Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп сделает все, чтобы не прослыть "хромой уткой", сообщает Bloomberg. Он переключится на международную арену, чтобы оставить свой след в истории, предсказывают аналитики. Перво-наперво президенту необходимо завершить войну с Ираном, а также довести до конца миротворческие усилия на Украине.
У президента осталось два года, чтобы добиться мира, упрочить доктрину Донро, дать отпор Китаю и закрепить лидерство США в сфере искусственного интеллекта
К середине своего президентского срока Дональд Трамп уже не выглядит хозяином положения на мировой арене. Первый год его правления был отмечен смелыми планами и кипучей деятельностью. Стратегический натиск Трампа высвободил всю мощь США и поколебал привычный мировой порядок.
Второй год принес непредсказуемые последствия и неизбежные разочарования. Изнурительная война с Ираном, из которой никак не удается выйти, серьезно подорвала авторитет Трампа как внутри страны, так и на международной арене.
И вот республиканцы потерпели сокрушительное поражение на промежуточных выборах — во многом из-за провала иранской кампании. Однако не стоит рассчитывать, что уязвленный президент внезапно превратится в тихоню или станет сдержанным игроком на мировой арене.
Трампу предстоит соперничество с враждебно настроенным большинством демократов в Конгрессе. Противостояние вокруг его внешней политики будет лишь обостряться. Но ближе к концу своего срока президенты нередко переключаются на международную арену — по мере того, как накаляется обстановка внутри страны. Трамп привык быть в центре внимания и одержим желанием оставить свой след в истории. Поэтому он сделает все, чтобы не прослыть “хромой уткой”, которую никто не воспринимает всерьез. Да и мировая обстановка едва ли позволит Вашингтону перевести дух: в последние два года у власти Трампа его ждут кризисы и вызовы, которые потребуют немало внимания и сил.
Перво-наперво президенту необходимо завершить войну с Ираном, не подорвав при этом позиций Америки на Ближнем Востоке. Ему предстоит довести до конца миротворческие усилия на Украине, где исход еще одного затяжного конфликта предопределит долгосрочное будущее стратегически важного региона. Он попытается упрочить так называемую доктрину Донро — собственное прочтение исторической доктрины Монро об американском превосходстве в Западном полушарии — хотя одновременно нарастает угроза раскола Северной Америки. Кроме того, президенту придется сдерживать соперничество США и Китая, которое в любой момент может принять опасный оборот. Наконец, Трамп пообещал укрепить могущество США, выиграв гонку за искусственный интеллект. Однако риски для безопасности и политическое сопротивление нарастают, а технологический прогресс не думает останавливаться.
То, как Трамп справится с этими пятью вызовами, определит его стратегическое наследие. От этого же будет зависеть, насколько сложный мир и насколько прочные позиции США достанутся его преемнику.
От неослабного натиска — к потере курса
В первый год президент Трампа взял ошеломительный темп — и добился ощутимых результатов. Президент пересмотрел отношения США с союзниками, заставив их значительно увеличить военные расходы. Он перекроил мировую экономику, установив высочайшие американские импортные пошлины со времен Великой депрессии, после чего заключил неравноправные торговые соглашения с партнерами от Южной Кореи до Великобритании. Он провел короткие, но мощные и в целом успешные военные операции против Ирана и Венесуэлы: нанес серьезный ущерб ключевым звеньям иранской ядерной программы и выкрал из постели венесуэльского диктатора Николаса Мадуро.
Операция в Венесуэле стала частью масштабной кампании по восстановлению американского превосходства в Западном полушарии. Она сопровождалась ударамипо судам, заподозренным в контрабанде наркотиков, экономической поддержкой дружественных Вашингтону правительств и другими мерами. Тем временем Трамп добился долгосрочного прекращения огня в секторе Газа и вернул всех выживших израильских заложников — чего не смог добиться его предшественник.
Вместе с тем были и неудачи, и тупиковые ситуации. В апреле 2025 года Трамп затеял торговую войну с Китаем, рассчитывая нанести его экономике сокрушительный удар. Но ответные меры Пекина вынудили Вашингтон пойти на зыбкое торговое перемирие. Попытка добиться мира на Украине провалилась из-за непомерных требований Москвы и отказа Киева капитулировать. Однако главное впечатление от этого периода сводилось к тому, что ни президент, ни его сверхдержава ничем не ограничены.
