Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Возвращение Германии к активной оборонной политике вызывает в Европе осторожную реакцию, пишет FAZ. Союзники по-прежнему помнят плачевные последствия прошлой милитаризации ФРГ и боятся повторения истории.
Ханс-Кристиан Рёсслер (Hans-Christian Rößler), Оливер Георги (Oliver Georgi), Матиас Рюб (Matthias Rüb), Йоханнес Ляйтхойзер (Johannes Leithäuser), Михаэла Вигель (Michaela Wiegel), Штефан Локке (Stefan Locke)
Берлин планирует превратить бундесвер в самую сильную армию Европы. Беспокоит ли это кого-то за рубежом? Ищем ответы.
Германия расположена в центре Европы, обладает самой сильной экономикой — и уже не раз приносила огромные страдания всему континенту. Эта страна вела войны, в том числе две мировые, нападала на соседние государства и совершала жесточайшие преступления в эпоху национал-социализма. Несмотря на то, что примирение Франции и Германии после Второй мировой войны стало ядром успешной истории европейского объединения, недоверие к немцам в Европе уходит корнями в далекое прошлое.
Едва ли кому-то удалось стол же ярко выразить это временами скрытое, временами явное беспокойство, как французскому писателю Франсуа Мориаку, который в 1966 году сказал: "Я так люблю Германию, что рад, что их две". Мориак был не единственным, кого беспокоила мысль о том, что ФРГ и ГДР когда-нибудь воссоединятся, и тогда у немцев, возможно, пробудятся их старые националистические и империалистические рефлексы.
Когда после падения стены в 1989 году речь зашла о воссоединении Германии, опасения в Европе были весьма велики — но за несколько десятилетий мира и ложной эйфории по поводу "конца истории" они рассеялись. Германия оставалась равной среди равных, как в области внешней политики, так и в военном отношении.
Теперь все должно измениться под влиянием конфликта на Украине и угрозы европейской безопасности с востока и запада: в рамках "поворотного момента" (Zeitenwende (от нем. "поворотный момент") — так экс-канцлер ФРГ Олаф Шольц охарактеризовал начало специальной военной операции России на Украине; в современной политике термин символизирует отказ Германии от прежней пацифистской и осторожной внешней политики в пользу милитаризации — прим. ИноСМИ) Германия активно вооружается и готовится создать самую сильную конвенциональную армию в Европе. Говорят даже о создании немцами атомной бомбы. Впрочем, все это уже не вызывает того же страха — ситуация изменилась. Опасения вызывает отсутствие координации, слишком тесная близость к России и отсутствие сотрудничества в области вооружений.
Планы Германии отвергают только левые популисты в Италии
В Италии обеспокоенность или неприятие планов Берлина по наращиванию вооружений выражают только партии и политические обозреватели, которые находятся далеко левее центра политического спектра — а именно популистское "Движение пяти звезд". Когда в феврале федеральный канцлер Фридрих Мерц прибыл на консультации между правительствами ФРГ и Италии почти с полным составом кабмина, премьер-министр Джорджа Мелони приняла своего гостя из немецкой столицы вовсе не в Палаццо Киджи — своей резиденции в самом сердце исторического центра Рима. Вместо этого встреча состоялась в барочном дворце Вилла Дориа-Памфили, где обычно расстилают красную ковровую дорожку для монархов, прибывающих с государственным визитом.
"Италия и Германия еще никогда не были так близки, как сегодня", — заявила Мелони, и Мерц согласился с ней, почти повторив ее слова. Правда, партнеры не заключили формального договора о дружбе, как это сделали с соседней Францией: в случае с Германией — Елисейский договор, в случае с Италией — Квиринальский договор. Но и в Риме, и в Берлине уверяют, что двусторонний "План действий по стратегическому сотрудничеству" представляет собой не менее надежную основу для укрепления дружественных отношений — не в последнюю очередь в сфере военного сотрудничества.
