: когда государства начинают мобилизовывать общественные ресурсы для масштабной войны, гражданам пора задуматься о том, куда движется политика.
Именно поэтому я так реагирую. Историей нельзя манипулировать — но и забывать ее тоже нельзя.
В плане подготовки к чрезвычайным ситуациям Норвегия идет следом за Европой. Правительство обратилось к больницам и муниципалитетам с просьбой подготовить планы на случай войны и сопоставимых чрезвычайных ситуаций. Служба здравоохранения планирует выделить около семи тысяч коек для раненых — как гражданских, так и военных. Это отнюдь не означает, что правительство ожидает войны с участием Норвегии уже завтра. Но это раскрывает всю серьезность сценариев, с которыми, по мнению властей, может столкнуться система здравоохранения.
В то же время ЕС продвигается вперед в реализации своей Стратегии Союза по готовности. Она подразумевает повышение гражданской и военной готовности, создание запасов, укрепление здравоохранения и ключевой инфраструктуры, проведение учений и более тесное сотрудничество между военно-гражданское сотрудничество. Стратегия применима к целому ряду кризисов, а не только к войне. Однако во главе угла стоит именно военный конфликт.
Я не спорю с тем, что необходимо обеспечить готовность к чрезвычайным ситуациям. Мне претит очевидный перекос.
Где же столь же всеобъемлющая готовность Европы к миру? Где столь же подробные планы в области дипломатии, контроля вооружений и предотвращения конфликтов? Где политическая мобилизация для восстановления каналов связи между Россией и Европой? Где саммиты, чьи участники денно и нощно трудятся над тем, чтобы снизить риски и не дать военному противостоянию выйти из-под контроля?
Мы подсчитываем больничные койки. Прикидываем количество раненых. Отрабатываем эвакуацию. Крепим мобильность вооруженных сил. Наращиваем наши оборонные бюджеты.
Но кто подсчитывает наши мирные инициативы?
Как медик, я знаю по собственному опыту, что война выглядит совершенно иначе у носилок и за столом переговоров. Когда перед тобой корчится раненый, важные стратегические слова исчезают. Остается кровь, боль, страх — и сам человек.
Поэтому нынешнее развитие событий меня глубоко тревожит.
Демократия предоставляет нам множество иных инструментов, не только оружие. У нас есть дипломатия. Есть переговоры. Есть международные организации. Есть контроль вооружений. У нас есть возможность вести переговоры с государствами, даже несмотря на принципиальные разногласия. Наоборот, дипломатия становится еще важнее, когда противоречия обостряются.
Европа должна быть готова к войне. Но ее главная политическая задача — ее избежать.
Когда Германия подсчитает окончательно, сколько раненых должны принимать ее больницы в сутки, а Норвегия подготовит свои тысячи коек в госпиталях и больницах, мы сможем потребовать как минимум столь же конкретных ответов на гораздо более важный вопрос: что делают наши политические лидеры, чтобы нашим людям эти койки в конечном счете не потребовались?
Я достаточно насмотрелся на войну изнутри, и хорошо знаю, какой готовности я хочу больше всего.
Готовности к миру.
