Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Глядя на примеры Ирана, России и Венесуэлы, можно сделать выоды о том, когда санкции работают, а когда нет, причем эти закономерности не всегда кажутся логичными, пишет CSM. Без четкой цели и конкретных сроков рестрикции наоборот помогают стране, которую призваны покарать. Так получилось с Россией.
Марк Саппенфилд (Mark Sappenfield)
Уитни Эйлих (Whitney Eulich)
Фред Уир (Fred Weir)
Если между США и Ираном будет заключено долгосрочное мирное соглашение, главным камнем преткновения могут стать санкции.
Тегеран хочет, чтобы Вашингтон отменил все финансовые меры воздействия, однако президент Дональд Трамп заявил, что не будет действовать в ущерб США сугубо ради прекращения войны.
Однако, что считать “выгодной сделкой” в вопросе санкций?
Для чего мы написали эту статью?
Санкции вот уже несколько десятилетий служат, пожалуй, главным геополитическим инструментом Запада. Но поскольку страны вроде России и Ирана продолжают добиваться поставленных целей вопреки жестким санкциям, многие начинают сомневаться в их эффективности.
Эксперты считают, что в этом вопросе, прежде всего, нужна ясность. Чтобы санкции сработали, администрация Трампа должна четко сформулировать свои стратегические цели в Иране. Без внятного целеполагания санкции зачастую не приводят к серьезным результатам — и уж точно не к смене режима.
В конце концов, США вводят различные санкции против Ирана со времен Исламской революции 1979 года. Однако страна достаточно сильна, чтобы противостоять американским и израильским авиаударам и удерживать контроль над Ормузским проливом — транспортной артерией мирового значения.
Санкции могут причинить экономический урон, и это тем актуальнее для Тегерана, физически и экономически опустошенного войной. Однако, глядя на примеры Ирана, России и Венесуэлы, можно извлечь некоторые уроки о том, когда санкции работают, а когда нет, — причем эти закономерности не всегда кажутся логичными. Санкции против комплектующих авиадвигателей? Это наверняка сработает. Конфискация активов олигархов? А вот это вряд ли.
Порой санкции — не более чем попытка произвести впечатление. “В нашем мире вообще любят инструменты принуждения, и неважно, работают они или нет”, — замечает эксперт по санкциям в Германского фонда Маршалла в Вашингтоне Пенни Наас.
Однако без четкой цели санкции становятся новой данностью, к которой все постепенно приспосабливаются. Подчас они парадоксальным образом помогают стране, которую призваны покарать. Как правило, в накладе остаются простые граждане — и без того страдающие под гнетом авторитарного режима.
Когда санкции работают?
Если и есть некое “золотое правило” санкций, то оно звучит так: перво-наперво определитесь с тем, чего вы хотите достичь, а затем применяйте адресные санкции в течение ограниченного периода времени — строго ради поставленной цели. Есть риск замахнуться на нечто заведомо недостижимое. Так, сами по себе санкции практически никогда не приводят к смене режима. Это подтверждают Венесуэла и Иран. И никакие санкции не заставят Россию сменить курс на Украине.
Но разве это единственная их цель?
Американские санкции против Венесуэлы вводились с тем, чтобы заставить страну провести свободные и честные выборы, объясняет бывший заместитель помощника госсекретаря по Кубе и Венесуэле в Бюро по делам Западного полушария Кэрри Филипетти. В итоге поставленной цели достичь не удалось, но есть свидетельства, что после ослабления санкций режим Николаса Мадуро ужесточил свою авторитарную хватку.
“Оценивая этот вопрос в перспективе, нельзя сказать, что санкции принесли в Венесуэлу свободу, — признаёт Филипетти. — Но вместе с тем очевидно, что они сдержали некоторые авторитарные замашки режима Мадуро, которые дали о себе знать после их отмены ”.
То же самое верно и в отношении России. Санкции США и Европейского союза не заставили Россию свернуть спецоперацию на Украине, но, с другой стороны, это и не было их единственной целью. Они обострили экономические проблемы Москвы. Процентная ставка составляет около 15% — чтобы обуздать инфляцию, которая колеблется в районе 6%.
Более того, санкции против экспорта российской нефти значительно урезали поступления в казну Москвы. России пришлось не только продавать нефть со значительной скидкой, но создать “теневой флот” из судов для доставки сырья по всему миру в обход международных надзорных органов. Это повлекло за собой немалые издержки: как на покупку и содержание флота, так и из-за неэффективности, неизбежной при нарушении международного права. По некоторым оценкам, производительность таких судов снижается на 30%.
Поскольку доходы от продажи нефти играют важную роль в российской экономике, государственный бюджет стал затратным. Хотя на Западе дефицит бюджета — обычное дело, в финансово консервативную эпоху президента Владимира Путина это беспрецедентно. Зреющий дефицит вынудил Москву подготовить список мер по сокращению расходов, повышению налогов и других шагов. Однако война в Иране, подхлестнувшая резкий рост мировых цен на нефть, позволила России избежать жесткой экономии.
Вопрос в том, принесли ли санкции достаточно экономических тягот, чтобы сдержать Россию в дальнейшем?
