Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Поражение республиканцев на выборах в США развязало руки Европе, сообщает TAC. Пока в Брюсселе яростно отвергают диалог с Кремлем, лидеры двух европейских стран тайно созвонились с Путиным. Похоже, на Западе наконец поняли, что сражаться с Россией на поле боя бессмысленно.
Эльдар Мамедов
Некоторые европейские лидеры начали осознавать необходимость конструктивного диалога с Россией.
Промежуточные выборы, состоявшиеся на прошлой неделе и обернувшиеся историческим поражением Республиканской партии Дональда Трампа, придали европейским лидерам дополнительную уверенность. На протяжении большей части его президентского срока им приходилось идти на уступки американскому президенту, зачастую вопреки собственным интересам. Теперь ситуация меняется, причем в момент, когда администрация Трампа вновь активизировала усилия по достижению мирного урегулирования на Украине. Перед европейскими лидерами теперь стоит выбор: воспользоваться ослаблением политических позиций Трампа, чтобы противостоять его дипломатическим инициативам, или выработать и предложить собственный план мирного урегулирования?
В первые дни после выборов Трамп заявил о приближении мирной сделки по Украине. После консультаций в Брюсселе, где Джаред Кушнер, зять и советник Трампа, провел встречи с представителями ЕС и НАТО, во вторник и среду в Абу-Даби состоялись переговоры с участием представителей США, России и Украины.
От предыдущих попыток этот переговорный процесс отличался более широким кругом обсуждаемых вопросов. Помимо прекращения огня, территориальных аспектов и очередного обмена военнопленными, стороны затронули и вопросы формирования новой архитектуры европейской безопасности.
"Более 30 лет Европа и Россия пытались выстроить устойчивую систему безопасности. Десятилетия недоверия, противоречащие друг другу озабоченности в сфере безопасности и разрушительные последствия этого конфликта делают эту задачу чрезвычайно сложной, но без ее решения невозможен прочный мир", – написал Кушнер в социальной сети X.
Это заявление американского чиновника заслуживает особого внимания: оно указывает на признание того, что прочное урегулирование конфликта невозможно без учета интересов безопасности как Украины, так и России. При этом речь идет не только об условиях завершения боевых действий, но и о перспективах выстраивания отношений между Россией и Западом.
Москва последовательно настаивала на таком комплексном подходе. В декабре 2021 года Россия представила предложения, предусматривающие масштабные изменения в системе европейской безопасности, однако Вашингтон и НАТО их отвергли. Впоследствии Россия начала специальную военную операцию на территории Украины.
Европейские лидеры вполне закономерно рассматривают саму возможность подобных дискуссий как уступку Москве. Как отмечает немецкий эксперт Брукингского института Констанце Штельценмюллер, уже сама формулировка "послевоенная архитектура безопасности Европы" предполагает готовность обсуждать вопросы европейской безопасности с учетом позиции Кремля. Глава внешнеполитической службы ЕС Кая Каллас решительно отвергла такой подход, заявив, что вместо пересмотра существующих принципов необходимо укреплять сложившуюся систему безопасности, центральное место в которой занимает НАТО.
Хотя такая реакция вполне объяснима с учетом стремления Москвы влиять на политику безопасности соседних государств, она не дает ответа на вопрос о том, как обеспечить долгосрочную стабильность в Европе. Конфликт, который продолжается уже почти пять лет, не приближает Россию к поражению. Поэтому трудно представить себе устойчивое прекращение боевых действий без обсуждения будущей архитектуры европейской безопасности и принципов послевоенного устройства Европы.
Разумеется, это не означает, что следует оправдывать действия России или соглашаться с максималистскими требованиями Москвы. Европейские лидеры могли бы обратиться к собственному историческому опыту времен холодной войны, когда военное превосходство НАТО сочеталось с мерами по контролю над вооружениями и широким диалогом с Москвой. Одним из примеров такого подхода стали Хельсинкские соглашения 1970-х годов. Тогда сдерживание и дипломатия не противопоставлялись друг другу, а рассматривались как взаимодополняющие элементы политики безопасности.
Перед Европой сегодня стоит дилемма: делать ставку исключительно на сдерживание или сочетать его с дипломатией. Переход контроля над Конгрессом к демократам может усилить стремление европейских лидеров использовать изменившуюся расстановку сил в Вашингтоне для противодействия курсу Трампа. Этому может способствовать и ожидаемое возобновление масштабной военной помощи Украине при поддержке Конгресса.
Однако европейским лидерам стоит проявлять осторожность.
