Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
У Парижа и Берлина не получается реализовать важнейшие оборонные проекты, пишет NZZ. Сначала приказал долго жить совместный план по созданию истребителя, а вслед за ним в долгий ящик отправилась и инициатива по проектированию франко-германского танка.
Армин Арбайтер (Armin Arbeiter)
После отказа от совместного истребителя в рамках проекта FCAS Берлин и Париж сворачивают и планы по созданию танка. Другие проекты также сталкиваются с трудностями. С точки зрения политики безопасности это не критично, но в символическом плане представляет собой еще одну неудачу.
Президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Германии Фридрих Мерц продемонстрировали единство во время встречи 17 июля во дворце Августусбург в немецком Брюле. Они заявили о намерении дальше углублять "стратегическое сотрудничество".
Место встречи имеет особое символическое значение. В 1962 году бывший президент Франции Шарль де Голль предложил канцлеру ФРГ Конраду Аденауэру заключить договор о франко-германской дружбе. Впоследствии на его основе появился Елисейский договор.
Мерц и Макрон подтверждают курс на совместное ядерное сдерживание. Немецкие военнослужащие должны принять участие во французских ядерных учениях. Стороны также намерены теснее взаимодействовать в сфере сдерживания и производства вооружений.
Франция и Германия считаются ведущими государствами Европейского союза, в том числе в военной сфере. Многие наблюдатели полагают, что согласованные действия двух стран позволили бы значительно укрепить европейскую оборону.
Однако сейчас подобного единства не наблюдается. Берлин и Париж создали множество совместных проектов со сложными аббревиатурами, которые были призваны углубить сотрудничество. Пока их успехи остаются скромными.
Уже в начале июня, после многолетних разногласий, стало ясно, что от программы "Боевая авиационная система будущего" (FCAS), над которой работали Германия, Франция и Испания, фактически останутся лишь беспилотники сопровождения для истребителей и "боевая облачная сеть".
Последняя должна объединять в единую цифровую сеть различные самолеты, беспилотники, датчики и вооружения.
Схожая судьба, вероятно, ожидает и программу "Основная наземная боевая система" (MGCS). Одним из ее результатов должен был стать танк, призванный в будущем заменить немецкий Leopard2 и французский Leclerc.
Однако, как и в случае с проектом FCAS, национальные интересы и взаимное недоверие между участвующими компаниями, вероятно, привели к отказу от создания танка. В проекте задействованы KNDS Deutschland, KNDS France, Rheinmetall и Thales.
Проект боевого танка снят с повестки дня
В середине июля, после встречи Мерца и Макрона в Брюле, министерство обороны Германии заявило, что в рамках проекта MGCS намерено разрабатывать "технологии, не привязанные к конкретной платформе".
Они предназначены для будущих пилотируемых и беспилотных бронированных машин, а также для их совместной работы с танками в единой сети. Об изначально запланированном танке в заявлении уже не упоминалось.
В ответ на запрос издания NZZ министерство обороны сообщило, что "концепция многоплатформенной системы, которая должна стать непосредственным преемником Leopard2 и Leclerc, в настоящее время корректируется". Иными словами, совместный танк построен не будет.
Таким образом, еще один знаковый проект франко-германского сотрудничества, по всей видимости, потерпел неудачу. Желание Германии и Франции представить миру современную, совместную и, главное, успешную разработку оказалось недостижимым.
Общий истребитель или танк гораздо нагляднее символизировал бы углубление сотрудничества между ведущими государствами Европейского союза, чем "боевые облачные сети" или технологии, не привязанные к конкретным платформам. При этом последние также имеют большое значение.
Их задача состоит в объединении различных систем вооружения и военнослужащих в единую цифровую сеть. Для современных боевых действий это важно, как никогда. Такая система позволяет получить ясное представление об обстановке на поле боя, быстро отреагировать на изменения или нанести удар. Без безопасной и оперативной связи это невозможно.
Конфликт на Украине показал, что проект основного боевого танка нуждается в глубокой модернизации. Необходимо совершенствовать средства защиты от беспилотников и системы маскировки, в том числе от ракет с инфракрасными головками самонаведения и тепловизионных камер.
Танки сохранят большое значение и в будущем при условии, что будут оснащены достаточным количеством современных технологий.
Тем не менее вероятный отказ от танка MGCS многое говорит об отношениях Франции и Германии в сфере производства вооружений. Как и в случае с самолетом, страны предъявляют к будущему танку разные требования.
Германия, например, руководствуется логикой системы Leopard, крупными формированиями НАТО и угрозами на своем восточном фланге, и поэтому нуждается в более тяжелых танках.
Франция предпочитает более легкие машины, которые можно быстрее перебрасывать для участия в операциях за рубежом.
