Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В Германии растет поддержка России, пишет NZZ. Это подтверждает увеличивающееся число сторонников партий АдГ и ССВ, постоянным мотивом в риторике которых остаются Москва и тема мира. Призывы, в которых оружие противопоставляется дипломатии, все чаще находят сторонников среди немцев, отмечается в статье.
Гвендолин Зассе (Gwendolyn Sasse)
Исторически российско-германские отношения складывались непросто и противоречиво. Взаимное восхищение нередко было очень сильным, но столь же заметным бывало и резкое неприятие. Путин умеет использовать распространенное в Германии сентиментальное отношение к России.
Понятие "гибридная война" прочно вошло в политический и медийный дискурс Европы. Почти ежедневно с помощью беспилотников, диверсий и кибератак испытываются на прочность европейские страны НАТО, противники действуют на грани открытого противостояния.
Для Германии прямое возложение ответственности на Россию за предотвращенную атаку на аэропорт Лейпцига с помощью беспилотника со взрывчаткой стало беспрецедентным явлением. Уверенное заявление посылает совсем иной сигнал, чем расплывчатые формулировки, причем как внутри страны, так и за ее пределами.
Паника как стратегия
В последние недели европейские спецслужбы и ЦРУ все чаще предупреждали, что Россия якобы будет наращивать гибридные атаки на Европу. Некоторые доходили до утверждений, что уже в ближайшие месяцы крупное нападение на территорию НАТО может стать возможным или даже вероятным сценарием (Россия не собирается нападать на Европу. – Прим. ИноСМИ). В свою очередь, спецслужбы и политики стран Балтии и Финляндии настойчиво предостерегали от нагнетания паники, называя ее частью российской стратегии.
В конечном счете защита общества зависит не только от боеспособной армии, но и от информированного гражданского общества.
Особый вес имеют голоса стран Восточной Европы, где политика и общество уже давно сосредоточены на возможных угрозах со стороны России. Их опыт наглядно показывает, насколько сильно в Европе различаются уровень подготовки к возможным силовым действиям и отношение к неопределенности. Германия, без сомнения, превратилась в один из центров дезинформации и гибридных атак самого разного рода. Очевидно, Кремль находит здесь немало возможностей для воздействия на политику и общество (обвинения России в своих внутренних проблемах – это давно известная и удобная тактика европейских государств. – Прим. ИноСМИ).
Региональные выборы в Саксонии-Анхальт, Мекленбурге — Передней Померании и Берлине позволяют особенно отчетливо увидеть процессы, происходящие в германской политике. Некогда крупнейшие массовые партии ХДС и СДПГ испытывают серьезное давление и с трудом удерживают прежних избирателей. "Альтернатива для Германии" (АдГ) получает все больше места в земельных парламентах и общественной дискуссии. Левый популизм, в свою очередь, в разной степени набирает поддержку на земельном уровне, превращаясь в точку притяжения недовольных.
Постоянным мотивом этих процессов остаются Россия и тема мира. Риторика АдГ и "Союза Сары Вагенкнехт — за разум и справедливость" (ССВ) здесь практически совпадает. "Левые", хотя и дистанцируются от действий, нарушающих международное право, также присоединяются к расплывчатым призывам к миру, в которых оружие противопоставляется дипломатии. Между тем история войн показывает, что для достижения и сохранения мира необходимо и то, и другое.
Безопасность стала одной из центральных тем предвыборных кампаний. Различные политические силы используют чувство неуверенности и страха на фоне кризисов и международных конфликтов. Особую роль в Германии играют представления о России, которые лишь отчасти связаны с реальностью ее внутренней и внешней политики. Именно поэтому ими так легко манипулировать. Образ "другого" всегда выполняет несколько функций и неизменно многое говорит о том, кто его создает. Распространенные среди немцев представления о России прежде всего многое рассказывают о самих немцах.
Две интеллектуальные традиции
История российско-германских отношений наполнена взаимными проекциями. Они нередко идеализировали другую сторону и одновременно формировали образы как друга, так и врага. До наших дней сохранились и двойственность такого восприятия, и сами эти представления. Германия вовсе не обладает монополией на далекие от реальности образы России, однако сегодня их влияние проявляется особенно отчетливо.
Можно выделить несколько традиций мышления, расположенных между двумя полюсами: Россия как утопия или реалистичная альтернатива, партнер или друг — и Россия как риск или враг. В эти системы представлений вплетаются исторический опыт, воспоминания и самые разные чувства, постепенно превращаясь в устойчивые идеи и ожидания. Эти системы не отделены друг от друга непроницаемыми границами и могут пересекаться. Колебания между ними также оставляют человеку пространство для собственного самоопределения.