Перелом наступил в начале 2026 года. После впечатляющего успеха операции против Мадуро в Венесуэле чувство меры изменило Трампу. Он вверг трансатлантическое сообщество в кризис, пригрозив аннексировать Гренландию. В итоге он отступил — и удовольствовался сделкой, для которой хватило бы и вежливой просьбы — но успел пошатнуть рынки и получил гневную отповедь Европы.
В феврале Трамп напал на Иран, рассчитывая на столь же быструю и ошеломительную победу, какую американские военные одержали в Венесуэле. Вместо этого США ждала трясина, которая поглотила немало средств, истощила американские арсеналы и нарушила реализацию стратегических планов Вашингтона по всему миру. В том же месяце Верховный суд отменил пошлины, которые Трамп ввел в ознаменование Дня освобождения. После этого президенту пришлось подыскивать другие правовые основания. Это показало, что возможности Трампа, как внутри страны, так и за ее пределами, не безграничны.
С тех пор внешняя политика превратилась для президента в целую вереницу головоломок одна другой каверзнее. Союзники все чаще сомневаются в мощи США, а противники осмелели и не боятся американской силы. Легкие победы уже одержаны — впереди остались только трудные задачи и закаленные соперники. За международные амбиции приходится расплачиваться и внутри страны.
Возможность вести столь активную внешнюю политику Трампу обеспечивал Конгресс с республиканским большинством, в целом избегавший ссор с президентом, хотя некоторые законодатели втайне и ворчали. Теперь же демократы вернули себе большинство в Палате представителей и Сенате, а также одержали ряд побед на губернаторских выборах. Во многом виноваты внешнеполитические перегибы Трампа.
Импортные пошлины усугубили недовольство и тревогу американцев из-за дороговизны жизни. Война с Ираном взвинтила потребительские цены и процентные ставки, одновременно обрушив рейтинг Трампа. “Мы проиграли из-за войны”, — написал у себя в X вице-президент Джей Ди Вэнс. Быть может, это признание и диктовалось конъюнктурными соображениями, но по существу верно. Президенту придется иметь дело с враждебным Конгрессом и сложной, нестабильной международной обстановкой.
Расследования, импичменты и палки в колеса
Разумеется, даже при демократах Конгресс не заставит президента кардинально сменить курс по большинству вопросов. Повседневное руководство дипломатией и вооруженными силами — прерогатива Белого дома. А Трамп никогда не шел на поводу у законодательной власти.
Сами демократы также расколоты по ряду важных вопросов — в частности, по политике на Ближнем Востоке и отношениям с Израилем. Скорее всего, им не удастся собрать необходимое большинство в две трети голосов, чтобы лишить Трампа полномочий вводить пошлины или принудить его прекратить войну с Ираном.
Главным системными сдержками власти Трампа по-прежнему останутся суды, которые могут еще сильнее ограничить его полномочия в вопросах пошлин, а также зреющее недовольство в рядах Республиканской партии. Именно эту политическую организацию Трампу необходимо обуздать, чтобы сохранить влияние после ухода из Белого дома.
Впрочем, Трамп может еще активнее взяться за внешнюю политику. В стрессовой ситуации президенты вообще часто переключают внимание на международную арену — там у них шире пространство для маневра. Дипломатия с высокими ставками позволяет отвлечься от внутренних распрей. После поражения демократов на промежуточных выборах в ноябре 2014 года Барак Обама заключил два исторических соглашения — ядерную сделку с Ираном и договоренность о нормализации отношений с Кубой. Трамп тоже наверняка задумается о своем наследии под занавес президентского срока. И его внимание могут привлечь рискованные стратегические шаги, сулящие грандиозные результаты.
Трамп едва ли смирится с поражением и замкнется на внутренних проблемах. Однако демократы смогут существенно осложнить ему жизнь. Для этого у них есть три способа: расследования, импичменты и законодательные препоны.
