Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Глядя на примеры Ирана, России и Венесуэлы, можно сделать выоды о том, когда санкции работают, а когда нет, причем эти закономерности не всегда кажутся логичными, пишет CSM. Без четкой цели и конкретных сроков рестрикции наоборот помогают стране, которую призваны покарать. Так получилось с Россией.
Марк Саппенфилд (Mark Sappenfield)
Уитни Эйлих (Whitney Eulich)
Фред Уир (Fred Weir)
Если между США и Ираном будет заключено долгосрочное мирное соглашение, главным камнем преткновения могут стать санкции.
Тегеран хочет, чтобы Вашингтон отменил все финансовые меры воздействия, однако президент Дональд Трамп заявил, что не будет действовать в ущерб США сугубо ради прекращения войны.
Однако, что считать “выгодной сделкой” в вопросе санкций?
Для чего мы написали эту статью?
Санкции вот уже несколько десятилетий служат, пожалуй, главным геополитическим инструментом Запада. Но поскольку страны вроде России и Ирана продолжают добиваться поставленных целей вопреки жестким санкциям, многие начинают сомневаться в их эффективности.
Эксперты считают, что в этом вопросе, прежде всего, нужна ясность. Чтобы санкции сработали, администрация Трампа должна четко сформулировать свои стратегические цели в Иране. Без внятного целеполагания санкции зачастую не приводят к серьезным результатам — и уж точно не к смене режима.
В конце концов, США вводят различные санкции против Ирана со времен Исламской революции 1979 года. Однако страна достаточно сильна, чтобы противостоять американским и израильским авиаударам и удерживать контроль над Ормузским проливом — транспортной артерией мирового значения.
Санкции могут причинить экономический урон, и это тем актуальнее для Тегерана, физически и экономически опустошенного войной. Однако, глядя на примеры Ирана, России и Венесуэлы, можно извлечь некоторые уроки о том, когда санкции работают, а когда нет, — причем эти закономерности не всегда кажутся логичными. Санкции против комплектующих авиадвигателей? Это наверняка сработает. Конфискация активов олигархов? А вот это вряд ли.
Порой санкции — не более чем попытка произвести впечатление. “В нашем мире вообще любят инструменты принуждения, и неважно, работают они или нет”, — замечает эксперт по санкциям в Германского фонда Маршалла в Вашингтоне Пенни Наас.
Однако без четкой цели санкции становятся новой данностью, к которой все постепенно приспосабливаются. Подчас они парадоксальным образом помогают стране, которую призваны покарать. Как правило, в накладе остаются простые граждане — и без того страдающие под гнетом авторитарного режима.
Когда санкции работают?
Если и есть некое “золотое правило” санкций, то оно звучит так: перво-наперво определитесь с тем, чего вы хотите достичь, а затем применяйте адресные санкции в течение ограниченного периода времени — строго ради поставленной цели. Есть риск замахнуться на нечто заведомо недостижимое. Так, сами по себе санкции практически никогда не приводят к смене режима. Это подтверждают Венесуэла и Иран. И никакие санкции не заставят Россию сменить курс на Украине.
Но разве это единственная их цель?
Американские санкции против Венесуэлы вводились с тем, чтобы заставить страну провести свободные и честные выборы, объясняет бывший заместитель помощника госсекретаря по Кубе и Венесуэле в Бюро по делам Западного полушария Кэрри Филипетти. В итоге поставленной цели достичь не удалось, но есть свидетельства, что после ослабления санкций режим Николаса Мадуро ужесточил свою авторитарную хватку.
“Оценивая этот вопрос в перспективе, нельзя сказать, что санкции принесли в Венесуэлу свободу, — признаёт Филипетти. — Но вместе с тем очевидно, что они сдержали некоторые авторитарные замашки режима Мадуро, которые дали о себе знать после их отмены ”.
То же самое верно и в отношении России. Санкции США и Европейского союза не заставили Россию свернуть спецоперацию на Украине, но, с другой стороны, это и не было их единственной целью. Они обострили экономические проблемы Москвы. Процентная ставка составляет около 15% — чтобы обуздать инфляцию, которая колеблется в районе 6%.
Более того, санкции против экспорта российской нефти значительно урезали поступления в казну Москвы. России пришлось не только продавать нефть со значительной скидкой, но создать “теневой флот” из судов для доставки сырья по всему миру в обход международных надзорных органов. Это повлекло за собой немалые издержки: как на покупку и содержание флота, так и из-за неэффективности, неизбежной при нарушении международного права. По некоторым оценкам, производительность таких судов снижается на 30%.
Поскольку доходы от продажи нефти играют важную роль в российской экономике, государственный бюджет стал затратным. Хотя на Западе дефицит бюджета — обычное дело, в финансово консервативную эпоху президента Владимира Путина это беспрецедентно. Зреющий дефицит вынудил Москву подготовить список мер по сокращению расходов, повышению налогов и других шагов. Однако война в Иране, подхлестнувшая резкий рост мировых цен на нефть, позволила России избежать жесткой экономии.
Вопрос в том, принесли ли санкции достаточно экономических тягот, чтобы сдержать Россию в дальнейшем?
Некоторые считают, что в этом отношении они сработали. “Я не верю, Путина можно заставить сменить курс, но с точки зрения сдерживания России вряд ли найдется средство получше”, — говорит эксперт по России из Центра анализа европейской политики Александр Коляндр.
Когда санкции не работают?
Другие возражают, что расфокусированный и долгосрочный характер антироссийских санкций привел к тому, что страна, по сути, сама себя от них оградила.