Политика Германии в отношении России в годы после начала конфликта на Украине подвергалась критическому анализу, в частности благодаря подробным исследованиям деятельности ее действующих лиц. Однако политика не возникает в вакууме и формируется не только элитами: она тесно связана с общественными настроениями и представлениями. Полную картину германской политики в отношении России можно получить, лишь внимательно изучив и взгляд снизу.
Включить эту перспективу в общественную дискуссию непросто: для этого необходимо внимательно слушать людей на протяжении длительного времени. Опросы общественного мнения, в зависимости от формулировки вопросов, дают лишь моментальный снимок общих настроений; групповые дискуссии и интервью позволяют сделать существующие представления более объемными и осязаемыми. При этом обращает на себя внимание тот факт, что Михаил Горбачев остается важнейшей фигурой в восприятии России как на востоке, так и на западе Германии. Идеализированные воспоминания о его политике открытости и благодарность за то, что благодаря ей объединение Германии прошло мирно, по-видимому, мешают трезво взглянуть на сегодняшнюю Россию при Путине.
Положительное отношение к Путину отражает склонность к авторитарному мышлению. В дискуссиях и интервью его стиль руководства и приписываемая ему решительность противопоставляются трудностям принятия решений в германской политике и в Европейском союзе. Конфликт на Украине трудно оправдать. Тем не менее, германским сторонникам Путина вновь и вновь удается исключать боевые действия из своего благополучного образа России. Поведение Путина объясняют психологическими особенностями либо связывают с тем, что расширение НАТО на восток ущемило интересы безопасности России.
Не только АдГ или ССВ, но и главы правительств восточногерманских земель от СДПГ и ХДС, а также германские СМИ в целом регулярно говорят об особой близости к России немцев, которые жили в ГДР или родились позднее. При ближайшем рассмотрении это утверждение выглядит сомнительным. Восток и запад Германии сами по себе уже не являются четкими категориями — не в последнюю очередь из-за мобильности населения, смены поколений, структурных изменений и крайне различного опыта преобразований после 1990 года. Кроме того, подразумеваемое отождествление бывшего Советского Союза с современной Россией требует слишком большого и неоправданного логического скачка.
Одно из наследий авторитарных систем состоит в том, что люди заново выстраивают собственные воспоминания, нередко делая их более линейными. Это относится и к воспоминаниям о русских в ГДР: сегодня некоторые, хотя далеко не все, вспоминают их как более близких друзей, чем они были в повседневной жизни Восточной Германии. Стремление к хорошим отношениям с Россией, Украина как плохо осмысленное белое пятно во взгляде на восток и неприятие внешней политики федерального правительства в целом создают возможности для политической мобилизации — причем не только для АдГ и ССВ.
Как Россия и боевые действия России соотносятся с вопросом безопасности? Многочисленные опросы последних лет показывают, что большинство немцев воспринимают Россию как угрозу. При этом разница между востоком и западом Германии заметно увеличилась. Однако, если вопрос о безопасности формулируется в самом общем виде, конфликт на Украине практически не приходит людям в голову.
Поразительное расхождение
В ходе опроса в ноябре 2025 года лишь 6% респондентов связали понятие безопасности с конфликтом на Украине. Главными ассоциациями оказались личная безопасность в общественных местах, безопасность родных и друзей, а также финансовая защищенность — их назвали соответственно около 29%, 25% и 20% опрошенных. Эти ответы резко контрастировали с реакцией на вопрос о том, насколько близким людям кажется конфликт на Украине: две трети заявили, что он их касается. При этом различия между востоком и западом Германии существенной роли не играли.
Это поразительное расхождение в восприятии внутренней и внешней безопасности требует внимания как со стороны политиков, так и в непосредственном общественном диалоге. Стало политической аксиомой утверждение о тесной взаимосвязи внутренней и внешней политики. Однако в общественном сознании эта связь, очевидно, почти не отражается.
Пока сохраняется такое большое расхождение во взглядах на Россию при Путине, а безразличие и вытеснение этой темы остаются распространенными явлениями, вывести общественную дискуссию за узкие рамки срочных инвестиций в военный потенциал будет невозможно. В центре обсуждения должен стоять вопрос о том, что именно в Германии необходимо защищать. В конечном счете защита общества и государства — задача не только боеспособной армии, но и просвещенного гражданского общества.
Гвендолин Зассе (Gwendolyn Sasse) — профессор в Берлинском университете имени Гумбольдта
27
Тоже мне, Бином Ньютона! Почти все немцы понимают, что все эти русские "атаки" и "угрозы" - выдумка немецкого правительства. Вот и не обращают на эти фейки никакого внимания. Понимать надо! А ещё - профессор...
Обсудить
