Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мерц объявил масштабную перестройку правительства, пишет BZ. Ранее Германия избегала резких кадровых решений и до последнего терпела слабых министров. Неожиданный шаг может быть связан с углубляющимся кризисом власти канцлера.
Бобан Дукич (Boban Dukic)
Во многих странах перестановки в кабинете министров — неотъемлемая часть политического управления. В Германии же они часто происходят только после отставок или скандалов. Кадровые решения, которые принимает Мерц, могут сигнализировать о грядущих переменах.
Йенс Шпан в качестве лидера фракции ХДС/ХСС ушел в историю, а глава ведомства канцлера Торстен Фрай уже готов стать его назначенным преемником. То, что поначалу казалось разовой мерой, превратилось в масштабную перестановку: она затронула Фрая, Нину Варкен, Карстена Линнемана, Филиппа Амтора, Франциску Хопперман и Патрика Шнидера. Федеральный канцлер Фридрих Мерц (ХДС) подтвердил ряд кадровых назначений на пресс-конференции.
Таким образом, перестановки оказались более масштабными, чем многие ожидали, что заставляет задуматься: почему Германия рассматривает кадровые изменения в кабинете министров почти исключительно как инструмент экстренных мер, в то время как другие демократические государства целенаправленно используют их для политического управления. Означает ли шаг Мерца начало переосмысления этой практики?
Смена министров в Германии: только под давлением обстоятельств
Если взглянуть на историю Федеративной Республики, то быстро становится ясно: смена министров в течение текущего законодательного срока — явление отнюдь не редкое. Практически каждое федеральное правительство меняло министров. Четвертый кабинет Гельмута Коля (ХДС) в период с 1990 по 1994 год был в этом отношении даже исключительным случаем: было проведено одиннадцать перестановок в течение одного срока полномочий — больше, чем в любом другом кабинете министров с 1949 года. Такие известные фигуры, как Вольфганг Шойбле (ХДС) и Ханс-Дитрих Геншер (СвДП), покинули правительство, Клаус Кинкель (СвДП) перешел из министерства юстиции в министерство иностранных дел, Рудольф Зайтерс (ХДС) — из ведомства канцлера в министерство внутренних дел, а затем и он подал в отставку.
Таким образом, вопрос кроется не в том, случаются ли в Германии смены министров, а в том, как именно они происходят. И здесь прослеживается четкая закономерность: зачастую они носят характер реакции на отставки, скандалы, политические конфликты или личные обстоятельства. Проактивные, стратегически мотивированные перестановки, при которых канцлер меняет министров в целях переориентации правительства или повышения его эффективности, в Германии остаются исключением.
От Штрауса до цу Гуттенберга: история вынужденных перестановок
Множество исторических примеров наглядно это подтверждают. В 1962 году министр обороны Франц Йозеф Штраус (ХСС) был вынужден уйти в отставку после "дела журнала Spiegel" (поводом для одного из крупнейших политических скандалов Германии в 1962 году стала публикация журнала Der Spiegel, в которой критиковалась боеготовность бундесвера; власти обвинили редакцию в государственной измене, провели обыски и арестовали нескольких журналистов, включая главного редактора Рудольфа Аугштайна, но общественность восприняла действия правительства как покушение на свободу прессы, и Штраус был вынужден уйти в отставку — прим. ИноСМИ). Его преемником стал Кай-Уве фон Хассель (ХДС), в результате чего кабинет Конрада Аденауэра (ХДС) значительно ослаб.
Это явление знакомо и правительствам, во главе которых стояла СДПГ. В 1972 году министр экономики Карл Шиллер подал в отставку из-за разногласий с канцлером Вилли Брандтом и министром финансов Гельмутом Шмидтом по поводу курса экономической политики. Шмидт без промедления взял под свой контроль оба ведомства. В 2002 году Герхард Шрёдер вынудил своего министра обороны Рудольфа Шарпинга сложить полномочия после ряда скандалов, в том числе так называемого "дела Майорки" (в августе 2001 года журнал Bunte опубликовал снимки Шарпинга с отдыха на Майорке: выяснилось, что для личных перелетов он использовал самолеты спецотряда ВВС Германии; фотографии появились в то время, когда бундесвер готовился к рискованной миссии в Македонии — прим. ИноСМИ).