Некоторые считают, что в этом отношении они сработали. “Я не верю, Путина можно заставить сменить курс, но с точки зрения сдерживания России вряд ли найдется средство получше”, — говорит эксперт по России из Центра анализа европейской политики Александр Коляндр.
Когда санкции не работают?
Другие возражают, что расфокусированный и долгосрочный характер антироссийских санкций привел к тому, что страна, по сути, сама себя от них оградила.
В этом кроется потенциальная опасность. Без четкой цели и конкретных сроков санкции, как ни странно, помогают стране, которую призваны покарать.
“Санкции ускорили разворот России к Китаю, Индии, Африке и другим незападным странам, с которыми она установила прочные партнерские отношения”, — говорит эксперт по международным отношениям Высшей школы экономики в Москве Дмитрий Суслов.
И хотя санкции увеличили издержки Москвы и вынудили ее искать обходных путей, добавляет он, они “также придали гибкости отдельным отраслям, а экономике в целом — разнообразия и стойкости”.
Например, с уходом из России мебельного гиганта Ikea (а именно это произошло из-за санкций), у местных производителей появилось больше возможностей для роста, внедрения новшеств и удовлетворения рыночного спроса. А меры против зарубежных финансовых активов заставили олигархов вместо этого вкладываться дома.
“Они вернули весь накопленный за рубежом капитал обратно в Россию-матушку, — отмечает доктор Коляндр. — Запад помог Путину сплотить их вокруг флага и заставить инвестировать внутри страны”.
Действительно: с началом спецоперации на Украине в 2022 году в России начался настоящий бум внутренних инвестиций.
Гораздо эффективнее оказались санкции против насущно необходимых России товаров, которые не так-то просто заменить: например, передовых авиационных деталей или полупроводников. И наоборот, когда российские миллиардеры могут свободно хранить свои состояния за границей или отдыхать на Лазурном берегу, это подрывает экономику Москвы — но мозолит глаза западным избирателям.
“Как правило, это ядовито с политической точки зрения, — объясняет доктор Коляндр. — Вас могут обвинить в том, что вы подыгрываете Путину”.
Пожалуй, самое сложное в санкциях, — одновременно и самое важное: поддержка международного сообщества. Многие эксперты называют санкции администрации Обамы против Ирана в числе наиболее успешных, однако на их реализацию ушли годы. Очевидная цель заключалась в том, чтобы вернуть Иран за стол переговоров по ядерной программе, и эти усилия получили поддержку даже России и Китая. В результате Ирану было некуда обратиться — по крайней мере, до тех пор, пока Трамп не разорвал ядерную сделку в 2018 году, по сути, заново распахнув для Тегерана некогда закрытые двери.
С Венесуэлой до этого так и не дошло.
“Сегодня имеется целое множество механизмов обхода санкций — особенно из-за таких враждебных субъектов, как Китай, Россия и Иран, которые постоянно помогают друг другу нарушать американские ограничения, — объясняет Филипетти, ныне заслуженный научный сотрудник Вильсоновского центра в Вашингтоне. — Санкции работают гораздо эффективнее, когда за ними стоят не только США, но и Европейский союз и ООН”.
Кого в итоге карают санкции?
С одной стороны, санкции США против Венесуэлы возымели действительно разрушительный эффект. По данным Счетной палаты США, санкции, введенные в 2019 году против государственной нефтегазовой компании PDVSA, урезали экономику Венесуэлы более чем на треть в том году и еще на четверть в следующем.
Но что это дало?
“Мы подумали: “Что ж, если мы лишим режим ресурсов, без которых он не сможет управлять страной, он выберет переговоры”, — говорит Филипетти. — Но на самом деле единственное, что ему требовалось, — это платить зарплату верным сторонникам... Управлять страной всерьез никто не собирался. И поэтому мы недооценили готовность режима пренебречь собственным народом, чтобы удержаться у власти”.
Исследования показывают, что наиболее уязвимы к санкциям малые страны — особенно те, что сильно зависят от экспорта. Но если режим не гнушается запугивания, то даже обширные санкции теряют эффективность.
Куба, уже давно живущая под гнетом изнурительных санкций США, — пример еще более показательный.
“Что меня поражает, так это то, что сторонники американского эмбарго против Кубы всегда подчеркивают, что имеют дело с жестоким и деспотичным правительством, — рассуждает старший научный сотрудник по Латинской Америке Королевского института международных отношений (он же Чатем-хаус)* Кристофер Сабатини. — Но если они такие жестокие, то разве они позволят людям протестовать и, тем более, свергать режим? Человеческие страдания их не волнуют. Они заинтересованы лишь в собственном выживании”.
Это подчеркивает еще один ключевой момент: санкции — лишь один из инструментов. Проблемы возникают, когда они затягиваются или не используются в сочетании с другими мерами ради оптимального результата.
По словам эксперта по санкциям из Института международной экономики имени Питерсона в Вашингтоне Элины Рыбаковой, в России санкции поначалу оказали сильное воздействие. Однако этим всё и ограничилось: если бы Запад подкрепил первоначальные санкции военными действиями, ему бы удалось значительно ослабить Россию, считает она.
Дополнительные действия не обязательно должны носить военный характер, однако требуется нечто весомое, заключила Рыбакова: “Залог успеха — координация этих мер”.
*признан в РФ нежелательной организацией
