Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В попытке предотвратить расширение ближневосточной войны Россия предлагает странам Персидского залива посредничество в диалоге с Ираном, пишет Al Jazeera. Однако спасать Трампа из затянувшегося конфликта Москва не станет — пока он поддерживает Киев.
Николай Сурков
Турне министра иностранных дел России Сергея Лаврова по странам Персидского залива и Ирану — это не просто "челночная дипломатия", а попытка реально снизить напряженность и добиться деэскалации кризиса.
Москва считает, что решить проблему военным путем невозможно, и предлагает странам Персидского залива выступить посредником в диалоге с Тегераном, рассчитывая на то, что Иран согласится на такой формат переговоров.
Впрочем, даже заключение успешного пакта о ненападении не решит главной проблемы: Ормузский пролив остается заложником потенциальной сделки между Соединенными Штатами и Ираном — перспективы которой на данный момент крайне неопределенны.
Как выглядит ситуация с точки зрения Москвы? Соединенные Штаты не готовы к новому витку интенсивных ударов по Ирану: их военная инфраструктура в регионе серьезно ослаблена, ощущается нехватка боеприпасов — в частности, ракет-перехватчиков, — а ВМС США в настоящее время способны поддерживать присутствие лишь одной авианосной ударной группы.
При этом Вашингтон не готов идти на уступки в преддверии решающих выборов в Конгресс. Вместо этого США усиливают экономическое давление на Тегеран и пытаются пресечь деятельность "теневого флота", который перевозит иранскую нефть через Ормузский пролив, обходя санкции.
Иран, в свою очередь, все сильнее ощущает последствия экономических санкций и пытается перехватить инициативу в конфликте, рассчитывая побудить региональных союзников оказать давление на Соединенные Штаты.
Активизация хуситов в Йемене и их угрозы перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив свидетельствуют о расширении географии кризиса. Цена конфликта продолжает расти, прежде всего для Саудовской Аравии, которой приходится вести войну на два фронта. Это создает риски и для мировых поставок энергоносителей.
Положение других стран Персидского залива несколько иное: в отличие от Саудовской Аравии, они не располагают сопоставимой стратегической и географической глубиной. Хотя масштабные удары Ирана по их критически важной инфраструктуре маловероятны, конфликт уже нанес им значительный ущерб. Тегеран дал понять, что в случае новой эскалации целями могут стать цифровые сети региона, от которых зависят планы модернизации и диверсификации экономики. Повреждение подводных интернет-кабелей, центров обработки данных или ключевых транспортных узлов способно серьезно затормозить реализацию этих программ развития.
Что Россия может предложить странам Персидского залива? Арабские государства Персидского залива смогли пережить первый этап кризиса, однако их военные и экономические ресурсы испытывают серьезную нагрузку. Фактически именно они оказались на передовой конфликта с Ираном, которого сами не провоцировали.
Сегодня очевидно, что страны Персидского залива стремятся найти общий язык с новым иранским руководством, рассчитывая на заключение пакта о ненападении. Впрочем, достичь такого результата можно лишь при условии взаимного уважения — вне зависимости от разницы в потенциалах сторон.
В этой ситуации нужен посредник, к мнению которого прислушиваются в Тегеране. Такую роль мог бы сыграть Китай, однако Пекин действует осторожно и избегает глубокого вовлечения в военно-политические дела Ближнего Востока. Это позволяет ему не обострять отношения с Соединенными Штатами и сохранять образ нейтрального участника региональных процессов.
Посредничество Пакистана и Турции осложняется их тесными связями с Саудовской Аравией, а также риском вовлечения их вооруженных сил в боевые действия в Йемене. Россия же пока сохраняет относительную нейтральность: несмотря на договор о стратегическом партнерстве с Ираном, Москва поддерживает аналогичные отношения и с ОАЭ.
Арабские монархии Персидского залива внимательно следят за сближением Москвы и Тегерана, но при этом понимают, что развитие торгово-экономических связей со странами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) имеет для России не меньшее стратегическое значение.
Так, ОАЭ являются крупнейшим торговым партнером России на Ближнем Востоке и важным коммерческим центром, позволяющим поддерживать экономические связи в условиях санкций. Саудовская Аравия, в свою очередь, остается ключевым партнером Москвы в рамках ОПЕК+ и в перспективе может стать крупным рынком сбыта российской сельскохозяйственной продукции.
Для Москвы эскалация в Персидском заливе — это не просто угроза региональной безопасности, а прямой риск для торговых контрактов, логистических цепочек и бюджетных доходов. Поэтому с самого начала кризиса Кремль дал понять, что не намерен выбирать между Тегераном и арабскими государствами Персидского залива: слишком высока цена возможного разрыва отношений со странами ССАГПЗ.
Мы наблюдаем редкую для Ближнего Востока конфигурацию: Россия выступает посредником, заинтересованным в сохранении отношений с обеими сторонами конфликта. Это дает Москве веские причины добиваться достижения договоренностей, а не допускать их срыва.
