Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В следующем году исполнится 70 лет Римскому договору, положившему начало созданию ЕС, но Брюссель встречает юбилей в глубоком кризисе, пишет BZ. Интеграция и централизация должны были укрепить союз, однако уровень доверия падает, а успехи евроскептиков ставят под сомнение саму возможность его дальнейшего существования.
Молли О’Нил (Molly O’Neal)
Интеграция, централизация и расширение полномочий должны были укрепить Европейский союз. Но, возможно, именно этот путь является ошибкой.
В следующем году исполнится 70 лет Римскому договору, положившему начало европейской интеграции. Этот юбилей приходится на период фундаментальных перемен в международной системе.
Институты ЕС на протяжении десятилетий развивались в рамках послевоенного западного либерального миропорядка, основанного на правилах. При этом европейский проект давно вышел за пределы своей первоначальной задачи — снизить риск вооруженных конфликтов за счет экономической взаимозависимости.
Этот путь не был простым. Лиссабонский договор удалось ратифицировать в 2009 году лишь после отказа от европейской конституции, которую французы отвергли на референдуме в 2005 году. Кроме того, ратификация договора стала возможной благодаря частичным исключениям из общих правил для отдельных государств.
Сегодня условия для пересмотра основополагающих договоров еще менее благоприятны, в том числе из-за успехов евроскептических партий на выборах. Согласно мартовскому исследованию "Евробарометра", уровень доверия к ЕС составляет от 79% в Португалии до 36% в Греции.
Постзападный мир
На фоне сомнений в надежности американских гарантий безопасности ЕС начинает координировать политику в сфере оборонной промышленности. Следуя концепции премьер-министра Канады Марка Карни, предусматривающей создание сети сотрудничества либеральных демократий из числа средних держав, Евросоюз ищет путь за пределами американского зонтика безопасности.
Одновременно он стремится сохранять независимость как от российского, так и от китайского влияния. Распад или даже ослабление Евросоюза создали бы для его государств-членов угрозу оказаться разменными фигурами в соперничестве великих держав.
Люк ван Мидделаар, влиятельный и в то же время критически настроенный сторонник европейского проекта безопасности, призвал европейцев признать реальность "постзападного" мира.
Возглавляемый им Брюссельский институт геополитики исходит из того, что при наилучшем возможном сценарии главной задачей Европы становится элементарное выживание: сохранить собственный суверенитет и свободы и не распасться на разрозненные части.
Под давлением меняющегося международного порядка ЕС прибегает к импровизированным инициативам, реагируя на кризисы без пересмотра собственной базовой структуры и целей. Так было во время кризиса еврозоны и пандемии коронавируса. Последним примером стало наращивание европейского потенциала обычных вооружений для поддержки Украины.
Французское выражение la fuite en avant — "бегство вперед" — точно описывает явление, которое исследователи Эрик Джонс и Даниэль Келемен назвали "движением вперед через неудачи".
Они указывают на импровизированные решения Еврокомиссии под руководством Урсулы фон дер Ляйен, призванные ускоренными темпами расширять полномочия ЕС, тогда как стратегические цели не становятся предметом демократической дискуссии.
Очевидно противоречие между стремлением ЕС определять политический курс во все большем числе сфер и явным нежеланием некоторых государств-членов передавать Евросоюзу дополнительные полномочия.
Это наглядно показало выступление фон дер Ляйен о положении дел в ЕС 16 сентября. Она объявила о множестве новых инициатив, включая создание Европейского совета безопасности, Европейской корпорации по критически важному сырью, Европейского инструмента стратегического обеспечения и нового Центра демократической устойчивости. Последний, по замыслу, должен помешать популистам-евроскептикам влиять на общественное мнение и побеждать на выборах.
Ирония заключается в том, что их партии теперь занимают около трети мест в Европейском парламенте — где фон дер Ляйен и выступала со своей речью.
Вероятно, именно эту часть аудитории она имела в виду, говоря о "ставленниках и марионетках автократов", которые "презирают наши ценности" и хотят "разрушить наше европейское единство".
Убогий тандем Париж-Берлин
Уровень общественной поддержки ЕС в государствах-членах остается высоким. Однако очевидно, что решения, согласованные главами государств и правительств, обладают большей легитимностью, чем политика, инициированная Еврокомиссией.
Причина заключается в том, что демократические процессы в государствах-членах ЕС не влияют на решения Еврокомиссии, члены которой не избираются путем голосования. Сравнительно слабый Европейский парламент не способен в достаточной мере компенсировать этот дефицит демократии.
Франция и Германия — тандем, который десятилетиями обеспечивал постепенное продвижение европейской интеграции, — сейчас как никогда далеки от того, чтобы играть прежнюю стабилизирующую роль. С высокой вероятностью Марин Ле Пен, представитель национально-популистского "Национального объединения", победит в первом туре президентских выборов в апреле 2027 года.