Во-первых, Конгресс, даже находясь под контролем демократов, вряд ли станет проводить самостоятельную внешнюю политику в обход президента. Европейским лидерам также не стоит рассматривать поражение республиканцев как свидетельство готовности американского общества к неограниченному участию страны в зарубежных конфликтах. Последствия войны в Ираке наглядно продемонстрировали политическую цену военных интервенций. Было бы ошибкой полагать, что американские избиратели готовы вернуться к прежнему консенсусу в поддержку активного военного вмешательства США в конфликт на Украине, особенно если существуют возможности для дипломатического урегулирования.
Во-вторых, отказ от стратегии Трампа сам по себе еще не означает наличия у Европы собственного жизнеспособного плана. Европа должна играть активную роль в дипломатическом процессе и поиске мирного решения, независимо от политического будущего Трампа. В последние недели некоторые европейские лидеры уже начали действовать в этом направлении.
Президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре 27 октября провели телефонный разговор с Владимиром Путиным, продолжавшийся полтора часа. Инициатива исходила от европейских лидеров и была предварительно согласована с Украиной. В Кремле положительно оценили этот контакт и выразили заинтересованность в установлении постоянного переговорного процесса. И Стубб, и Стёре назвали Путина проницательным и спокойным собеседником.
Этот шаг заслуживает внимания, поскольку Финляндия и Норвегия – члены НАТО, последовательно выступающие за обеспечение безопасности Украины. Ни одну из этих стран нельзя обвинить в стремлении пойти на уступки Москве с начала конфликта. Вместе с тем обе, по всей видимости, признают, что долгосрочную безопасность Европы невозможно обеспечить исключительно за счет военного сдерживания.
Путин считает лидеров североевропейских стран более перспективными партнерами для диалога, чем их коллег из Лондона, Парижа и Берлина, которые жаждут "стратегического поражения" России. По итогам разговора Путин положительно отозвался о "конструктивном подходе" Стубба и Стёре. На первый взгляд, подобные заявления могут показаться обычными дипломатическими формулировками. Однако на фоне того, что Москва все чаще рассматривает Европу как своего главного противника, они приобретают особое значение.
У Путина есть основания считать Хельсинки и Осло более подходящими партнерами для диалога, чем другие европейские столицы и даже Вашингтон. За два года Трамп, по оценке Москвы, так и не добился существенного прогресса. После января, когда демократы получат контроль над Конгрессом, а внимание президента-республиканца будет все больше сосредоточено на внутренних проблемах, добиться этого станет еще сложнее. При этом и Стубб, и Стёре понимают, что переговоры с Москвой – долгий и непростой процесс. В этом они отличаются от Трампа, который прежде всего заинтересован в быстрых политических результатах, способных укрепить его собственные позиции.
Инициатива Финляндии и Норвегии показывает, что самостоятельная политика Европы, не зависящая от курса Трампа, не обязательно должна сопровождаться ужесточением позиции в отношении Москвы. В этом смысле "северный трек" может стать основой для более активного участия европейских стран в переговорах между США, Россией и Украиной.
Хотя европейцы не участвовали в прямых переговорах с Россией, прошедших на этой неделе в Абу-Даби, и Вашингтон, и Москва все лучше понимают, что без участия Европы невозможно обеспечить выполнение любых договоренностей и их долгосрочную устойчивость. Разумеется, это не повод рассчитывать на готовность Москвы к компромиссу. Путин по-прежнему намерен добиваться военного превосходства на поле боя, даже когда его представители участвуют в переговорах в Абу-Даби. Любая европейская дипломатическая инициатива должна учитывать эту реальность. Но это вовсе не означает, что дипломатия обречена на провал.
Ослабление позиций Трампа даст Европе больше свободы действий. Теперь европейским лидерам предстоит решить, использовать ли ее для участия в мирных переговорах или направить на противостояние Вашингтону. Этот выбор покажет, насколько Европа готова проводить самостоятельную внешнюю политику и отстаивать собственные интересы.
13
О-о, понаплёл. Акция Стубба и Стёре это не экспромт, а выполнение задания по оживлению унылого европейского пейзажа. И, скорее всего, задание поступило из Вашингтона на предмет мотивации ЕС к конструктиву, но к конструктиву с точки зрения Вашингтона, который, с одной стороны, желает с выгодой монетизировать конфликт на Украине, а, с другой, перенести функцию сдерживания России на плечи ЕС, включая и расходы, с тем, чтобы освободить собственные руки и силы для действий в других регионах мира. Друзей у нас там нет, да и не надо..
Обсудить