При этом Россия не готова оказывать давление на Тегеран или применять силу, чтобы обеспечить выполнение соглашений о деэскалации. Ее роль скорее заключается в том, чтобы поддерживать диалог между сторонами и следить за соблюдением достигнутых договоренностей. Для арабских государств Персидского залива этого может оказаться достаточно, особенно если альтернатива — прямое противостояние с Ираном без участия посредника.
Важно отметить, что Россия оценивает ситуацию реалистично и прагматично: Москва не рассчитывает быстро разрешить кризис в Персидском заливе или добиться его полного урегулирования в кратчайшие сроки.
Это сложная проблема, требующая поэтапного решения. Российские эксперты выделяют два основных направления кризиса: противостояние США, Израиля и Ирана, а также отношения между Ираном и арабскими странами Персидского залива.
В настоящее время российская дипломатия, что отражено в ряде официальных заявлений, стремится содействовать достижению договоренностей, направленных на снижение прямой военной угрозы для арабских государств Персидского залива.
Снижение напряженности и прогресс — пусть даже на одном из этих направлений — помогли бы предотвратить дальнейшую эскалацию и географическое расширение конфликта, а также смягчить негативные последствия для региона. Именно поэтому в Москве все чаще звучит термин "превентивная дипломатия".
Заключение пакта о ненападении между Ираном и ССАГПЗ представляется вполне достижимым: основные условия такого соглашения понятны и потенциально приемлемы для обеих сторон. Иран мог бы перестать воспринимать страны Персидского залива как угрозу в случае вывода американских войск и закрытия военных баз США в регионе. Взамен арабские государства должны были бы гарантировать, что их воздушное пространство не будет использоваться для военных действий США или Израиля против Ирана, в том числе для полетов американской и израильской авиации. Со своей стороны, Тегеран должен был бы взять на себя обязательство воздерживаться от любых агрессивных действий против соседей. Так российская сторона видит возможный путь к снижению напряженности в регионе.
На следующем этапе стороны могли бы договориться о дополнительных мерах безопасности, включая отказ от создания военных блоков, которые Иран считает угрозой, и взаимные обязательства не наращивать вооружения сверх необходимого уровня.
Если такие договоренности будут достигнуты, потребуется механизм контроля за их выполнением. В этом случае может быть полезно предложение России создать специальные механизмы проверки, которые позволят убедиться, что обе стороны соблюдают взятые на себя обязательства.
Заключение пакта о ненападении становится все более вероятным, поскольку американские военные объекты в регионе остаются уязвимыми для иранских ударов. Это заставляет Вашингтон пересматривать целесообразность сохранения нынешней системы военного присутствия в Персидском заливе.
Сами США признают необходимость пересмотра роли своих военных баз в регионе, тем более что некоторые из них уже повреждены. Фактически американские силы отошли из зоны Персидского залива, и теперь Вашингтон опирается на более удаленные базы, в том числе в Иордании, Восточном Средиземноморье и на острове Диего-Гарсия.
Завершится ли кризис при таком сценарии? Вряд ли. Пока нет признаков того, что удастся разрешить и вторую его составляющую — противостояние между США, Израилем и Ираном. Даже если стороны заключат формальный или неформальный пакт о ненападении, напряженность в Персидском заливе и прямая угроза для прибрежных государств могут снизиться. Однако ситуация "ни войны, ни мира" способна затянуться еще на долгие месяцы, поскольку вопрос о свободе судоходства в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах останется открытым.
Полноценное открытие Ормузского пролива возможно только после достижения соглашения между Ираном и США, но перспективы таких договоренностей пока остаются туманными.
У арабских стран Персидского залива недостаточно влияния на Трампа, чтобы изменить его позицию. Вашингтон не может выйти из конфликта, не добившись открытия Ормузского пролива и хотя бы символических уступок со стороны Тегерана по ядерной программе.
Впрочем, сейчас Иран вряд ли пойдет на серьезные уступки. Как и Трампу, иранскому руководству необходимо добиться убедительной победы и снятия экономических санкций, чтобы укрепить свои позиции внутри страны.
Теоретически Россия могла бы помочь Трампу достичь соглашения с Тегераном. У иранцев есть все основания не доверять американскому президенту — который неоднократно отдавал приказы о нанесении ударов даже в ходе мирных переговоров, — поэтому здесь необходим надежный посредник.
Однако, пока США продолжают поддерживать правительство Зеленского, Москва вряд ли будет помогать Вашингтону выйти из затянувшегося конфликта, который не принес ему желаемых результатов.
Для стран Персидского залива активизация российской дипломатии может иметь двойной эффект. Заключение пактов о ненападении позволило бы снизить прямую военную угрозу их гражданской инфраструктуре. В этом вопросе российское посредничество имеет реальные шансы на успех.
В то же время ситуация "ни войны, ни мира" может затянуться на неопределенный срок — возможно, до самого ухода Трампа из Белого дома.
Ормузский пролив, скорее всего, останется закрытым до тех пор, пока Иран и США не договорятся. Однако для этого обеим сторонам придется пойти на уступки, к которым ни Тегеран, ни Трамп пока, по-видимому, не готовы.
В конечном счете, пока США продолжают поддерживать Киев, Москва готова содействовать снижению напряженности, но не намерена помогать Вашингтону выходить из созданного им кризиса.