Однако во втором туре она все же может проиграть. Все будет зависеть от того, кто станет ее соперником. Опросы показывают напряженную борьбу за второе место между двумя центристами — Габриэлем Атталем и Эдуаром Филиппом и левым популистом Жан-Люком Меланшоном.
Победа Ле Пен имела бы огромные последствия для ЕС, поскольку Франция вместе с Германией с самого начала европейской интеграции играла ключевую роль. В некоторых отношениях ее политика, вероятно, напоминала бы курс Шарля де Голля, который отстаивал национальные полномочия в отношениях с Брюсселем.
Ле Пен у ворот
Хотя Ле Пен больше не выступает за выход Франции из ЕС или еврозоны, ее позиции по России и Украине, расширению ЕС, климатической политике, а также некоторым вопросам обороны и безопасности расходятся с европейским мейнстримом.
Она предлагает ограничить полномочия Еврокомиссии по выдвижению законодательных инициатив и усилить роль межправительственного Европейского совета.
Ле Пен не поддержала бы расширение полномочий ЕС за счет национальных правительств в вопросах оборонной промышленности. Кроме того, она могла бы вывести Францию из интегрированной структуры командования НАТО, как это сделал де Голль в 1966 году. При этом Ле Пен давала понять, что рассмотрит такой шаг лишь после завершения конфликта на Украине.
Главы государств и правительств так называемой "европейской тройки" — Франции, Германии и Великобритании — возглавляли европейские усилия по поддержке Украины в противостоянии с Россией. Ле Пен выступает против обещания Эммануэля Макрона направить французских военнослужащих на Украину в составе миротворческой миссии после завершения конфликта. Она также отвергает идею распространить французское ядерное сдерживание на остальные страны ЕС.
В Германии оборонный бюджет на 2026 год составляет 108 миллиардов евро, что заметно больше, чем в предыдущие два года. Федеральное правительство продолжает курс на повышение готовности страны к вооруженному конфликту и намерено превратить бундесвер в крупнейшие и лучше всего оснащенные силы общего назначения в Европе.
Такая политика рискует скорее встревожить европейских партнеров, чем успокоить их, особенно Францию и Польшу. Тем самым Берлин отходит от принципа, десятилетиями определявшего внешнюю политику послевоенной Германии. Этот посыл кратко выражала формула "никогда в одиночку": Германия должна всегда вписывать свои национальные цели в более широкие интересы Европы, а по возможности — и всего трансатлантического Запада.
Даже убежденные сторонники ЕС и доброжелательно настроенные наблюдатели за германской политикой, в том числе Лиана Фикс из американского Совета по международным отношениям, настоятельно призывают Германию теснее увязать наращивание своего военного потенциала с общеевропейской концепцией обороны континента обычными вооружениями.
Одна из причин, по которой Германия увеличивает военные расходы быстрее других европейских стран, заключается в состоянии государственных финансов. Возможности Франции и Великобритании ограничены высоким уровнем госдолга.
Макрон выступает за то, чтобы ЕС сам привлекал заемные средства для финансирования оборонных расходов государств-членов. Германия эту идею отвергает. При этом федеральный канцлер Фридрих Мерц и министр обороны Борис Писториус подчеркивают, что наращивание военного потенциала Германии служит обороне всей Европы.
Четыре балканских государства — Черногория, Сербия, Албания и Северная Македония — ведут переговоры о вступлении в ЕС, причем Черногория уже близка к членству. Украина и Молдавия ведут переговоры о вступлении с 2022 года.
Если в конечном итоге все шесть кандидатов войдут в Евросоюз, число его членов увеличится до 33. В ЕС такого размера и без того сложный процесс достижения консенсуса станет еще труднее.
Недостаток экономической динамики и инноваций
Особенно глубокие разногласия между государствами-членами, вероятно, вызвало бы вступление Украины. Среди причин — расходы на восстановление страны, а также то, что из-за сравнительно низкого дохода на душу населения Украина получила бы право на значительную финансовую поддержку ЕС.
Будь она президентом Франции, Ле Пен, вероятно, выдвинула бы условия вступления, выполнить которые было бы крайне трудно. Это, в свою очередь, могло бы подтолкнуть другие страны к сопротивлению.
Главный вопрос заключается в том, сделает ли дальнейшее углубление интеграции вопреки позиции значительной части общества Евросоюз стабильнее и сильнее. Или же менее централизованная модель лучше способствовала бы сохранению единства Европы и укреплению ее международного влияния.
Политика изоляции и демонизации национал-популистов, которую проводили государства-члены ЕС, явно не сработала. Отказываясь признавать существование оппозиции внутри ЕС, европейские власти рискуют столкнуться с еще более радикальной оппозицией уже самому Евросоюзу.
В конечном счете будущее зависит от восстановления экономической динамики и инновационного потенциала. Рекомендации доклада Марио Драги, посвященные оживлению экономики и сокращению "цифрового разрыва", реализуются медленно и непоследовательно.
В эпоху, когда на первый план выходят геополитика и демонстрация силы, не следует забывать: основой любого влияния, как жесткого, так и мягкого, остается экономическое благополучие.
