Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война на Ближнем Востоке довела европейскую химическую промышленность до ручки, пишет FT. Заводы закрываются один за другим, запуская разрушительный "эффект домино", из-за чего руководители компаний признают, что им "остается только молиться".
Джейми Джон (Jamie John), Элис Хэнкок (Alice Hancock)
Проблемы отрасли усугубляются дороговизной энергоносителей, слабым спросом и более дешевой продукцией китайских конкурентов
Порт Роттердама, чей химический комплекс — один из крупнейших и самых передовых в мире, переживает критический момент.
Над горизонтом все еще клубится дым, а танкеры снуют туда-сюда по порту, загружая сырье в огромные цистерны, которые соединены трубопроводами с заводами.
Но две из десяти компаний комплекса закрыли заводы в прошлом году, поскольку по европейской химической промышленности ударили дороговизна энергоносителей, слабый спрос и обострившаяся конкуренция со стороны Китая.
Ближневосточный конфликт, с одной стороны, дал некоторую передышку, нарушив работу китайских заводов, которые зависят от сырья из Персидского залива, а с другой, еще больше взвинтил цены на энергоносители, пошатнул рынки важнейших сырьевых товаров вроде нафты, и омрачил перспективы перерабатывающей промышленности.
“События на Ближнем Востоке привели к еще большему удорожанию энергоносителей и обострили уязвимость Великобритании и Европы к внешним потрясениям”, — отметил Питер Хантсман, исполнительный директор Huntsman Corporation, которая управляет предприятиями по всей Европе, включая Роттердам.
Даже при том, что кризис оказался на руку некоторым европейским производителям, мирное соглашение грозит вернуть все проблемы “на исходную позицию”, отметил старший аналитик по химическим веществам исследовательской фирмы Bernstein Джеймс Хупер.
По словам исполнительного вице-президента химической группы LyondellBasell со штаб-квартирой в США Ивонн ван дер Лаан, возврат “беспрецедентной” волны закрытий чреват эффектом домино. “Это разорвет отлаженные цепочки создания стоимости, — объяснила она. — А когда такое происходит, разрушение всей экосистемы — лишь вопрос времени”.
Последней каплей для Роттердама стало то, компания Mitsubishi заявила в феврале об отмене строительства передового подразделения по производству метаксилилендиамина, промежуточного соединения для производства высокоэффективных покрытий для судов, военной техники и других нужд.
Закрытие завода в Роттердаме далеко не единичный случай. По данным Европейского совета химической промышленности, остановки производства по всей Европе за последние четыре года участились в шесть раз, что привело к потере почти десятой части производственных мощностей в Европе и самым непосредственным образом сказалось на 20 тысячах рабочих мест по всему континенту. В прошлом году инвестиции в химический сектор Европы сократились более чем на 80%.
Руководители сетуют не только на высокие энергозатраты в Европе, которые даже до войны были минимум вдвое выше, чем в США и Китае, а с тех пор выросли еще больше. Другие частые проблемы — проволочки с выдачей разрешений, отсутствие современной инфраструктуры и далеко идущее климатическое законодательство ЕС, приведшее к бюрократической перегрузке.
Из-за закрытия предприятий и сокращения инвестиций Европа может лишиться возможности производить основные химикаты для современной жизни — от хлора для очистки питьевой воды, до фенолов для печатных плат.
Тревожным звоночком о зависимости ЕС от Китая по важнейшим соединениям стало осознание в пандемию коронавируса того факта, что Европа больше не в состоянии производить даже собственный парацетамол, поскольку ей приходится завозить главное действующее вещество.
“Люди больше не справляются, и предприятия закрываются”, — сказал генеральный директор Европейского совета химической промышленности Марко Менсинк. Но если Европа хочет твердо стоять на ногах и быть “независимой, сильной и защищенной”, ей нужны химикаты, подчеркнул он.
Производственные мощности отрасли, как правило, объединены в комплексы. Это дает им преимущество общей инфраструктуры: продукция одной компании часто поставляется соседним предприятиям. В результате получается своего рода симбиоз — сеть взаимосвязанных заводов. Бесполезный для производителя побочный продукт некой химической реакции может стать ключевым важным сырьем для соседнего предприятия.
И наоборот, закрытие роттердамского завода по производству диоксида титана Tronox и завода по производству эпоксидных смол Westlake Corporation означает падение спроса на хлор, продукт компании Nobian, которая составляет ядро всего комплекса.
