Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Тезис о том, что бундесвер должен быть "готовым к ведению войны" звучит реже, потому что он уже сыграл свою роль, заявил Писториус в беседе с Spiegel. Также министр обороны ФРГ рассказал, что у него дома есть запас воды и продуктов на случай кризиса и войны.
Матиас Гебауэр (Matthias Gebauer), Марина Кормбаки (Marina Kormbaki)
Министр обороны Борис Писториус рассказывает о своих натянутых отношениях с американским коллегой Питом Хегсетом. Он объясняет, в каких сферах продвигается процесс перевооружения бундесвера, а где наблюдаются проблемы.
SPIEGEL: Господин Писториус, недавно вы встретились с вашим американским коллегой на саммите министров обороны стран НАТО в Брюсселе. В течение добрых двенадцати минут Пит Хегсет перед камерами поучал и ругал вас и других европейцев. Какие у вас остались впечатления?
Писториус: Это было не очень приятно. Но верно и то, что президент Трамп не первый, кто призывал Европу к большей самостоятельности. Буш, Обама и Байден тоже делали это, но особого успеха не добились. Это послание и раньше было правильным, а теперь, на протяжении последних лет, оно стало неотъемлемой принципиальной позицией самих европейцев. Мы берем нашу безопасность в свои руки более активно, потому что это в наших интересах, а не потому, что этого хотят США. И да, Вашингтон, очевидно, распределил роли. Пит Хегсет считает, что его роль заключается в том, чтобы поучать Европу.
— Что вы ответили Хегсету?
— Я отстаивал позицию европейцев за закрытыми дверями и ответил ему дипломатично, но четко.
— А что ответил Хегсет?
— Ничего. Мой ответ и не был построен так, что он снова должен был бы реагировать на него.
— Хегсет обвинил европейцев в том, что они подвели США в войне против Ирана. Президент Дональд Трамп недавно говорил о "небольшом подталкивании" и "небольшом поцелуе", в которых Германия ему отказала. Какую именно военную поддержку Соединенные Штаты хотели получить от Федеративной Республики Германии?
— Мне об этом ничего не известно. Впрочем, отказ в "небольшом поцелуе" может иногда случаться даже в самых лучших отношениях. В том числе и непреднамеренно. Это, по правде говоря, вовсе не повод для кризиса в браке.
— В марте, вскоре после начала американо-израильской войны против Ирана, вы сказали: "Это не наша война". Эта фраза сразу же попала в заголовки американских СМИ. Подозревали ли вы тогда, какую взрывную силу будут иметь ваши слова?
— Когда мы говорим, что уважаем открытость администрации США, то, разумеется, исходим из того, что это относится ко всем партнерам по НАТО — на взаимной основе.
— Расходы Германии на оборону превышают расходы всех остальных европейских партнеров по Североатлантическому альянсу, но, несмотря на это, страна по-прежнему остается объектом гнева Трампа. Как вы это объясняете?
— Недавно один высокопоставленный американский генерал сказал мне, что Германия является "центром тяжести" в НАТО. Это несколько сглаживает ту или иную критику. К тому, что тон правительства США при возникновении разногласий бывает несколько резким, привыкаешь. Мы же не хрустальные.
— "Money can’t buy me love", — говорят некоторые дипломаты НАТО, имея в виду Трампа, — его любовь не купить за деньги. Вы тоже так считаете?
— Это правда. Как и в реальной жизни. Все усилия, которые мы предпринимаем для укрепления боеготовности бундесвера, мы предпринимаем из собственного убеждения — то есть ради безопасности Германии и партнеров по НАТО. Но не в надежде купить любовь какого-либо человека.
— Вы будете сопровождать канцлера на саммите НАТО в Анкаре. Будет ли эта встреча также проходить в атмосфере американских нападок на Германию?
— Для этого нет никаких оснований.
— Трамп требует от партнеров по Североатлантическому альянсу, таких как Германия, лояльности, под которой он подразумевает абсолютное послушание. Вы согласны с этим?
— Давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны: большинство партнеров по НАТО десятилетиями явно не выполняли то, что обещали самим себе, то есть альянсу, а значит, и США. А именно — увеличить расходы на оборону к 2024 году. Позиция администрации США, по-видимому, заключается в следующем: мы все равно заставим европейцев выполнить их собственные обещания. Главное — чтобы мы вновь определили общую цель, к которой вместе будем стремиться. Кстати: концепция НАТО заключается не в слепом подражании, а в девизе "animus in consulendo liber" — "в совете дух свободен". Решения в рамках НАТО принимаются на основе свободного консенсуса всех государств-членов и не диктуются отдельными странами.
— Не вызывает ли у вас неприятных ощущений то, как генеральный секретарь НАТО Марк Рютте подлизывается к Трампу, чтобы не расстроить его?