Еще одним наглядным примером стал случай с Карлом-Теодором цу Гуттенбергом (ХСС). Когда в 2011 году ему пришлось уйти с поста министра обороны из-за скандала с выявлением плагиата в его диссертации, Томас де Мезьер (ХДС) перешел из министерства внутренних дел в министерство обороны, а Ханс-Петер Фридрих (ХСС) возглавил МВД.
Цепные реакции
Одна отставка привела к реорганизации сразу нескольких ведомств. Этот "эффект домино" — не случайность, а структурная особенность немецкой политической системы: поскольку перестановки редко планируются заранее, уходы с должностей неизбежно вызывают цепные реакции.
Именно это мы наблюдаем и сегодня: текущая перестройка также была вызвана отставкой Шпана — и затем переросла в "рокировку", которая затронула одновременно правительство, парламентскую фракцию и руководство партии. Неожиданностью стал лишь ее масштаб.
Когда отставки не происходит
В то же время часто бывали случаи, когда смены министров не происходило, хотя с политической точки зрения это было бы логично. В 2019 году министр транспорта Андреас Шойер (ХСС) в составе четвертого кабинета Меркель пережил скандал с внедрением системы платных дорог, который привел к созданию следственной комиссии и, возможно, обошелся налогоплательщикам в несколько сотен миллионов евро. Он так и не покинул свой пост.
Никто даже не принудил уйти в отставку министра здравоохранения Йенса Шпана (ХДС) в том же правительстве, несмотря на "масочный скандал" во время пандемии коронавируса: утверждалось, что в 2020 и 2021 годах его министерство закупило непригодные для использования маски на сумму около одного миллиарда евро. То, что теперь он столкнулся с последствиями уже совсем другого скандала, — политическая ирония, которая точно характеризует всю систему.
В случае с Шнидером — упреждающее вмешательство?
Отставки можно разделить на несколько типов. Есть "отставка по принуждению", которая происходит в результате промахов или скандалов, как в случае со Штраусом или цу Гуттенбергом. Есть "отставка по собственному желанию", когда министру предлагают более привлекательную должность. Есть "протестная отставка" из-за политических разногласий, как в случае с Шиллером. И есть "нейтральная отставка" по личным причинам или по состоянию здоровья. Границы размыты, причины часто бывают смешанными. Однако в Германии "отставка по принуждению" — уход под внешним давлением — является, безусловно, наиболее распространенной формой.
Примечательно, что Мерц отправляет в отставку министра транспорта Патрика Шнидера (ХДС), который не был замешан ни в каких скандалах, но подвергался критике за результаты работы — прежде всего в сфере железнодорожной сети и инфраструктуры, несмотря на выделенный рекордный бюджет Возможно, это следует назвать упреждающим политическим вмешательством.
Вестминстер против Берлина: как проводят перестановки в других демократических странах
Чтобы увидеть контраст с немецкой сдержанностью, стоит взглянуть за рубеж. В Великобритании крупные перестановки в кабинете входят в обычный арсенал премьер-министра. Лейборист Тони Блэр в 2006 году, после тяжелых поражений своей партии на местных выборах, воспользовался масштабной перестановкой, чтобы переориентировать свой кабинет.
Его консервативные преемники — Дэвид Кэмерон, Тереза Мэй, Борис Джонсон и Риши Сунак, а также, в последнее время, премьер-министр от лейбористов Кир Стармер — также проводили масштабные перестановки, причем в некоторых случаях за один раз менялись руководители сразу десятка министерств. В британской вестминстерской системе кабинет министров в большей степени рассматривается как непосредственный инструмент премьер-министра и, соответственно, может переформироваться более гибко.
