Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия, США и Китай не смогут самостоятельно решить исход соперничества за глобальное влияние, пишет колумнист WP. По его мнению, восемь "колеблющихся" евразийских стран определят контуры будущего мироустройства и решат, кому достанется большее могущество.
Кен Мориясу (Ken Moriyasu)
В результате конфликта в Иране стратегическая ценность наземных маршрутов транспортировки энергоресурсов через Евразию значительно возросла.
Закрытие Ормузского пролива — через который проходит примерно пятая часть мировых морских поставок нефти — обнажило уязвимость морских узких мест и привело к значительному росту стратегической ценности наземных энерготранспортных маршрутов через Евразию.
Соединенные Штаты должны осознать эту перемену и разработать политику, которая не позволит ни одной отдельной державе доминировать на евразийском континенте. Первый шаг — определить, каким странам отводится ключевая роль в достижении этой цели.
Подобно тому, как исход президентских выборов в США зависит от нескольких "колеблющихся" штатов, новая группа евразийских средних держав становится определяющим фактором в соперничестве великих держав — России, Китая и Соединенных Штатов. К этим государствам относятся Армения, Азербайджан, Венгрия, Казахстан, Монголия, Пакистан, Турция и Узбекистан.
Восемь стран расположены на основных транспортных коридорах, связывающих Азию и Европу. Многие из них богаты нефтью, газом или важнейшими минералами — ресурсами, которые имеют большое значение в современную эпоху геоэкономического соперничества.
Эти государства фактически определили себя сами. Лишь 10 стран направили делегации на военный парад китайского лидера Си Цзиньпина в Пекине в сентябре и на запуск "Совета мира" президентом Дональдом Трампом в Давосе в январе. Индонезия и Болгария впоследствии дистанцировались от этого совета, в результате чего восемь стран из этого списка остались в качестве "колеблющихся государств" Евразии.
Поражает то, как много из них расположены на территории или вблизи того, что британский географ Халфорд Маккиндер назвал евразийским "Сердцем" — обширной внутренней зоной между реками Волгой и Янцзы. Маккиндер утверждал, что тот, кто контролирует "Сердце", управляет "Мировым островом" — Африкой, Азией и Европой — и, как следствие, миром в целом. Если конкуренция между великими державами и сдвигается, то именно в эту сторону.
Как и во время холодной войны, главная цель Америки заключается не в том, чтобы доминировать в Евразии, а в том, чтобы не позволить сделать это какой-либо враждебной державе. В NSC-68, документе по политике Совета национальной безопасности, написанном в 1950 году, отмечалось, что стратегия США должна заключаться в установлении дружественных режимов в Евразии. Таким образом, можно "привлечь внимание Кремля, вывести его из равновесия и заставить Советский Союз тратить больше ресурсов на противодействие".
Многие из восьми "колеблющихся государств" уже проводят политику стратегического хеджирования. Американская стратегия может усилить этот инстинкт, расширив доступные им варианты партнерства.
"Сердце" движется не просто так. Военная операция России на Украине ослабила хватку Москвы, открыв пространство для расширения влияния Китая через инициативу "Пояс и путь". Пекин теснее связал Центральную Азию с собой с помощью трубопроводов и железных дорог.
Однако лишь немногие страны в регионе готовы заменить зависимость от России зависимостью от Китая. Эта нерешительность открывает явные возможности для США — особенно при Трампе, который ставит энергетическую безопасность, важнейшие минералы и стратегическое географическое положение выше оценки демократических показателей.
На семинаре 3 марта, организованном Каспийским политическим центром, посол Казахстана в США Магжан Ильясов заявил, что Центральная Азия с большим интересом следит за событиями в Иране. Он отметил, что коридор, связывающий Каспийское море с Персидским заливом — через железные дороги, трубопроводы и нефтяные маршруты — представляет собой кратчайший путь для не имеющей выхода к морю Центральной Азии на мировые рынки.
Некоторые "колеблющиеся государства" — естественные партнеры для Вашингтона, другие — нет. Например, у Пакистана с Китаем установлено "всепогодное стратегическое партнерство" — второй по значимости статус двусторонних отношений, предлагаемый Пекином. Он уступает лишь "всеобъемлющему стратегическому координированному партнерству" между Китаем и Россией. Тем не менее премьер-министр Шехбаз Шариф позиционирует себя как потенциального посредника между Вашингтоном и Тегераном.
Венгрия стала первой европейской страной, присоединившейся к китайской инициативе "Пояс и путь" в 2015 году, и стала центром притяжения китайских инвестиций. Но вице-президент США Джей Ди Вэнс планирует посетить Венгрию в начале апреля, всего за несколько дней до выборов в этой стране, чтобы фактически поддержать премьер-министра Виктора Орбана, союзника Трампа.
Евразийская политика администрации Трампа, будь то намеренно или по стечению обстоятельств, хорошо согласуется с концепцией "колеблющихся штатов". На ней построен коридор "Маршрут Трампа для международного мира и процветания" (TRIPP). Обеспечивая связь между Арменией и Азербайджаном, проект TRIPP создает управляемый Соединенными Штатами узел, который связывает Центральную Азию с Турцией и Европой, минуя Россию.
Но Трамп может сделать больше.
Во-первых, он может наладить регулярный диалог "Евразия 8+1", ежегодно собирая эти страны вместе с США. Будучи принимающей стороной саммита G-20 в Майами в этом году, у него также есть отличная возможность пригласить несколько из них — простой, но весомый жест, который повысил бы их статус и дал бы понять, что Вашингтон рассматривает Евразию как центральный элемент своей глобальной стратегии.
Трамп также может привлечь партнеров. Япония уже понимает динамику "колеблющихся государств" и действует в соответствии с ней. Она занимает уникальное положение, позволяющее помочь США открыть двери в Центральную Азию и тюркский мир.
В январе старший заместитель министра иностранных дел Японии Хироюки Намазу побывал в Стамбуле с визитом в Организацию тюркских государств, в состав которой входят Турция, Азербайджан, Казахстан и Узбекистан (в качестве наблюдателя участвует также Венгрия). Генеральный секретарь организации Кубанычбек Омуралиев сообщил Намазу, что у Японии и Турции общее алтайское языковое наследие. Он сослался на теорию, согласно которой у этих двух стран есть общий праязык, на котором говорили в районе Алтайских гор в Восточно-Центральной Азии, а значит, Япония имеет право претендовать на статус постоянного наблюдателя. Та же логика может быть применима и к Южной Корее.
Пока Трамп готовится к майскому визиту в Пекин, эти евразийские "колеблющиеся государства" будут внимательно следить за ситуацией — не только в поисках сигналов об отношениях между США и Китаем, но и с целью понять, как Вашингтон подходит к более широкой картине. Если США не смогут систематически взаимодействовать с этими государствами, вакуум заполнят другие державы. И как только инфраструктура, энергетические маршруты и торговые сети Евразии закрепятся в китаецентричном порядке, Соединенные Штаты утратят рычаги влияния на десятилетия.
