Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Ни одного представителя Европы не было на переговорах по Украине, и это правильно, заявил PL политологПетр Друлак. Брюссельская элита не способна отстаивать интересы европейцев, и все ее предложения им противоречат. Они хотят продолжения конфликта, а люди хотят мира.
Интервью с профессором политологии и бывшим дипломатом Петром Друлаком
Рarlamentni listy: Как вы оцениваете действия немецкого канцлера, который пригрозил странам Европейского союза тем, что если они не поддержат очередной кредит Украине, Германия заблокирует бюджет ЕС?
Петр Друлак: Канцлер Мерц пользуется своей институциональной властью, поскольку Германия — главный игрок в ЕС, и в вопросах бюджета немецкий голос еще чуть важнее, чем в других областях. Причина на поверхности. Германия вносит самый большой вклад в бюджет Европейского союза, как в абсолютном, так и в относительном выражении. Мерц подозревает, что авантюра с Украиной обернется колоссальным провалом, который обойдется очень дорого, и когда в ближайшие годы на Украине снова нужно будет что-то оплачивать, все обратятся к Германии, мол, она самая богатая — пусть и платит. Так вот Мерц хочет заранее устроить так, чтобы платила вся Европа, а не только Германия.
Поэтому, с моей точки зрения, он выбрал эту стратегию, которая для нас, однако, не самая невыгодная. Я сразу объясню почему. Я не имею в виду, что нам следует платить и дать возможность немецкому канцлеру выбить эти деньги для Украины из остальных. Однако начнется борьба за евросоюзный бюджет, и дело может дойти до того, что бюджет Европейского союза так и не примут вплоть до прихода нового президента, мужчины или женщины, во Франции. Хотя все хотели бы успеть до французских выборов. Пока они будут препираться, вопрос о бюджете останется открытым на протяжении следующего года, а значит, на него можно будет влиять. Если Бабиш, Фицо и другие не сойдут со своих позиций и не откажутся от сопротивления, бюджет могут отложить на период после французских выборов. И будет очень интересно посмотреть на обсуждение бюджета, если к власти придет Марин Ле Пен.
— Как вы оцениваете переговоры по Украине в Абу-Даби? Есть информация, что стороны договорились о большом обмене пленными и так далее, но подобное бывало уже не раз. Или теперь что-то изменилось?
— Конечно, о прорыве говорить не приходится. Сам факт того, что российские, украинские и американские переговорщики по прошествии времени встретились, разумеется, позитивен. В таком формате переговорщики не виделись более полугода, и вот теперь была предпринята очередная попытка приблизиться к миру. Но ясно, что не этот тип переговоров главный. Договор об обмене пленными полезен, но вопрос мира и мирного устройства будет решаться преимущественно на уровне между США и Россией. Украины там не будет, да и Европа не сыграет особой роли. В конце концов, Европу не пригласили даже на эти переговоры.
Настоящие переговоры о мире пройдут между Путиным и Трампом, и именно они заключат всеобъемлющий договор. Более мелкие соглашения, конечно, возможны на уровне переговоров с участием Украины и Европы. Тут важно, что частью большого договора будет европейская система безопасности. Россия заинтересована в этом, как и США. Они хотят, чтобы на континенте царило спокойствие и они могли заниматься своими делами.
— Я видел комментарии российского переговорщика Владимира Мединского о том, что Россия и Украина приблизились к миру. Я не помню, чтобы до сих пор мы слышали подобные слова от российской стороны. Что нужно, чтобы конец вооруженного конфликта действительно приблизился?
— Главное условие, чтобы Украина, которая лишилась значительной части своих восточных территорий, признала их российскими. Это первый шаг и главное условие. Но, судя по официальным данным, Украина еще не приблизилась к этому. А ведь это важнейший шаг. Конечно, неясно до конца, пойдет ли речь обо всех восточных областях или только о части. Но факт в том, что Россия будет настаивать на признании определенных территорий российскими, и без выполнения этого условия о мире говорить невозможно.
— Кстати, американцы якобы предложили креативный план, чтобы удовлетворить обе стороны и перекроить границы восточных областей. Из этого ничего не выйдет?
— Русские, безусловно, имеют четкое представление о том, где проходят границы областей, которые им нужны. Что касается Донецкой и Луганской областей (так в Европе называют Донецкую и Луганскую Народные Республики, прим. ред.), то там мы, несомненно, говорим о ста процентах территории. Я не уверен насчет других областей, поскольку там ВС РФ продвинулись не так глубоко. Также вопрос в том, захотят ли русские обсудить статус Одессы, и это тоже важно. Кстати, речь может пойти и о статусе всей Украины вообще, ее вооруженных сил, о том, где украинской армии можно размещаться, а где нет, и так далее. Я уже не говорю о НАТО, поскольку даже не допускаю мысли, что Украина войдет в альянс.
Разумеется, предметом обсуждений будут и отношения с европейскими странами НАТО и с американцами. С другой стороны, если Европа не изменит своей прежней позиции, то на протяжении определенного периода договор будет в принципе невозможен.
— Мы знаем, что Европу фактически никто не представляет на этих переговорах. Ничего в этом отношении не меняется. Но изменилось то, что уже несколько недель ведутся поиски европейского представителя от всех. Правда, пока это только разговоры, и никакой конкретики нет. Или тут могут помочь изменения после президентских выборов во Франции в первой половине будущего года?
— Я допускаю, что если мирные переговоры активизируются, к маю все решится, и никто не будет ждать ухода Макрона в июне. Разговоры о едином представителе Европы продолжатся. Но это лишь признак бессилия. ЕС периодически создает разные институты, которые должны выступать от его имени. Так, много лет назад был создан пост верховного представителя Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности. То есть если смотреть с точки зрения разделения обязанностей, но именно он и должен представлять Европейский союз. Но даже руководство ЕС понимает, что Кая Каллас не годится на эту роль, потому что ни в Россию, ни еще куда-то для проведения серьезных переговоров отправлять ее нельзя.
Есть еще один человек, который может обладать полномочиями выступать от имени Европы. Речь о председателе Европейского совета Антониу Коште. Но и с ним та же история. Похоже, европейцы этим недовольны. Если кого и выберут, то максимум какого-нибудь уполномоченного, который будет сидеть и слушать, а потом передавать Европе. Настоящего переговорщика нет и быть не может, потому что Европа не федерация.
— Заинтересована ли Европа в том, чтобы к весне воцарился мир и договор о прекращении вооруженного конфликта был подписан?
— Когда вы говорите об интересах Европы, я понимаю, что это и есть главный камень преткновения. В чем вообще заключаются интересы Европы? Мы видим, что эти интересы формулирует брюссельская элита, а она заинтересована в продолжении конфликта. Что касается большей части европейской общественности, то она заинтересована в мире. Явный раскол между элитой и избирателями. Так что если говорить об интересах Европы, которые будут декларироваться на международном политическом уровне, то их определяют не люди на улице, а политическая элита. Но то, что сегодня эта элита выделяет как европейские интересы, глубоко противоречит тому, что нужно Европе, и, берусь утверждать, тому, что хотят граждане европейских стран. Если кто-то утверждает, что европейская элита отстранена от переговоров, то я отвечаю, что это неплохая новость для Европы. Для меня это хорошая новость, потому что европейская политическая элита не способна отстаивать наши интересы, и все ее предложения им противоречат. Поэтому хорошо, что этих людей не слышат и к серьезным переговорам не допускают.
