Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Беды Европы начались не в тот миг, когда российские танки пересекли украинскую границу, пишет TEC. ЕС поразил тяжелый кризис, и постепенно становится все более очевидно: времени почти не осталось.
Боштьян Марко Турк (Boštjan Marko Turk)
Когда российские танки пересекли украинскую границу в феврале 2022 года, многие европейские лидеры заявили, что это событие пошатнуло мир на континенте. Причины очевидны: в Европе до того царили стабильность, процветание и безопасность.
Однако эта трактовка упускает из виду куда более неприятную реальность. Европа ослабела не в одночасье с началом событий на Украине — а гораздо раньше. Конфликт лишь выявил кризис, который зрел десятилетиями под покровом процветания и всеобщего доверия к институтам.
Войны редко когда возникают на пустом месте. Чаще всего они — окончательное проявление глубинных политических, культурных и цивилизационных перемен. Поэтому развернувшуюся на Украине трагедию следует понимать как симптом обширного европейского кризиса.
Европейцы должны спрашивать себя не почему Россия ввела на Украину войска. Более фундаментальный вопрос заключается в том, почему Европа оказалась столь уязвимой. И ответ кроется в затяжной цивилизационной эрозии — причем этот процесс значительно ускорился после культурной революции 1968 года.
Для многих май 1968 года был и остается романтическим эпизодом и проявлением юношеского идеализма. Студенты бросили вызов властям, потребовали свободы и пытались осовременить косное и морально устаревшее общество. Некоторые моменты этого движения, несомненно, отражали законные чаяния. Однако история, как правило, судит о движениях не по намерениям, а по последствиям.
События 1968 года представляли собой нечто гораздо более глубокое, чем студенческий протест. Они ознаменовали начало коренного антропологического слома, решительно изменившего отношения между отдельными людьми и институтами, на которых веками зиждилась европейская цивилизация.
Семья перестала считаться основной ячейкой общества и стала чем-то подозрительным. Религиозные убеждения оказались на обочине как нечто маргинальное. Национальная идентичность из источника сплоченности превратилась в источник отчуждения. Традиции как таковые стали не передаваться, а преодолеваться. От авторитетов перестали ждать морального руководства — с некоторых пор им приходится постоянно оправдывать свое существование.
Итогом этих изменений стало не освобождение в классическом смысле этого слова. Скорее, это был постепенный демонтаж культурных рамок, дававших европейцам ощущение преемственности и цели.
Цивилизация не может выживать сугубо за счет экономического роста. Она нуждается в общем понимании того, кто ее народ, откуда он родом и почему его общая жизнь заслуживает сохранения. Европа же все чаще отвергает эти вопросы на корню. На смену им пришло общество, основанное на потреблении, индивидуальном самовыражении и бюрократии. Гражданин постепенно превратился в потребителя. Участие в политической жизни сменилось рыночной деятельностью. Поиск смысла жизни уступил место удовлетворению потребностей.
Как ни парадоксально, но это преображение произошло на этапе, когда Европа неустанно прославляет себя как самое передовое воплощение прогресса.
Экономическая интеграция неуклонно расширяется. Наднациональные институты накапливают полномочия. Технологические новшества ускоряются. Однако за этими очевидными достижениями развернулся куда менее заметный процесс. Европа понемногу утратила доверие самóй цивилизации, которая сделала эти достижения возможными.
Это противоречие остается одним из основополагающих парадоксов современной Европы. Общество может пережить временные экономические тяготы. Оправиться от военного поражения. Заново отстроить разрушенные войной города. От чего восстановиться практически невозможно, так это от утраты цивилизационной уверенности в себе.
Философ Реми Браг неоднократно подчеркивал, что залог существования цивилизации — способность верно распознать и передать дальше свое наследие. Если только сам процесс наследования сопряжен с трудностями, упадок становится практически неизбежным.
Это объясняет, почему Европа вступила в 21-й век с невиданным богатством — и одновременно сомнениями в собственной идентичности.
Демографический спад ускорился. Религиозные обряды не соблюдаются. Доверие к институтам рухнуло. Общественная раздробленность усилилась. Душевное здоровье подорвано, несмотря на рост материального благосостояния. Политический раскол усилился по всему континенту.
Ни одно из этих событий не вызвано происходящим на Украине. Они предшествовали конфликту. Конфликт лишь выявил хрупкость.
И пока Европа все больше убеждала себя в том, что история завершилась, другие державы продолжали мыслить историческими категориями. Россия, Китай, Турция и многие региональные игроки никогда не отказывались от таких понятий, как суверенитет, национальные интересы, стратегическое влияние и культурная преемственность. Европа, напротив, зачастую вела себя так, словно геополитика устарела.
Военный потенциал ослаб. Стратегическая зависимость усугубилась. Энергетическая безопасность отошла на второй план, уступив место идеологическим приоритетам. Вопросы культуры и самосознания считались пережитком прошлого.
Результат оказался вполне предсказуем. Цивилизация, сомневающаяся в собственной легитимности, не в состоянии себя защитить.