— Я не воспринимаю это так. Марк Рютте — действительно превосходный коммуникатор. Он принимает людей такими, какие они есть. Благодаря своему подходу к президенту США ему снова и снова удается достигать результатов, которые отвечают интересам всех. В том числе и интересам Дональда Трампа.
— Рютте хочет предотвратить скандал в Анкаре, в частности, обещая Трампу сделки по поставкам вооружений на миллиарды. Каков вклад Германии в этот процесс?
— Мы вкладываем огромные средства в укрепление наших сил сдерживания и обороны. Мы закупаем немецкое и европейское вооружение, а также другое необходимое нам оборудование. Без американской продукции это вообще невозможно. Примерно 20% специального фонда для бундесвера, созданного в 2022 году, предназначено для закупок вооружений у США. Это около 20 миллиардов евро. В частности, мы заказали истребители, тяжелые транспортные вертолеты и зенитные системы Patriot. Кроме того, есть еще ряд заказов, финансируемых из регулярного оборонного бюджета. И в будущем мы продолжим закупать американскую продукцию. Однако основной упор будет сделан на Европу. Ведь даже американцы понимают, что деньги немецких и европейских налогоплательщиков следует тратить на развитие производственных мощностей у нас.
— На саммите НАТО также планируется создать фонд в размере 40 миллиардов евро для поддержки Украины. Германия выделяет примерно 12 миллиардов. Вносят ли другие государства значимый вклад?
— Конфликт на Украине перешел в, возможно, решающую фазу, и мы должны воспользоваться этим моментом. Украине нужны средства для производства военной техники и для того, чтобы защищаться от России. Я считаю нашей общей обязанностью не сбавлять обороты в этом вопросе.
— Вы пообещали направить немецкую бригаду в Литву, но вам не хватает добровольцев. Будете ли вы принуждать солдат?
— Наш руководящий принцип — добровольность. Однако я всегда подчеркивал: может возникнуть ситуация, когда нам придется призвать солдат на службу в Литву. Специалистов, таких как логисты, санитары и эксперты по ЗОМП, нам действительно не хватает. Правда заключается также в том, что некоторым командирам в войсках пока сложно отпустить специалистов из своих подразделений в Литву, поскольку они предпочли бы, чтобы высококвалифицированные военнослужащие оставались в Германии.
— А как обстоят дела с низшими званиями?
— С офицерами, младшим офицерским составом и старшинами все в порядке. С рядовым составом дела обстоят несколько сложнее. В конечном счете, военнослужащие понимают: приказ есть приказ.
— Как нехватка добровольцев соотносится с вашим заявлением о том, что бундесверу нужна новая позиция, новый "менталитет"? Может быть, в войсках еще не до конца осознали новую угрозу?
— Каждый военнослужащий бундесвера знает, что после десятилетий мира и безопасности Германия вновь сталкивается с серьезной угрозой. При подаче заявок на службу в Литве, естественно, играют роль и другие факторы — личные причины. Например, вопрос о том, хочет ли семья переехать вместе или придется жить раздельно в течение нескольких лет. Или о том, насколько служба в Литве вписывается в карьерный рост. Это понятные факторы.
— Даже в случае нового порядка призыва на военную службу вы делаете ставку на добровольность, причем с весьма скромным успехом. Почему вы откладываете решение о возвращении к обязательной военной службе на потом?
— В этом вопросе сразу два неверных предположения. Во-первых, показатели по новому порядку призыва растут. Планы набора на 8% превышают показатели за аналогичный период прошлого года. А пик призыва еще впереди — он начнется летом. Во-вторых, мы не откладываем принятие решения. Мы идем по графику. Так что такого вопроса и не стоит.
— В вашем бюджете на 2027 год предусмотрено около 5000 новых должностей для гражданских служащих. Хотите ли вы этим отпугнуть Путина?
— Нам нужны и гражданские служащие, поскольку мы должны развивать инфраструктуру. А также проводить медицинский осмотр новых солдат. Сейчас мы не можем с уверенностью сказать, удастся ли нам укомплектовать все 5000 должностей. Но нам нужны гражданские сотрудники, чтобы военнослужащие могли сосредоточиться на выполнении боевых задач.
— Раньше вы заявляли, что бундесвер должен стать "готовым к ведению войны". Сейчас вы почти не упоминаете об этом. Почему?
— Потому что это словосочетание сыграло свою роль. Тогда я хотел встряхнуть общество, указать на необходимость того, что мы должны делать больше для нашей обороны. Я хотел сказать, что сдерживать врага может только тот, кто способен вести войну. Федеральные вооруженные силы готовятся к оборонительной войне, ни к чему другому. Сегодня многие говорят мне, что считали ту дискуссию важной и что она во многом изменила общество. Но я также заметил, что это слово некоторых напугало. Такого намерения у меня не было. Поэтому я использую этот термин реже. Однако это нисколько не меняет моих убеждений.
— Является ли бундесвер сегодня более боеспособным, чем в 2022 году, когда Россия начала военную операцию на Украине?