Ведущие политические силы как левого, так и правого толка видят в тесном сотрудничестве с Берлином шанс для обеспечения национальной и общеевропейской безопасности, а также, прежде всего, для сотрудничества в оборонной сфере. При этом свою роль играют как недавние неудачи в области вооружений, так и традиционное соперничество с (ядерной державой) Францией.
Оборонные гиганты Rheinmetall и Leonardo намерены сотрудничать в создании нового боевого танка Panther и бронетранспортера Lynx, с помощью которых, прежде всего, Италия планирует обновить свой устаревший парк техники. Первые единицы планируется поставить уже через два-три года — намного раньше, чем новое поколение немецкого Leopard и французского Leclerc, разработанное германо-французским консорциумом KNDS, поступит на вооружение. После фактического провала совместного проекта Германии и Франции по созданию боевого самолета Берлин и Рим рассматривают возможность сотрудничества и в этой области — в рамках объединенного консорциума с Японией и Великобританией.
В текущей геостратегической ситуации европейские "средние державы" (не обладающие ядерным оружием) — Италия и Германия — кажутся естественными партнерами. В Италии практически ни один влиятельный участник общественной дискуссии не предостерегает от возрождения губительной (фашистской) оси "Рим-Берлин".
Великобритания забыла старые обиды
Считается, что именно британский генерал сформулировал определение, согласно которому цель Североатлантического альянса заключается в том, чтобы "держать Советский Союз снаружи, американцев внутри, а немцев под контролем". Однако опасения, высказанные примерно семьдесят лет назад лордом Гастингсом Лайонелом Исмеем, некогда правой рукой Уинстона Черчилля в военных вопросах, а впоследствии первым генеральным секретарем НАТО, сегодня в Великобритании практически не разделяют. Всего несколько недель назад главнокомандующий британскими вооруженными силами маршал авиации Ричард Найтон совместно с генеральным инспектором бундесвера Карстеном Бройером призвали в газетной статье к осознанию "морального измерения" вооружения и представили его в старой формуле: "Сила сдерживает агрессию, слабость провоцирует ее".
Сегодня позиция Великобритании в вопросах обороны и вооружений, с одной стороны, определяется тревожными факторами, такими как Brexit, Путин и Трамп; с другой стороны, на нее сильно влияют многочисленные сообщения о нехватке у страны военных ресурсов. Британская армия, которая после многолетнего сокращения насчитывает всего 73 тысячи военнослужащих (и четыре тысячи непальских гуркхов), стала столь же малочисленной, какой она была в период перед войнами с Наполеоном. А Королевский ВМФ, который сорок лет назад в одиночку выдвинулся в путь на двух десятках военных кораблей, чтобы освободить Фолклендские острова от аргентинской оккупации, сегодня располагает всего 13 боевыми надводными кораблями, пригодными для плавания в открытом море.
14.06.2026
Когда после начала израильско-американского нападения на Иран единственный боеспособный эсминец ВМФ Великобритании перебросили в Средиземное море для защиты британских военных баз на Кипре, флот оказался не в состоянии выполнить обязательства перед НАТО и предоставить флагманский корабль в постоянную Североатлантическую флотилию. Командование Великобритании над флотилией Североатлантического альянса сохранилось, но штабные офицеры британской стороны были вынуждены разместиться на немецком фрегате Sachsen.
На практике в военном сотрудничестве уже не осталось и следа вражды; более того, политическая воля к сотрудничеству вскоре после прихода к власти действующего лейбористского правительства нашла свое прямое подтверждение в германо-британском соглашении по вопросам обороны. Вооруженные силы обеих стран взаимодействуют не только в ходе учений или операций, но и в сфере вооружений и закупок. На вооружение ВС Великобритании поступает более 600 бронетранспортеров немецкого типа Boxer, а бундесвер планирует приобрести британские мостоукладчики. Кроме того, стороны договорились о совместной разработке высокоточной ракеты большой дальности.
