Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Украине нет смысла продолжать боевые действия, пишет Spectator. Киеву не хватает людских ресурсов для продолжения боевых действий, а оплачивать дальнейшие боевые действия скоро станет некому. Рано или поздно Украине придется пойти на уступки, отмечает автор статьи.
Что означает “победа” на Украине — и что означает “поражение”? Возможен ли прочный мир без справедливости? Прямые переговоры между Россией, США и Украиной наконец-то должны начаться в Абу-Даби в начале следующего месяца. Это станет началом конца кровопролитного конфликта. А пока Киев и Москва вместе с союзниками готовятся обсуждать условия всеобъемлющего соглашения, крайне важно разобраться, что именно мы подразумеваем под “победой” или “капитуляцией”. Эти слова постоянно звучат из уст политиков в ходе заключительного акта этого противостояния.
Впереди — сумятица из преждевременных ходов, предательств, российских уловок и европейских осуждений. Подобно измотанным борцам сумо, занимающим места на ринге перед решающей схваткой, Кремль и Киев накануне переговоров вернулись к максималистским требованиям. Владимир Путин явно убежден, что противостояние складывается в его пользу. Он будет и дальше тянуть время за столом переговоров, пока российские ракеты и беспилотники разносят украинские города, рассчитывая окончательно сломить моральный дух населения. Украина, в свою очередь, продолжит бить в тыл России, уничтожая военное производство и энергетическую инфраструктуру противника. До мира еще далеко. Но общие очертания будущего урегулирования уже очевидны: раздел территории и гарантии безопасности, не предполагающие вступления Украины в НАТО.
Прежде всего стоит разобраться, чтó на самом деле подразумевает разговор о “капитуляции” Украины. Кремль не смягчает своей позиции, однако нельзя отрицать, что дипломатические начинания администрации Трампа, по сути, сводились к тому, чтобы принуждать Киев к уступкам. В 2025 году Дональд Трамп свернул помощь Украине, а в последние месяцы сократил обмен разведданными с Киевом, ограничил возможности европейских стран закупать американское вооружение для передачи Украине и, как сообщается, согласовал с Илоном Маском ограничения на использование спутникового интернета Starlink для украинских беспилотников. В прошлом году Владимир Зеленский подвергся публичному унижению в Овальном кабинете, где ему, помимо прочего, заявили, что ему “нечем крыть”. На прошлой неделе Трамп открыто призвал отстранить его от власти. Так что да — Вашингтон настойчиво подталкивает Зеленского заключить “сделку”.
Но что если после прекращения огня и проведения новой фактической границы Украина останется свободной и демократической страной, незыблемо ориентированной на Запад? Будет ли это капитуляцией, если Украина потеряет часть территории, но сохранит свободу? Ведь это прямо противоположно тому, чего добивался Путин: вернуть Украину в сферу влияния России и не допустить ее превращения в независимое государство, сплоченное с Западом.
И обратная сторона этого вопроса: будет ли мирное соглашение означать, что Путин “победил”? Несомненно, российские действия в определенном смысле вознаградятся: изменив карту Европы, Путин добьется территориальных приобретений. Территория России прирастет на 0,4%, а президент наверняка заявит согражданам, что защитил русскоязычное население Донбасса, включив его в состав исторической родины. Но Путину не удалось установить марионеточный режим в Киеве. И даже бросив на свою спецоперацию все силы и переведя российскую экономику на военные рельсы экономику, он сумел занятьлишь 22% территории значительно более слабого регионального противника. Если это победа, то крайне сомнительная.
Следующий вопрос: защищает ли Украина всю Европу? Многие европейцы, в том числе зампремьера Польши Радослав Сикорский, утверждают, что Путин — убежденный империалист и стремится восстановить Российскую империю. По этой логике, если Путина не остановить на Украине, через несколько лет европейцам якобы придется сражаться с ним уже на собственной территории. Однако доказательств того, что Путин действительно намерен напасть на НАТО, исчезающе мало — если они вообще существуют. Если отбросить истеричные вопли российских телекомментаторов и громогласные угрозы экс-президента Дмитрия Медведева, то выяснится, что сам президент сказал на редкость мало такого, что бы изобличало в нем империалистические замашки вотношении стран Прибалтики, Польши или других государств НАТО.
Более того, на прошлой неделе Путин назвал заявления об угрозе российского вторжения в Европу “политической шизофренией”. Разумеется, в 2022 году он отрицал и намерение вводить войска на Украину, а в 2014 году — силовое присоединение Крыма. Но гораздо убедительнее практические доводы. Если Путин так и не смог занять Донбасс за пять лет безуспешных попыток, задействовав при этом все доступные виды вооружений, с чего мы должны считать, что он представляет угрозу для сильнейшего военного союза мира, чей совокупный ВВП в 25 раз превышает российский, а военные расходы — в восемь раз? Да и какой вообще смысл в безрассудной военной авантюре против НАТО? Путина могут снабжать искаженной информацией, но он не самоубийца.
