Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Турция вряд ли пойдет на прямое вторжение в Израиль, несмотря на заявления Эрдогана, считает автор статьи в Israyel Hayom. Однако существует другая значительная угроза. Речь идет о возможной поддержке Турцией радикальных суннитских группировок на северных рубежах Израиля.
Ноа Лазими
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что его страна способна действовать против Израиля так же, как она действовала в Ливии и Нагорном Карабахе. Однако пристальный анализ военного потенциала Турции приводит к однозначному выводу: любая подобная попытка обречена на провал. Вот только существует иной сценарий, не менее опасный, чем прямое вторжение, – Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) стоит серьезно призадуматься.
Между Анкарой и Иерусалимом вновь обострились отношения. Среди прочего, это вызвано выдачей ордеров на арест высокопоставленных израильских чиновников. На фоне возникшей напряженности президент Эрдоган на этой неделе вновь выступил с угрозами. Он дал понять, что Турция может повторить в отношении Израиля сценарии, опробованные в Нагорном Карабахе и Ливии, если будет достаточно сильна.
Это заявление дает повод задаться конкретными вопросами: есть ли в словах турецкого лидера хоть доля истины? Способна ли Анкара на деле представлять реальную военную угрозу для еврейского государства?
Перспективы наземной операции
На практике, с момента вторжения на Кипр в 1974 году, Турция не проводила масштабных конвенциональных кампаний с целью полного захвата чужой территории. При этом она осуществляла серьезные наземные операции в Сирии и Ираке. Действуя в САР, Анкара провела серию масштабных кампаний, успешно комбинируя регулярные войска с местными группировками, и установила постоянное военное присутствие на севере страны. В Ираке действия носили более ограниченный характер и сводились в основном к трансграничным рейдам и созданию опорных баз.
Следует понимать, что действия Турции на обоих фронтах были направлены против соседних стран и продиктованы в первую очередь стремлением противостоять курдской угрозе, которую Анкара рассматривает как прямую опасность для своей национальной безопасности. Что же касается Ливии и Азербайджана, то там турецкое участие отличалось гораздо более скромным военным присутствием и сводилось к консультированию, применению ударных беспилотников, поставкам вооружений и поддержке местных сил, включая использование сирийских наемников.
Возможность морского десанта
Можно ли представить сценарий высадки морского десанта? Турецкий военно-морской флот действительно является одним из сильнейших в регионе, однако полномасштабная десантная операция на израильское побережье в текущих условиях выглядит нереализуемой с военной точки зрения. Подобная операция потребовала бы обеспечения устойчивого превосходства на море и в воздухе, а также высадки крупного контингента войск.
Шансы на успех такой попытки крайне низки, поскольку она столкнулась бы с мощнейшим комбинированным ответом Израиля с задействованием ВМС, ВВС, систем противовоздушной обороны и средств разведки. Такая оборона гарантирует раннее обнаружение противника, нанесение ударов по десантным силам еще на этапе выдвижения и в глубоком тылу, а также нейтрализацию сил вторжения задолго до того, как они достигнут береговой линии.
Противостояние в воздухе
Теперь поговорим о действиях в воздушном пространстве. Израильские ВВС обладают неоспоримым преимуществом перед турецкими коллегами как по уровню оперативной подготовки, так и по качеству авиапарка. Это утверждение все еще справедливо даже с учетом предпринятых Турцией в последние годы усилий по модернизации, включая обновление воздушного флота и планы по закупке истребителей Eurofighter в Европе. На сегодняшний день, вопреки некоторым слухам, Соединенные Штаты так и не приступили к продаже Турции истребителей пятого поколения F-35.
С оперативной точки зрения Израиль накопил колоссальный опыт ведения сложных боевых кампаний, включая нанесение высокоточных ударов большой дальности по целям, прикрытым передовыми системами ПВО. Это было ярко продемонстрировано в ходе двух последних операций против Ирана. Турция, в свою очередь, нарабатывала опыт преимущественно в конфликтах низкой и средней интенсивности с упором на использование беспилотной авиации и взаимодействие с местными воинскими формированиями. Этот разрыв в опыте может фатально сказаться на способности Анкары обеспечить безопасность и управлять масштабной операцией против более технологически развитого противника.
Вывод очевиден: сценарий прямого наземного или морского вторжения в Израиль является маловероятным, по крайней мере, в обозримом будущем.
© AP Photo / Ohad Zwigenberg
Израильские танки направляются к границе сектора Газа на юге Израиля в четверг, 12 октября 2023 года
Впрочем, гораздо более значительный риск, исходящий от Турции, кроется в плоскости непрямых угроз. Речь идет о возможной поддержке радикальных суннитских группировок на северных рубежах Израиля. Этот сценарий уже фигурировал в оценках Комитета Нагеля при анализе турецкого присутствия в Сирии и вероятности того, что местные структуры могут спровоцировать эскалацию.
Участие Турции в сирийском конфликте укладывается в последовательную стратегию ослабления курдских ополченческих формирований, которых Анкара считает заклятыми врагами. В перспективе Турция может попытаться сформировать в Сирии организованные прокси-силы, способные создавать угрозы на израильском направлении, хотя на данный момент свидетельств целенаправленных усилий в этом русле не наблюдается.
Необходимо учитывать и еще один момент: чем больше Турция будет стремиться к расширению своего военного присутствия в Сирии, особенно с привлечением регулярных частей, тем выше риск оперативных столкновений с израильскими силами, действующими в этом районе. Подобная ситуация чревата непреднамеренной эскалацией. Судя по сообщениям израильских официальных лиц о создании некоего механизма по предотвращению конфликтов, можно предположить, что обе страны будут стремиться к минимизации рисков во избежание роста напряженности. Будущее сирийско-израильских отношений также окажет влияние на непрямую конфронтацию с Турцией, которая, как ожидается, будет поддерживать режим в Дамаске. На данном этапе Сирия, судя по всему, не заинтересована в обострении отношений с Израилем, однако сохранение израильского военного присутствия на ключевых точках, включая вершину Хермон, остается важным инструментом сдерживания.
Если есть желание и возможности
До сих пор речь шла об анализе возможностей при допущении факта наличия мотивации. Однако нет никакой уверенности, что Турция действительно намерена проводить жесткую политику, чреватую прямым столкновением с Израилем. Сдерживающими факторами служат ожидаемое давление со стороны НАТО (в первую очередь Вашингтона), а также перспектива сокрушительного израильского ответа – урок, который Тегеран уже усвоил на собственном горьком опыте.
Таким образом, в краткосрочной перспективе турецкой угрозе едва ли стоит придавать гипертрофированное значение. Судя по всему, риторика Анкары является преимущественно реакцией на возросшее региональное влияние Израиля на фоне сотрудничества с США против Ирана, а также ответом на ту эскалацию, которую Турция по собственным причинам хотела бы предотвратить. Однако в более долгосрочной перспективе исключать формирование реальной угрозы нельзя, особенно с учетом углубляющегося военного и политического участия Анкары в Сирии и ее попыток закрепиться в секторе Газа.
Более того, растущие амбиции президента Эрдогана, стремящегося позиционировать Турцию в качестве лидера суннитского мира вкупе с его неоосманскими устремлениями, могут в конечном итоге подтолкнуть его к шагам, выходящим за рамки привычной воинственной риторики. Израилю следует сохранять бдительность и самым пристальным образом отслеживать процессы, происходящие в Анкаре.
