Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Военная стратегия США больше не работает, пишет Politico. За последние тридцать лет Вашингтон не смог выиграть ни одной войны. Раз за разом американское военно-политическое руководство повторяет одну и ту же ошибку, которая приводит к стратегической катастрофе.
Иво Даалдер (Ivo Daalder)
Пусть даже у США действительно самые мощные вооруженные силы в мире, однако раз за разом повторяющиеся неудачи отражают глубокий изъян в самом их подходе к военным конфликтам.
У США мощнейшие вооруженные силы за всю историю человечества. За исключением того, что за последние 30 лет они не выиграли ни одной войны.
С 1945 года США вели крупные войны в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Ираке, а теперь и в Иране. Однако изо всех из них лишь война 1991 года в Персидском заливе считается по-настоящему успешной — но даже она посеяла семена будущей катастрофы. Последствия же остальных кампаний варьируются от тупика и поражения до стратегической катастрофы, причем Иран — пожалуй, худшая стратегическая ошибка США за всю эпоху после Второй мировой войны.
Так почему же сильнейшие вооруженные силы на земле неизбежно проигрывают войны, которые сами же начинают? Ответ кроется не в огневой мощи Америки, а ее мышлении.
Великий прусский военный стратег Карл фон Клаузевиц называл войну продолжением политики иными средствами. Вооруженные силы служат политическим целям — это лишь один из имеющихся инструментов, и он всегда применяется с четко определенной целью.
США переставили эту стройную теорию с ног на голову. Для Вашингтона война уже не продолжение политики, а признание ее провала — крайнее средство, к которому прибегают, когда дипломатия терпит крах, зачастую без четкой цели. Исход же неизменный: применение силы без точно очерченных задач и без ответа на вопрос, который должен предшествовать всякой битве — что считать победой и каковы ее критерии?
Президент США Дональд Трамп — самое явственное воплощение этого опрометчивого мышления. В Иране посланники, не смыслившие ни в дипломатии, ни в ядерной физике, создавали лишь видимость переговоров. Затем началась массированная кампания бомбардировок, основанная на волшебной вере в то, что разрушение страны приведет к капитуляции. Как выразился сам президент на прошлых выходных: мы либо заключим "хорошую сделку" либо "отправим их на тот свет". Но в конечном счете не будет ни того, ни другого.
Мы знаем это, потому что Трамп — лишь самый радикальный представитель ошибочного подхода Америки, но едва ли одинок.
Американский способ ведения войны отмечен тремя системными изъянами. Во-первых, цели и средства поменялись местами: вместо того, чтобы определить политическую цель и подобрать соответствующий инструмент, Вашингтон поступает ровно наоборот. Он достает из своего ящика военный инструмент в расчете на то, что за ним последует политика. "Раскаты грома" во Вьетнаме, "Шок и трепет" в Ираке, "Эпическая ярость" в Иране — всякий раз США применяли превосходящие силы, рассчитывая, что массовое уничтожение приведет к искомому результату.
Этого так и не произошло.
Второй недостаток — перегибы. Войны США затеваются ради самых масштабных целей из возможных: смена режима, преображение цивилизации, установление демократии, искоренение терроризма. Но эти цели утопичны, и военная сила — неподходящий инструмент для их достижения.
Война в Персидском заливе увенчалась успехом как раз потому, что президент Джордж Буш-старший отринул эту логику. Он поставил перед собой узкие цели и определил их весьма конкретно: остановить вторжение Ирака в Кувейт и восстановить довоенный статус-кво — не более того. От него требовали продолжить наступление на Багдад, но он выдержал этот натиск, и его сдержанность была отнюдь не слабостью. Она привела к созданию подлинной коалиции, легитимности и, в конечном счете, победе.
Годы спустя на Ближнем Востоке президент Джордж Буш-младший, послушался тех же самых советников, которые подталкивали его отца идти дальше. И что же мы получили? Десятилетнюю войну, окрепший Иран и нестабильный регион.
Наконец, третий и решающий недостаток — это глубокое убеждение вашингтонских стратегов в том, что превосходящая сила выправит перекос мотивации. Ничего подобного. У Америки есть сила, зато у другой стороны есть воля. Вьетконг, Талибан, баасисты, исламские революционеры — все они будут стоять до последнего. Им некуда идти и нечего терять.