Взяв власть над ключевыми комитетами, новое большинство сможет развернуть масштабные расследования юридически сомнительных ударов по судам, заподозренных в контрабанде наркотиков, непрозрачных нефтяных сделок с Венесуэлой, а также возможных коррупционных связей — от Карибского бассейна до Персидского залива. Следует ожидать слушаний по поводу смягчения ограничений на экспорт полупроводников в Китай, а также постыдных и зачастую контрпродуктивных методов, которыми Трамп пытался надавить на Украину.
Палата представителей при демократах также может объявить импичмент членам кабинета министров — а возможно, и самому Трампу. Главной мишенью, по-видимому, станет министр обороны Пит Хегсет, который провел политически мотивированную чистку высшего военного руководства. Демократам и на сей раз едва ли удастся собрать в Сенате необходимые две трети голосов. Однако нависшая угроза расследований и импичмента может лишить работу в администрации Трампа всякой привлекательности и ускорить уход высокопоставленных чиновников в ближайшие месяцы.
Наконец, демократы смогут помешать Трампу проводить ключевые политические решения. Объединившись с республиканскими “ястребами”, они могут сдержать намерения президента снять санкции с России или еще больше урезать американское военное присутствие в Европе. Они также могут осложнить переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином, законодательно ужесточив ограничения на экспорт микросхем и оборудования для их производства.
Разумеется, усиление контроля демократов повлечет за собой новые столкновения. Администрация может проигнорировать вызовы в Конгресс и требования предоставить документы. Президент, который привык поступать по своему усмотрению, наверняка воспротивиться любым ограничениям своих полномочий главнокомандующего. Трамп получает искреннее удовольствие от стычек с противниками из Демократической партии. Вскоре ему придется распутывать целый клубок стратегических проблем, и политическая борьба вокруг внешней политики будет неуклонно обостряться.
Два конфликта и одна доктрина
Самым серьезным вызовом остается война с Ираном. Президент обещал снизить значение Ближнего Востока в американской стратегии, но втянулся в конфликт, нарушивший свободу судоходства и поглотивший значительную часть военной мощи США. Война с Ираном нарушила внешнеполитические планы Трампа, и без ее завершения вернуться к намеченному курсу не удастся — даже если Иран при этом будет господствовать над Персидским заливом.
Трамп добивается соглашения, которое полностью снимет блокаду Ормузского пролива и поставит ядерную программу Ирана под жесткий контроль. Он попытается усилить позиции США с помощью контрблокады, сдерживающей экспорт иранской нефти, а также интенсивных, хотя и непубличных военных операций по обеспечению безопасности судоходства. Но Иран не сдается: в октябре он обрушил новые атаки на суда в проливе. Иранское руководство считает поражение Трампа на промежуточных выборах своей победой и успехом давних попыток покарать американского президента и причинить экономический ущерб всему миру.
Если же Тегеран не уступит, Трампу, пожалуй, предстоит готовиться к затяжному, крайне болезненному для мировой экономики и местами кровопролитному противостоянию в надежде измотать иранский режим. Но такой подход не сулит скорого разрешения конфликта. Быть может, Трамп решится на еще более рискованный шаг, нацелившись на куш покрупнее.
Отныне и до января, когда новое демократическое большинство приступит к работе, Трампу больше не придется опасаться, что дальнейшее обострение боевых действий погубит республиканцев — урон уже нанесен, и больше мест в Конгрессе они уже не потеряют. Судя по всему, президент склоняется к коротким, но чрезвычайно интенсивным бомбардировкам, которые вынудят Тегеран капитулировать. Однако после событий вторника трудно утверждать, что такая эскалация пользуется политической поддержкой. А возможные последствия огромны: в регионе может вспыхнуть более масштабная война, которая усугубит экономические и стратегические издержки изначальной ошибки.
Вторым приоритетом Трампа станет урегулирование еще одного конфликта — на Украине. Здесь после промежуточных выборов крайне необходим пересмотр курса.
В последние недели Трамп пытался лишить Украину наиболее действенного средства против российской военной машины — ударов по нефтеперерабатывающим заводам. Одновременно он готовит новые экономические соглашения с Москвой. Действуя по намеченному плану, в следующем году столкнется с гораздо более жестким сопротивлением в Конгрессе. Кроме того, он лишь упрочит уверенность президента России Владимира Путина в том, что рано или поздно США преподнесут ему Украину на блюдечке.