— Безусловно, да, причем во многих отношениях. Конечно, пробелы еще остаются. Многое из того, что мы заказали, еще не поступило на склады. Но сегодня мы находимся в совершенно ином положении, чем три года назад: наши кадровые ресурсы растут, мы проводим учения совсем по-другому, мы строим гораздо больше, чем в предыдущие годы, и осваиваем новые возможности — например, беспилотники — благодаря всему тому, чему мы учимся на примере Украины.
— Насколько вы лично готовы к военному времени? Есть ли у вас дома запас воды, консервов и радио с ручным приводом на случай чрезвычайной ситуации?
— Мы с женой могли бы без проблем прожить на этом продовольствии несколько дней. Прежде всего, мы позаботились о достаточном запасе воды.
— Со времени окончания "холодной войны" ни один министр обороны Федеративной Республики Германии не располагал таким объемом средств, как вы. Считаете ли вы это преимуществом или бременем?
— С одной стороны, это шанс предотвратить нападение на нас. Это и есть сдерживание. Без свободы и мира все остальное не имеет значения. Каждый евро в этом деле потрачен не зря. С другой стороны, это сложная задача, ведь мы обязаны максимально рационально распоряжаться средствами и эффективно закупать военное имущество. И это особенно важно с учетом текущей бюджетной ситуации и необходимости экономии.
— За считанные недели вам пришлось остановить сразу два крупных проекта — по созданию немецко-французского истребителя и фрегатов F126, — в которые уже были вложены миллиарды. Неужели ваше ведомство не умеет правильно распоряжаться такими большими средствами?
— Именно потому, что мы ответственно распоряжаемся деньгами, мы и остановили эти два проекта. В противном случае в ближайшие годы убытки были бы еще больше. Что касается проекта истребителя FCAS: у него был врожденный дефект. Политическое руководство в то время не уделило должного внимания тому, как участвующие в проекте компании должны распределять и структурировать свою работу. И оно не оговорило структуру проекта с самого начала. В итоге компании Dassault и Airbus практически ни в чем не смогли договориться. Несмотря на самые интенсивные политические усилия, предпринятые совместно с моим французским коллегой, исправить ситуацию не удалось. Решение совместно с нашими французскими партнерами "потянуть рычаг аварийной остановки" до того, как проект перешел в решающую фазу, было правильным.
— В случае с проектом по строительству фрегатов проблемы также можно было предвидеть довольно рано.
— Верфь Damen, которая выступала в качестве генерального подрядчика, сначала испытала технические, а затем и финансовые проблемы. Когда это стало очевидным, мы тщательно изучили, можно ли спасти проект с помощью нового генерального подрядчика — именно потому, что мы не хотели легкомысленно терять миллиарды. Но в последние недели выяснилось, что даже при смене руководства проектом первые F126 обошлись бы на несколько миллиардов дороже. Первый фрегат спустили бы на воду только в 2032 году. Согласованный срок — 2028 год. Командующий ВМС вице-адмирал Ян Каак совершенно четко заявляет, что мы уже пообещали НАТО обеспечить средства для противолодочной обороны с 2029 года. По его словам: "С 2029 года нам нужна сталь на воде". Поэтому мы приняли трудное, но в конечном итоге необходимое решение.
— В качестве замены вы теперь делаете ставку на восемь фрегатов типа Meko.
— Компания TKMS дала нам твердое обещание, что первые фрегаты Meko, которые мы закупим вместо F126, будут готовы к концу 2029 года. В целом можно сказать: фрегаты Meko поступят быстрее и обойдутся дешевле, чем F126. Да, это было болезненное решение, но в конечном итоге оно снижает дальнейшие финансовые риски, а значит, оно необходимо.
— Когда речь заходит о реформах в сфере здравоохранения, ухода и социального обеспечения, федеральное правительство готовит людей к жертвам. Как вы можете, учитывая крах проектов по истребителям и фрегатам, оправдать то, что долг Германии за наращивание вооружений бундесвера так сильно вырос?
— Речь идет о защите Германии и наших союзников от возможных атак. Мир стал опаснее — нравится нам это или нет. Нападения, которые не носят военного характера, например, диверсии на подводных кабелях, в воздушном пространстве или в киберпространстве, значительно участились за последние годы. Чем лучше мы оснащаем наших солдат, тем сильнее мы их отпугиваем и тем меньше вероятность того, что на нас нападут. И только так мы сможем сохранить наше благосостояние. Я уже 50 лет в СДПГ, и мне тяжело тратить столько денег на вооружение, когда не хватает средств на социальную сферу. Однако те, кто утверждает, что без перевооружения бундесвера у нас было бы больше денег на социальные нужды, просто пускают людям пыль в глаза. В таком случае не было бы новых долгов для увеличения социальных расходов, а значит, денег бы не стало больше.
— Господин Писториус, благодарим вас за эту беседу.