Спор о калибре
Разногласия вокруг танка MGCS возникли и из-за калибра орудия. Сейчас стандартным считается калибр 120 миллиметров. Однако, согласно одному из аргументов, усиление брони других танков потребует перехода на более крупный калибр. Компания, которая разработает орудие для перспективного танка, сможет рассчитывать на многомиллиардные заказы.
Поэтому немецкий концерн Rheinmetall предложил орудие калибра 130 миллиметров, а французское подразделение KNDS France — 140 миллиметров. После продолжительных споров стороны пришли к компромиссу: каждая продолжила разработку собственной пушки, а окончательный выбор для танка MGCSпредполагалось сделать позднее.
Тем временем KNDS Deutschlandуже давно совместно с Rheinmetallработает над проектом Leopard 3, который должен стать временным немецким решением. Франция, в свою очередь, поручила KNDS France разработать собственный танк для переходного периода.
Разногласия и вокруг общеевропейского проекта
В 2023 году Брюссель решил запустить параллельный проект из-за медленного продвижения проекта перспективного основного боевого танка (MGCS). Однако инициатива Европейского оборонного фонда также стала наглядным примером франко-германских разногласий.
Фонд стремился создать широкий совместный консорциум, который заложил бы основы современного европейского танка. Германия, опираясь на концерн KNDS Deutschland, Rheinmetall и прочные позиции танка Leopard 2, потребовала передать ей промышленное и политическое руководство проектом.
По данным СМИ, Франция не захотела мириться с доминированием Германии и одновременно стремилась обеспечить ключевые роли своим компаниям.
В результате в 2023 году французские предприятия вышли из общей инициативы и сформировали собственный консорциум. Так возникли два параллельных проекта: возглавляемый Германией "Основной бронетанк Европы" (MARTE), предусматривающий создание новой танковой платформы, и французский проект "Технологии для существующих и перспективных основных боевых танков" (FMBTech). Последний проект посвящен новым цифровым системам и технологиям, которые можно гибко применять на танках.
Это разделение почти в точности повторяет структуру MGCS. KNDS Deutschland и Rheinmetallруководят MARTE, а Thales и KNDS France — французским проектом. Каждый из них получил от Европейского оборонного фонда около 20 миллионов евро.
На первом этапе оба консорциума должны представить исследования и проекты, а не готовые к серийному производству танки.
Однако в следующий этап, финансируемый фондом, пройдет лишь один проект. Консорциумы могут до 29 сентября подать заявки на дальнейшую разработку своих исследований и проектов. Европейский оборонный фонд выделил на это 125 миллионов евро.
По итогам конкурса должен появиться прототип основного боевого танка, пригодный для практических испытаний. Европейский союз намерен профинансировать только один проект.
Здесь Мерц и Макрон могли бы доказать, что действительно готовы претворить в жизнь обещания об укреплении сотрудничества, прозвучавшие в Брюле. Для этого им необходимо объединить усилия двух консорциумов.
Совместная заявка, вероятно, имела бы наибольшие шансы на успех. Однако она вновь поставила бы вопросы, которые годами тормозили MGCS: кто возглавит проект, каким будет вооружение и как распределят доли между компаниями?
Другие государства уже давно преследуют свои собственные цели
Даже если в рамках этой инициативы удастся создать европейский, а точнее франко-германский танк будущего, останется еще одна проблема — необходимый спрос.
Крупнейшие в военном отношении европейские страны уже запустили собственные программы закупок. Польша, например, делает ставку на южнокорейский танк K2 и модернизированную версию американского Abrams.
Италия намерена заменить устаревающие танки Ariete новой машиной на базе KF51 Panther производства Rheinmetall. Венгрия также рассматривает Panther.
Великобритания вкладывает средства в Challenger 3 — усовершенствованную версию собственного танка, которую планируется принять на вооружение до конца 2030 года.
Многие другие государства, включая Швецию, Норвегию и Нидерланды, пока делают ставку на Leopard2A8.
С учетом такого разнообразия танков Германии и Франции имеет смысл сосредоточиться на том, что осталось от амбициозного проекта MGCS. Главным направлением может стать объединение различных танков в единую информационную сеть.
Однако идея единого европейского основного боевого танка, вероятно, останется иллюзией на долгие годы. Единство в вопросах оборонной политики между Германией и Францией, продемонстрированное в замке Августусбург в середине июля, вероятно, также останется таковым.
Мерц преподнес Макрону факсимильное издание программы визита Шарля де Голля в Брюль в 1962 году. Таким образом канцлер хотел напомнить об одном из важнейших событий в истории франко-германских отношений.
Сегодня маловероятно, что 17 июля 2026 года когда-нибудь будут вспоминать с таким же почтением.