Это вовсе не означает, что Европа должна подражать авторитарным державам или отринуть свободу. Отнюдь нет. Задача состоит в том, чтобы открыть заново те основы, на которых в свое время удалось ее выстроить.
Свобода возникла не в вакууме. Она зародилась в культурах, сформированных христианством, классической философией, национальными традициями, местными сообществами и общественными институтами, способными передавать моральную ответственность из поколения в поколение.
Трагедия современной Европы — в том, что она все больше стремится сберечь плоды, пренебрегая при этом корнями. Однако если корни начнут загнивать, дерево — не жилец. Его листья по-прежнему зеленеют. Его ветви кажутся здоровыми. Но оно умирает. И в конце концов, внешняя буря обнажает затаенную внутреннюю слабость. Сегодня такой бурей стал конфликт на Украине.
На протяжении десятилетий европейские лидеры были сосредоточены на том, чтобы обеспечить процветание, а не сберечь цивилизацию. В политическом обиходе царит засилье технических вопросов, нормативно-правовых актов и административных решений. В то же время глубинным основам сплоченности общества внимания уделялось гораздо меньше.
И вот последствия видны повсюду. Граждане не доверяют институтам. Молодежь не видит смысла жизни. Рождаемость продолжает падать. На смену культурному доверию пришла культурная неопределенность.
У широких слоев общества больше нет единого представления ни о своем прошлом, ни о будущем.
Цивилизация без памяти очень скоро становится жертвой манипуляций. Цивилизация без уверенности поддается запугиванию. Цивилизация без цели очень скоро впадает в отчаяние.
Вот почему спор о будущем Европы нельзя сводить к военным расходам, экономической конкурентоспособности, миграционной политике или системным реформам — при всей их важности. Куда более глубокая проблема — цивилизационная.
Не утратила ли Европа веры в себя? Осознает ли она ценность собственного наследия? Уверена ли она в своей культурной ценности, чтобы отстаивать сами принципы, на которые она когда-то опиралась?
Эти вопросы будут определять будущее континента в гораздо большей степени, чем любые выборы или отдельно взятая политическая инициатива.
Конфликт на Украине рано или поздно завершится — будь то за столом переговоров, из-за истощения сил или военным путем. Но даже когда пушки смолкнут, над Европой будет довлеть проблема, назревшая задолго до того, как прогремел первый выстрел.
Главная угроза исходит не извне. Она связана с утратой цивилизационного доверия — недугом, поразившим западный мир вот уже более полувека назад.
Если Европа хочет обеспечить свое будущее, ей предстоит нечто большее, чем просто укрепить свои армии. Она должна восстановить культурные, духовные и исторические основы, когда-то придававшие ее цивилизации стойкость.
Чтобы Европа смогла успешно защищать свои границы, она должна заново обрести опору.
Обновление Европы не только насущно необходимо, но и вполне возможно. По всему континенту все больше граждан, мыслителей и даже политических лидеров начинают прозревать: цивилизация не может бесконечно доживать свои дни за счет исчерпавших себя идей. В церквях и университетах, в семьях и местных сообществах, в молчаливом сопротивлении родителей, оберегающих образование детей, и в возрождении интереса к классическому и христианскому наследию Европы — повсюду забрезжили первые признаки духовного и культурного возрождения.
Если европейцы наберутся смелости всерьез противостоять неудачам последних десятилетий и заново откроют для себя источники собственного величия, кризис может стать катализатором глубокого цивилизационного возрождения. Заново осознав, кто она, за что она ратует и почему ее стоит защищать, Европа не только обезопасит свои границы — она снова подаст миру пример порядка, свободы, красоты и процветания. Времени осталось мало, но оно еще не истекло. Будущее Европы будут решать не те, кто отказался от своих корней, а те, кто решит их возродить.
Об авторе: Боштьян Марко Турк — словенский профессор французской литературы и декан гуманитарного факультета Европейской академии наук и искусств в Зальцбурге, доктор философии в Сорбонне. Преподавал по всей Европе, написал десять книг. Регулярно публикуется в ведущих европейских изданиях, включая Tysol, Le Diplomate Media, Catholica, Hrvatski tjednik, Portal hrvatskog kulturnog vijeća и Osservatore Romano.
22
образно говоря, ценящий Баха, никогда не будет ненавидеть Чайковского и наоборот. просто культурный уровень ему этого не позволит. в этом смысле, русофобия - явление антикультурное и Европа в разгуле этого явления уподобляет себя хохлу, у которого Чайковского не было и не будет, а его ненависть есть производное от зависти. еврохохлизм - отрицание не только Чайковского, но в той же степени и Баха, проще говоря, культуры вообще. с такими повадками никакое "глубокое цивилизационное возрождение" невозможно. есть ли смысл поддерживать жизнь в том, что созрело для гибели? наверное да, если вспомнить котиков. так что, Европа, молись за котиков...
10
Какое величие могут вернуть заднеприводные? У них мозги набекрень, и они сползают в черную дыру психопатии!
Обсудить