Более разумный вариант — воспользоваться полномочиями по введению санкций, закрепленными в принятом в сентябре законе, чтобы усугубить нажим на российскую экономику, одновременно помогая Украине наращивать интенсивность ударов по целям в российском тылу. Более тесное сотрудничество с Европой над военной поддержкой Украины в итоге может убедить Путина, что победа ему не светит, а издержки будут лишь накапливаться.
Такая стратегия могла бы стать основой для сближения Белого дома с Конгрессом нового созыва. Но для этого Трампу придется отказаться от пристрастия к скорым решениям неразрешимых проблем — как и от своего представления о том, что главным препятствием на пути к миру выступает Украина, а не Россия.
Третья задача — закрепить так называемую доктрину Донро.Как бы самодовольно ни звучало это название, перед нами задача исторического масштаба: чем сильнее царящий в мире беспорядок, тем важнее для США упрочить свое региональное превосходство. Поначалу президент пустился с места в карьер: захватил Мадуро, подорвал китайское влияние в Панаме и наладил более тесные отношения со странами Центральной и Южной Америки. Но впереди его ждут серьезные вызовы.
Трамп оседлал волну побед правых на выборах в Латинской Америке и обзавелся союзниками, близких по взглядам к лагерю “Великой Америки”. Однако эта тенденция пресеклась неожиданной победой Луиса Инасиу Лулы да Силвы, сумевшего переломить ход президентской гонки. “Бразилия не поместится на заднем дворе ни у кого”, — заявил Лула.
Трамп пытался свергнуть коммунистическое руководство Кубы с помощью экономического давления, но пока так и не преуспел. Если влиятельные представители кубинского режима продолжат упорствовать, ему придется выбирать — ввести войска или отступить. Торговые споры с Канадой и Мексикой грозят расколоть Северную Америку — экономическое и стратегическое ядро Западного полушария.
Политическая подоплека отношений с соседями легче также не становится. Республиканцы из приграничных штатов все чаще расходятся с президентом во взглядах на торговую войну с Канадой, а демократы усматривают в попытках Трампа завладеть венесуэльской нефтью коррупцию и самопиар.
Доктрина Донро — один из флагманских проектов Трампа. Однако пока остается открытым вопрос, удастся ли ему сплотить Западное полушарие или же президент оставит после себя лишь испорченные отношения и брошенные на полпути начинания.
Гонка с Китаем в сфере искусственного интеллекта
Четвертое испытание для Трампа — отношения с Китаем.Кажущееся затишье между странами таит в себе нарастающую напряженность. Соперничество США и Китая в сфере искусственного интеллекта обостряется, а давление Пекина на Тайвань, Японию и Филиппины усиливается. Избыточные промышленные мощности Китая подрывают производство в странах по всему миру.
Си Цзиньпин не питает иллюзий насчет будущего американо-китайских отношений. Недавно он предупредил партийных функционеров, что им следует готовиться к “сильным ветрам и бурным волнам — вплоть до яростных штормов”. Американские чиновники утверждают, что дипломатические контакты между Си и Трампом позволяют выиграть время, чтобы укрепить оборону США в Тихоокеанском регионе и повысить стойкость американской экономики к китайскому давлению. Однако неясно, что это — трезвая оценка ситуации или попытка оправдать происходящее.
Разрядка в отношениях с Си убедила Трампа ослабить ограничения на продажу Китаю передовых микросхем и отложить поставки оружия Тайваню. Демократы же гнут жесткую линию в вопросах национальной безопасности. Так, сенатор Крис Кунс и другие обвиняют президента в том, что он фактически сдает американские позиции. Тесные отношения Белого дома с компанией Nvidia, которая добивается от Трампа отмены ограничений на экспорт микросхем, привлекут пристальное внимание Конгресса в 2027 году. Могут измениться и глубинные правила взаимодействия США и Китая.
В условиях ослабления своих внутриполитических позиций Трамп непременно заинтересуется громкими встречами в верхах с Си. Однако реальные прорывы в отношениях не светят, поскольку фундаментальное противостояние двух стран лишь усиливается. Трампу придется поразмыслить, как укрепить американские позиции — наладить поставки оружия Тайваню, ужесточить ограничения на экспорт микросхем и увеличить военных расходов — одновременно продолжая диалог с Си.