Франция обеспокоена сотрудничеством в области вооружений
Президент Эммануэль Макрон высоко оценил усилия Германии в области обороны как сигнал о том, что ФРГ готова взять на себя ответственность за Европу. Но в то же время во Франции разворачивается активная общественная дискуссия о соседе. "Должна ли мы беспокоиться?", — задался недавно вопросом известный обозреватель Доминик Сё и сам дал ответ: "Да, но не из-за того, что немецкие солдаты вторгнутся в Париж, хотя наращивание вооружений по ту сторону Рейна дважды заканчивалось для нас плохо". Скорее, новая роль Берлина угрожает лидерским претензиям Парижа в политических и военных вопросах континента. Бундесвер долгое время существовал только в рамках НАТО. Теперь это в прошлом.
В неформальных беседах эксперты по вопросам обороны высказывают мнение, что Франция как ядерная держава может уступить Германии в военном отношении. К концу десятилетия оборонный бюджет Германии может стать вдвое больше французского. В то же время совместные проекты в области вооружений, похоже, прекратятся. Эксперт по Германии Поль Морис из Французского института международных отношений (IFRI) в Париже отмечает, что Франция признает принцип перевооружения Германии. Тем не менее, сомнения в том, что инвестиции в вооружение укрепляют суверенитет Европы, нарастают. "Приток огромных денежных средств в первую очередь пойдет на пользу немецкой промышленности, в ущерб европейскому суверенитету, за который выступает Франция", — сказал Морис.
Французская стратегия в оборонной промышленности долгое время заключалась в объединении компаний. Новая стратегия, продвигаемая немецкими промышленными предприятиями, такими как Rheinmetall, направлена на то, чтобы выдвинуть на первый план исключительно немецкие компании и заключать производственные соглашения с различными странами. "В таких условиях, когда огромные инвестиции играют решающую роль, Франция опасается оказаться „во второй лиге“", — отметил Морис.
В Польше Германию считают "непредсказуемым соседом"
На первый взгляд, Варшава не боится военного усиления ФРГ. "Сегодня я меньше боюсь немецкой мощи, чем немецкого бездействия", — заявил министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский еще в 2011 году в Берлине. Сикорский и сегодня часто подчеркивает, что в этом плане ничего не изменилось. Объявление Фридриха Мерца о намерении сделать бундесвер "самой сильной конвенционной армией Европы" вызвало в Польше преимущественно нейтральный или положительный отклик. Это касается не только премьер-министра Дональда Туска, который уже давно призывает к более активному вкладу Германии в обеспечение безопасности Европы и восточного фланга НАТО, но и оппозиционной партии "Право и справедливость", которая в остальном настроена враждебно по отношению к Берлину, но расценивает эти перемены как отказ от провальной политики сближения с Россией.
"Военная мощь Германии всегда приветствуется, но в вопросах безопасности Берлин считается ненадежным партнером", — говорит в интервью FAZ Петр Бурас, директор варшавского офиса аналитического центра European Council on Foreign Relations. По его мнению, это связано прежде всего с провалом "восточной политики", а не с тяжелым грузом воспоминаний о Второй мировой войне. Недоверие к Германии остается высоким "не только в националистических кругах, где оно подпитывается в том числе опасениями о возможном сближении Берлина с Москвой". Речь в то же время идет об интеграции военной мощи ФРГ в европейские структуры. Это ключевой вопрос для политического равновесия в Европе, и Берлин поступил бы правильно, если бы уделил ему первостепенное внимание при принятии решений в области оборонной политики.
Способная действовать Германия, прочно интегрированная в НАТО и европейскую архитектуру безопасности, отвечает интересам Польши, считает политолог Анна Квятковская из Варшавского центра востоковедения. Варшаву скорее беспокоит несогласованное укрепление бундесвера, а также вопрос о том, что станет с такой армией, если к власти придет "Альтернатива для Германии" (АдГ). Поэтому в конце прошлого года лидер партии "Право и справедливость" Ярослав Качиньский охарактеризовал сближение АдГ с Россией Путина как "двойную угрозу". Немецко-российская/советская политика великих держав, проводимая в обход малых государств, оставила в Польше крайне неприятные воспоминания.