Если же Nobian решит закрыть производство, то местным компаниям, использовавшим его продукцию в качестве сырья, придется завозить его, что увеличит затраты и принесет дополнительные неудобства.
Эта проблема широко распространена по всему континенту. Химический комплекс роттердамского порта — часть обширной сети предприятий, разбросанных по всей Европе и соединенных трубопроводами. Роттердам связан с Антверпеном, еще одним крупным промышленным центром, и эти два города обеспечивают снабжение Рейнской и Рурской областей Германии, где сосредоточена тяжелая промышленность Европы, включая автомобилестроение.
Исполнительный вице-президент фармацевтической группы Bayer и бывший министр немецкого правительства Маттиас Бернингер сравнил эту проблему с настольной игрой “дженга”, когда игроки по очереди вытаскивают строительные блоки из основания башни и кладут их наверх, делая ее все выше и всеболее шаткой. “Из башни уже вынуто множество деревянных блоков… Рано или поздно конструкция обрушится”, — подытожил он.
“Что меня беспокоит больше всего, так это что я не предвижу достаточных инвестиций на поддержание этих объектов в рабочем состоянии в ближайшие два-три года, — признался Хантсман. — На строительство этих объектов ушли десятилетия. Нельзя все бросить и явиться с инвестициями спустя три года”.
Руководители химических компаний континентальной Европы приводят в качестве антипримера Великобританию. Когда-то там располагалась компания Imperial Chemicals Industries, чьи предприятия по всей стране выпускали пищевые ароматизаторы, красители, удобрения, парфюмерию, электронику и взрывчатые вещества.
Однако десятилетия скудных инвестиций, спорной промышленной политики и вереница закрытий привела к тому, что ее былая слава безвозвратно померкла. По данным Ассоциации химической промышленности, ситуация особенно ухудшилась за последние пять лет: с 2021 года производство химической продукции в Великобритании сократилось на 60%.
В частности, Великобритания больше не может производить аммиак, ключевой химикат для сельского хозяйства и необходимый компонент взрывчатки. В стране остался лишь один устаревший хлорный завод, чья продукция очищает 98% питьевой воды в Великобритании. После закрытия завода ExxonMobil в прошлом году в стране осталось лишь одно предприятие, способное производить этилен — сырье, используемое практически во всех отраслях промышленности.
“Будет просто удивительно, если череда закрытий не продолжится”, — сказал исполнительный директор Ассоциации химической промышленности Стив Эллиот.
Уже до кризиса в Персидском заливе европейские производители боролись с перенасыщением рынка дешевыми химикатами из Китая, а количество жалоб на демпинг от европейских производителей в Европейскую комиссию достигло рекордного уровня.
Избыток возник из-за экономического спада в Китае и того, что китайские производители, лишившись доступа к рынку США из-за пошлин, переключились на ЕС, второй по величине потребительский рынок в мире.
Многие китайские заводы из-за войны объявили форс-мажор, дав европейским производителям некоторую передышку, однако высокие затраты на энергоносители в странах блока и решение о поэтапном прекращении поставок российского газа к 2027 году в сочетании с ростом цен на углерод — залог того, что основополагающие проблемы никуда не денутся.
В новом докладе кредитная страховая компания Atradius предрекла, что производство химических веществ в ЕС и Великобритании сократится в 2026 году на 2,2% — на 1,8% больше, чем в довоенном прогнозе от февраля.
Компания LyondellBasell со штаб-квартирой в Хьюстоне заявила, что затраты на электроэнергию на ее химическом предприятии в Роттердаме в настоящее время втрое выше, чем на аналогичных мощностях в США, и могут удвоиться, если ЕС продолжит ужесточать схему торговли квотами на выбросы.
Политики и руководители отрасли продавливают в Брюсселе смягчение курса этим летом. Но мало кто из глав европейских химических компаний настроен оптимистично.
Хотя за первые 10 месяцев 2025 года профицит химической отрасли ЕС составил 31,3 миллиарда евро, он сократился на 7,3 миллиарда по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. Более того, прибыль достигнута исключительно за счет экспорта специализированных химикатов, а не ключевого производственного сырья, отметил Европейский совет химической промышленности.
Хантсман сказал, что континенту предстоит выбирать, чего он хочет — сберечь свой промышленный потенциал или же превратиться в “Диснейленд для престарелых — крупную экономику услуг, куда стекаются состоятельные пожилые любоваться замками”.
Исполнительный директор Ineos Джим Рэтклифф сказал The Financial Times, что вариантов у химических компаний немного: “Нам осталось лишь молиться”, — подытожил он.