Ему также необходимо подготовиться к возможному кризису вокруг Тайваня в последние месяцы своего президентства. Если Пекин останется недоволен исходом президентских выборов на острове, намеченных на январь 2028 года, он может надавить на демократический Тайвань — в частности, установив частичную морскую блокаду или предприняв другие шаги, которые потребуют решительного ответа США.
Вопрос микросхем и взаимоотношений с Китаем напрямую связаны с последней проблемой Трампа — победой в гонке искусственного интеллекта. Президент неоднократно утверждал, что ее победитель получит все. На фоне этой борьбы повседневные дипломатические трудности отходят на второй план: решающее значение имеет вопрос, кто станет мировым лидером в этой революционной технологической отрасли.
Подход Трампа, по сути, сводится к тому, чтобы убеждать американские лаборатории и крупнейшие технологические компании наращивать темпы разработок и производства — перефразируя его нефтяной лозунг: “Строй, детка, строй”. При этом он всячески противится ужесточению государственного регулирования. Однако он ослабил оборонительную составляющую американской стратегии, произвольным образом смягчив экспортные ограничения — залог огромного отставания Китая в вычислительных мощностях. Одновременно в самих США зреет страх перед искусственным интеллектом — а с ним и политическая реакция.
Недовольство строительством центров обработки данных объединяет электорат как демократов, так и республиканцев. В Конгрессе все громче звучат призывы к более строгому регулированию отрасли. Законодатели предлагают самые разные меры: от исключений из антимонопольного законодательства, которые позволили бы ведущим компаниям в сфере искусственного интеллекта замедлить разработку и внедрение передовых моделей, до полного запрета на создание сверхинтеллекта. Новые инциденты и угрозы безопасности из-за вышедших из-под контроля моделей или непродуманной организации их обучения, могут усилить требования ужесточить регулирование.
Трамп убежден: искусственный интеллект откроет новую эпоху американского превосходства. Однако его стратегия окажется под угрозой, если новые вызовы и сопутствующие риски проявятся раньше, чем станут ощутимы ее преимущества.
Последний акт президентства Трампа
Повестка и без того насыщенная. Более того, в ближайшие два года ее могут осложнить новые потрясения. Международная обстановка может обостриться, если, например, Европа пойдет на прямое столкновение с Россиейили хуситы возобновят масштабные нападения на торговые суда в Красном море. Судя по всему, КНДР в прошлом месяце уже провернула масштабную кражу криптовалюты и может выйти из относительного затишья и вновь начать агрессивные ракетные испытания или другие провокации. Индия и Пакистан могут схлестнуться в новом опасном противостоянии. Было бы наивно полагать, что в последние два года президентства Трампа не произойдет новых крупных кризисов.
Внутриполитическая обстановка также будет обостряться с приближением президентских выборов в ноябре 2028 года. Если рейтинг президента так и не вырастет, республиканцы наверняка начнут от него открещиваться. Демократы же обрушат на него собственную критику, готовясь к борьбе за Белый дом. Трамп по-прежнему останется главной фигурой американской политики. Однако его политическое влияние постепенно начнет ослабевать, а иностранные лидеры рано или поздно перестанут с ним считаться.
Можно предположить, что Трамп одержим мыслями о своем наследии. И действительно: его место в истории во многом будет зависеть оттого, насколько он выдержит эти стратегические испытания. Но на кону стоят вещи посерьезнее личной репутации главы государства.
Заключительный этап президентства Трампа скажется на соотношении сил в главном противостоянии нашей эпохи — между США и Китаем. Он определит перспективы войны и мира в стратегически важных регионах и повлияет на развитие технологии, чье влияние может оказаться поистине колоссальным.
Таким образом, следующие два года покажут, оставит ли Трамп своему преемнику ситуацию сложную, но управляемую, в которой опасностей будет немало, но и позиции Америки останутся прочными, — или же доведет страну до опасного перенапряжения и усугубит мировой хаос. После бурного десятилетия эпоха Трампа приближается к завершению. В последнем акте скучать не придется.