В 1968 году, когда вьетконговцы начали Тетское (или Новогоднее) наступление, поразив более 100 городов одновременно, американские военные сочли это поражением противника. И хотя тактически так и было, стратегически все оказалось ровно наоборот. Тетское наступление подорвало общественную поддержку США и переломило ход войны. Вьетконговцы знали, за что сражаются, тогда как Вашингтон смысла в боевых действиях уже не находил.
Десятилетия спустя в Афганистане официальные лица США млели от собственной изобретательности — конный спецназ, высокоточные бомбы и режим, свергнутый всего за считанные недели. Однако за несколько дней до начала бомбардировок Буш задал справедливый вопрос: "А кто будет управлять страной после свержения талибов?" — который отчего-то никому не пришел в голову перед заправкой стратегических бомбардировщиков B-52. Всадники, что и говорить, были великолепны, но ни у кого не было ни малейшего представления о том, что будет дальше. Более того, бессменный лидер "Аль-Каиды*" Усама бен Ладен оставался на свободе.
Затем наступил Ирак, и архитекторы этой войны предрекали, что американские войска будут встречать как освободителей. Однако в результате оккупации иракская армия была распущена, и сотни тысяч вооруженных и униженных людей оказались на улице — без работы и без перспектив. Последовавший за этим мятеж едва ли можно назвать удивительным — но почему-то все удивились.
В Иране эта логика "схлопнулась" еще быстрее. Стратегия, какой бы она ни была, сводилась к следующему: устранить верховного лидера в расчете на более умеренного преемника. По данным The New York Times, США и Израиль возлагали надежды на то, что образовавшийся вакуум заполнит не кто иной, как бывший президент Махмуд Ахмадинежад — политик отнюдь не умеренный. Но они не придумали ни как его усадить, ни что делать в случае неудачи, ни как помешать Тегерану сделать неминуемое: перекрыть Ормузский пролив для всех судов, кроме собственных.
На текущий момент вереница повторяющихся неудач Америки слишком длинна, чтобы их можно было списать на случайные совпадения. На протяжении десятилетий эти ошибки неизменно совершали самые разные лидеры (заметим: как республиканцы, так и демократы), и это отражает глубинный недостаток самого американского подхода к ведению войны.
Итак, как же его исправить?
Вот что должно стать отправной точкой: больше смирения и меньше высокомерия. Да, вооруженные силы США действительно не знают себе равных, как продемонстрировал захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро в январе. Ничья другая разведка не выследила бы бен Ладена, и ничьи другие военные не смогли бы незаметно ликвидировать его в недрах Пакистана. Но даже эти потрясающие возможности не заменяют ясного мышления и четко продуманной стратегии.
Тактическое превосходство еще не гарантия стратегического успеха — как и тактическая слабость еще не залог провала.
Военное руководство США поняло это еще давно, просто Вашингтон об этом позабыл. В 1984 году тогдашний министр обороны Каспар Вайнбергер, воевавший во Вьетнаме и Ливане, четко сформулировал, когда и как США должны применять военную силу: имея четкие жизненные интересы, четко определенные и достижимые цели, внутреннюю и международную поддержку. Кроме того, подавляющая сила должна применяться лишь в качестве последнего средства, в строго ограниченных масштабах и при четкой стратегии выхода.
Бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов Колин Пауэлл, в молодости офицер во Вьетнаме, а затем военный помощник Вайнбергера, десять лет спустя усовершенствовал и отточил эти принципы. Оба видели, чем все кончается, когда США воюют без стратегии, и стремились не допустить повторения.
Доктрина Вайнбергера-Пауэлла не утратила актуальности и служит подобающей основой и поныне. Это не пацифизм, а стратегическая логика — логика, успешно примененная в войне в Персидском заливе. Во всех конфликтах с тех пор она отсутствовала. Нынешний министр обороны Пит Хегсет, может, и апеллировал к авторитету Вайнбергера, ища вдохновение для операции в Иране, но при этом проигнорировал все его принципы.
США продолжают проигрывать не потому, что их вооруженные силы слабы, а потому, что они выбирают инструменты, не определившись с целью. Учитывая все это, неудивительно, что сильнейшая армия в истории человечества не в состоянии выиграть войны, которые сама же и затевает.
Иво Даалдер — бывший посол США в НАТО, старший научный сотрудник Белферского центра Гарвардского университета, ведет еженедельный подкаст "Обзор мировых событий с Иво Даалдером" и колонку "Из-за океана" в журнале Politico.
*запрещенная в России террористическая организация