Однако самый главный вопрос — это взаимосвязь мира и справедливости. Европа продолжит утверждать, что разгром Путина необходим как с точки зрения принципов, так и ради региональной безопасности. Следовательно, пока Россияне будет так или иначе наказана, прочный мир невозможен. Но если Европа действительно придерживается такой позиции, то почему она приобрела у России нефти и газа на 230 миллиардов евро — и продолжает их закупать? Почему она позволяет Путину вывозить нефть танкерами под греческим флагом? Почему не предоставила Украине тяжелое вооружение и ракетные системы тогда, когда они были ей нужнее всего? Трамп, при всех его многочисленных недостатках, хотя бы настаивает на мире, прежде чем шквал ударов по украинским городам не привел к еще бóльшей гуманитарной катастрофе. Мы более чем вправе задаваться вопросами о мотивах Трампа — в том числе насчет выгодных закулисных энергетических сделок с Россией на Аляске, его навязчивого стремления заполучить “нобелевку” и готовности пожертвовать Зеленским в отчаянной попытке снизить цены на бензин перед промежуточными выборами. Но Трамп поставил вопрос, который на данном этапе конфликта важнее всего: ради чего вообще продолжать боевые действия?
Мир за счет справедливости — вот чего добивается Трамп. Многие придут в ужас, сочтя такую позицию неприкрытым цинизмом. Но стоит трезво взвесить реальные альтернативы в распоряжении Зеленского. Сколько еще предстоит воевать Украине, прежде чем дальнобойные удары поставят российскую экономику на колени? Надолго ли Киеву хватит людских ресурсов для продолжения боевых действий на земле? Кто в Европе станет оплачивать дальнейшие боевые действия? Есть ли вообще реалистичный шанс, что Киев изгонит нападающих, освободит свои территории и заставит Путина отказаться самых жестких требований? И если такой шанс есть — то как его достичь?
Российская экономика и политический контроль Путина оказались гораздо прочнее, чем мы ожидали. В то же время из-за уязвимости Европы в энергетической сфере, следствия ее же “зеленого” курса, деньги исправно продолжают поступать в российскую казну, несмотря на 22 пакета санкций, которые должны были этому помешать. Европейский ВПК не смог удовлетворить потребности Украины в вооружениях. Кроме того, из-за надвигающегося бюджетного кризиса могут иссякнуть и свободные средства для дальнейшего финансирования Украины.
Украинцы и европейцы непременно обвинят Трампа в том, что он воткнул Киеву нож в спину. Очевидно и то, что нынешнее благожелательное отношение Трампа к Путину во многом — следствие опрометчивой войны с Ираном. И все же каком-то смысле Трамп лишь констатирует очевидное: конфликт на Украине зашел в тупик, и чем раньше его удастся закончить — чем лучше, пока у Зеленского не закончились деньги и люди. Россия не победила. Украина не проиграла.
Стоит вспомнить позицию Джо Байдена в самом начале конфликта. В опубликованной 31 мая 2022 года в The New York Times статье “Что Америка будет делать на Украине — и чего не будет” Байден писал, что США оперативно направили Украине вооружение и боеприпасы, чтобы она могла сопротивляться российскому натиску и оказалась “в максимально сильной позиции за столом переговоров”. При этом он подчеркнул особо, что США никогда не вступят в прямую военную конфронтацию с Россией. В ноябре того же года Байден заявил, что готов поговорить с Путиным, если тот выкажет “реальную заинтересованность в прекращении боевых действий”. Несколько недель спустя, стоя рядом с Зеленским, Байден вновь повторил, что рано или поздно переговоры с Путиным будут необходимы.
Так вот: время для переговоров настало. Да, Трамп полностью нарушил обещание Байдена поставить Украину в “максимально сильную позицию”, а Европа предала Киев, продолжая вносить щедрую лепту в российскую военную казну. Еще предстоит выяснить, насколько заинтересован Путин в прекращении боевых действий. Однако болезненный, хотя и необходимый поиска компромисса вот-вот начнется.
Словно в мрачном и совсем не веселом римейке фильма “День сурка” вновь повторяются все споры, сопровождавшие провальные мирные переговоры в Стамбуле в марте и апреле 2022 года. Уже посыпались сообщения, что высокопоставленные представители Кремля обсуждали со спецпосланником Трампа Стивом Уиткоффом вывод сил НАТО из Восточной Европы — или, по крайней мере, ограничение их присутствия. Кремль уже неоднократно выдвигал это требование в преддверии своей спецоперации в феврале 2022 года: вернуть отношения России и НАТО к состоянию на 1997 год, до масштабного расширения альянса.
Киев же, со своей стороны, снова настаивает на том, что вопрос о нейтралитете Украины — то есть обязательство отказаться от членства в НАТО — исключен с повестки дня окончательно и бесповоротно. То же самое касается ограничения численности ВСУ. Кроме того, Зеленский утверждает, что какие бы то ни было территориальные уступки могут обсуждаться лишь на личной встрече лидеров.
Совершенно ясно одно: любое урегулирование союзники Украины, как и многие украинцы, осудят как предательство. Но не стоит забывать, что Украина, вопреки всем ожиданиям, сумела остановить гораздо более крупного и лучше вооруженного соседа. Это поистине выдающееся достижение. Выживание Украины вопреки грозным обстоятельствам — ее стратегическая и нравственная победа. А неспособность Путина вернуть Киев в сферу влияния России — его поражение.