В этом кроется потенциальная опасность. Без четкой цели и конкретных сроков санкции, как ни странно, помогают стране, которую призваны покарать.
“Санкции ускорили разворот России к Китаю, Индии, Африке и другим незападным странам, с которыми она установила прочные партнерские отношения”, — говорит эксперт по международным отношениям Высшей школы экономики в Москве Дмитрий Суслов.
И хотя санкции увеличили издержки Москвы и вынудили ее искать обходных путей, добавляет он, они “также придали гибкости отдельным отраслям, а экономике в целом — разнообразия и стойкости”.
Например, с уходом из России мебельного гиганта Ikea (а именно это произошло из-за санкций), у местных производителей появилось больше возможностей для роста, внедрения новшеств и удовлетворения рыночного спроса. А меры против зарубежных финансовых активов заставили олигархов вместо этого вкладываться дома.
“Они вернули весь накопленный за рубежом капитал обратно в Россию-матушку, — отмечает доктор Коляндр. — Запад помог Путину сплотить их вокруг флага и заставить инвестировать внутри страны”.
Действительно: с началом спецоперации на Украине в 2022 году в России начался настоящий бум внутренних инвестиций.
Гораздо эффективнее оказались санкции против насущно необходимых России товаров, которые не так-то просто заменить: например, передовых авиационных деталей или полупроводников. И наоборот, когда российские миллиардеры могут свободно хранить свои состояния за границей или отдыхать на Лазурном берегу, это подрывает экономику Москвы — но мозолит глаза западным избирателям.
“Как правило, это ядовито с политической точки зрения, — объясняет доктор Коляндр. — Вас могут обвинить в том, что вы подыгрываете Путину”.
Пожалуй, самое сложное в санкциях, — одновременно и самое важное: поддержка международного сообщества. Многие эксперты называют санкции администрации Обамы против Ирана в числе наиболее успешных, однако на их реализацию ушли годы. Очевидная цель заключалась в том, чтобы вернуть Иран за стол переговоров по ядерной программе, и эти усилия получили поддержку даже России и Китая. В результате Ирану было некуда обратиться — по крайней мере, до тех пор, пока Трамп не разорвал ядерную сделку в 2018 году, по сути, заново распахнув для Тегерана некогда закрытые двери.
С Венесуэлой до этого так и не дошло.
“Сегодня имеется целое множество механизмов обхода санкций — особенно из-за таких враждебных субъектов, как Китай, Россия и Иран, которые постоянно помогают друг другу нарушать американские ограничения, — объясняет Филипетти, ныне заслуженный научный сотрудник Вильсоновского центра в Вашингтоне. — Санкции работают гораздо эффективнее, когда за ними стоят не только США, но и Европейский союз и ООН”.
Кого в итоге карают санкции?
С одной стороны, санкции США против Венесуэлы возымели действительно разрушительный эффект. По данным Счетной палаты США, санкции, введенные в 2019 году против государственной нефтегазовой компании PDVSA, урезали экономику Венесуэлы более чем на треть в том году и еще на четверть в следующем.
Но что это дало?
“Мы подумали: “Что ж, если мы лишим режим ресурсов, без которых он не сможет управлять страной, он выберет переговоры”, — говорит Филипетти. — Но на самом деле единственное, что ему требовалось, — это платить зарплату верным сторонникам... Управлять страной всерьез никто не собирался. И поэтому мы недооценили готовность режима пренебречь собственным народом, чтобы удержаться у власти”.
Исследования показывают, что наиболее уязвимы к санкциям малые страны — особенно те, что сильно зависят от экспорта. Но если режим не гнушается запугивания, то даже обширные санкции теряют эффективность.
Куба, уже давно живущая под гнетом изнурительных санкций США, — пример еще более показательный.
“Что меня поражает, так это то, что сторонники американского эмбарго против Кубы всегда подчеркивают, что имеют дело с жестоким и деспотичным правительством, — рассуждает старший научный сотрудник по Латинской Америке Королевского института международных отношений (он же Чатем-хаус)* Кристофер Сабатини. — Но если они такие жестокие, то разве они позволят людям протестовать и, тем более, свергать режим? Человеческие страдания их не волнуют. Они заинтересованы лишь в собственном выживании”.
Это подчеркивает еще один ключевой момент: санкции — лишь один из инструментов. Проблемы возникают, когда они затягиваются или не используются в сочетании с другими мерами ради оптимального результата.
По словам эксперта по санкциям из Института международной экономики имени Питерсона в Вашингтоне Элины Рыбаковой, в России санкции поначалу оказали сильное воздействие. Однако этим всё и ограничилось: если бы Запад подкрепил первоначальные санкции военными действиями, ему бы удалось значительно ослабить Россию, считает она.
Дополнительные действия не обязательно должны носить военный характер, однако требуется нечто весомое, заключила Рыбакова: “Залог успеха — координация этих мер”.
*признан в РФ нежелательной организацией
52
Хорошая статья показывающая как "хищники" пытаются сначала обескровить жертву, а потом разорвать на куски, когда жертва обессилет. При этом даётся только оценка почему работают или не работают санкции, но не приводится анализ действий "самих хищников". Они себя считают вершиной пищевой цепочки, и потому мы для них только жертва, у которой нет потребностей, прав и свобод, а когда жертва начинает предпринимать действия для выживания, "хищники" изумляются что их хотения начинают игнорировать. Лицемерие, то что им присуще всегда.
34
О, новое для меня имя, Элина Рыбакова. Оттуда, из мира сити-групп и киевской школы экономики, ага. Тётка брызгает слюнами о том, как плохо обложили санкциями Россию. Шибко недовольна. Забавная зверушка.
Обсудить