С точки зрения поляков, вопрос заключается не в том, боятся ли они Германию, говорит Квятковска. Речь скорее идет о европейском порядке безопасности, "в котором немецкая мощь фактически усиливает сдерживание России, не создавая при этом новой зависимости, асимметрии или политической напряженности внутри Европы".
В Испании беспокойство вызывает только самостоятельные действия Германии
Восстановление вооруженных сил Германии не вызывает у испанцев большого беспокойства, хотя страны и идут совершенно разными путями. Едва США и Израиль нанесли удар по Ирану, как премьер-министр Педро Санчес ту же выступил с резким "нет войне". Социалист позиционирует себя как пацифист, который не поддается давлению даже со стороны Дональда Трампа и Фридриха Мерца.
Во время визита в Вашингтон в марте федеральный канцлер даже поддержал Трампа в его критике слишком низких расходов Мадрида на оборону. Мерц потребовал, чтобы Испания также придерживалась целевого показателя в 5% от ВВП. Мадрид — единственный партнер по альянсу, который отказывается это делать: по мнению Санчеса, достаточно менее половины этой суммы. Кроме того, он выступает против создания системы ядерного сдерживания, о которой постоянно твердят в Германии.
Следовательно, опасений по поводу вооруженной ФРГ в Мадриде нет — хотя там крайне пристально отслеживают ее активные усилия в области обороны. Это особенно касается восстановления воинской повинности и того факта, что военные расходы увеличиваются, а пенсии и медицинское страхование сокращаются: в Испании нечто подобное было бы немыслимо.
Многим жителям юго-запада Европы трудно понять, почему немцы ощущают такую угрозу со стороны России, что даже одобряют введение обязательной военной службы. Но доверие к немецкой демократии остается непоколебимым. На это не влияет даже рост популярности партии "Альтернатива для Германии", о которой знают немногие испанцы.
Из Мадрида Берлин кажется очень далеким. У этих двух партнеров по Евросоюзу нет общих границ и нет общей истории, которая бы отягощала их отношения. Германия никогда не нападала на Испанию. Напротив, Федеративная Республика помогла молодой демократии на пути в Европейское экономическое сообщество, которое стало предшественником ЕС. В отличие от французов и британцев того времени, премьер-министр из рядов социалистов Фелипе Гонсалес в 1990 году не опасался усиления Германии и с самого начала поддерживал воссоединение страны. Многие испанцы, которые приезжали в ФРГ на заработки, познакомились с ней как с эффективной и мирной страной, не питающей агрессивных амбиций на международной арене.
Тем не менее, односторонние военные шаги Германии вызывают беспокойство. Левое правительство меньшинства признает, что Европа больше не может полагаться на США Трампа. Однако оно предпочитает европейскую интеграцию усиленной обороны. Поэтому Санчес выступает за создание европейской армии — "не через десять лет, а сейчас", как он говорит.
В Испании охотно полагаются на европейскую поддержку. Европейский союз выделил 140 миллиардов евро в рамках фонда восстановления после пандемии. В то же время в Мадриде пока не сообщают конкретных данных о возможном финансовом вкладе Испании в формирование вооруженных сил ЕС. В правительстве меньшинства коалиционный партнер левого толка "Сумар", в состав которого входят многочисленные противники Североатлантического альянса, практически не оставляет Санчесу пространства для политических маневров. Расходы Испании на оборону с 2018 года выросли с 8 до 33 миллиардов евро — в основном за счет сильного экономического роста. Ожидается, что в текущем году они составят немногим более 2% ВВП, что значительно ниже установленной НАТО цели в 5%.
14
Есть нюанс. Количество мигрантов в Германии уже почти 20%. Они перлись в Германию чтобы воевать? )))
12
В европке хотят выскочить из экономической депрессии при помощи большого военного госзаказа? Вроде рабочая идея, но есть ньюанс. Эти деньги пойдут (по большей части) американам, а той же немецкой экономике от этого всего поплохеет еще сильнее. Но это они сами себе злобные буратины.
Обсудить