Во Франции также проводятся стратегические перестановки
Еще сильнее эта политическая культура выражена во Франции. Там перестановки в кабинете министров стали политической нормой и регулярно используются для переориентации правительств после слабых результатов на выборах или при падении рейтингов. При президенте-социалисте Франсуа Миттеране такие ротации происходили неоднократно.
Ярким примером служит реорганизация 2014 года при премьер-министре из числа социалистов Мануэле Вальсе: Арно Монтебур, который придерживался левых взглядов в области экономической политики, покинул правительство, а Эммануэль Макрон, который в то время еще не был членом партии, вошел в кабинет в качестве министра экономики. Таким образом, эта замена стала частью политической переориентации, а не просто реакцией на личный скандал.
Немецкая политическая культура ориентируется на стабильность
Но почему же немецкие канцлеры часто избегают упреждающей замены министров? Перестановки без видимой причины можно легко истолковать как признание: предыдущий кадровый состав был ошибкой. Это, в свою очередь, отразилось бы на том, кто когда-то назначил этого министра. Кроме того, внутри партии перестановки могут вызвать борьбу за власть, поскольку должности дают влияние, а лишиться его никто не горит желанием. Политическая культура Германии больше ориентирована на преемственность и стабильность, чем на частые кадровые перестановки.
В этом есть свои преимущества. Стабильные кабинеты министров позволяют вести долгосрочное планирование и защищают от политического акционизма. Однако за это приходится платить определенную цену. Ведь не каждый министр, вступающий в должность, в совершенстве разбирается в своей сфере ответственности. Министры, у которых нет специальной подготовки в данной области, зачастую вынуждены с трудом осваиваться в сложных вопросах: кто-то справляется лучше, кто-то — хуже. В частных компаниях или в других политических системах руководящие должности в таких случаях заполнялись бы быстрее. В Германии же часто ждут, пока давление извне не станет достаточно сильным.
Настоящий новый старт?
Что же означает нынешняя перестройка? На первый взгляд она следует привычной немецкой схеме: отставка Шпана вызвала цепную реакцию. Однако на этот раз изменение кадрового состава заходит дальше, чем обычно, и одновременно затрагивает фракцию, правительство и руководство партии.
Нина Варкен переходит из министерства здравоохранения в центр власти правительства, где займет пост главы ведомства канцлера. На посту министра здравоохранения ее сменит Карстен Линнеман. Он, собственно, считается экспертом в области экономики и социальных вопросов. Его должность генерального секретаря ХДС займет бывшая казначей партии Франциска Хопперман.
Тридцатитрехлетний Филипп Амтор, которого считают одним из самых ярких молодых талантов ХДС, займется взаимодействием между федеральным правительством и землями в ведомстве канцлера. Этим назначением Мерц реагирует на недовольство земель координацией работы правительства. То, что Амтор родом из Мекленбурга-Передней Померании, где 20 сентября состоятся выборы, также могло сыграть свою роль.
Запланированная стратегия или паника
И, наконец, Патрик Шнидер. По имеющимся данным, министра транспорта собираются отстранить от должности — не из-за скандала, а из-за постоянного недовольства его работой. Пожалуй, это самый примечательный шаг во всей реорганизации: упреждающее вмешательство, которое редко встречается в немецкой правительственной культуре. Или нет?
О том, насколько незапланированным все же выглядит этот шаг, свидетельствует ситуация с преемником. Депутат бундестага от ХДС Фриц Гюнцлер, которого, по информации Redaktionsnetzwerk Deutschland, должны были представить на сегодняшней пресс-конференции в качестве нового министра транспорта, якобы отказался от этой должности. Настоящая упреждающая координация выглядит иначе.
Ознаменует ли эта перестановка подлинный перелом в культуре работы немецкого кабинета министров или же останется лишь одним большим "эффектом домино", вызванным отставкой Шпана, можно будет ответить только в ретроспективе. Возможно, это — несколько неуклюжая — попытка Фридриха Мерца по собственной инициативе перестроить правительство. А может быть, это всего лишь паническая реакция на катастрофические результаты опросов общественного мнения в отношении фракции ХДС/ХДС.
