Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Западная кампания против российской морской торговли уже вышла за границы административных санкций. И Россия больше не намерена терпеть захваты кораблей и грузов, связанные с ее торговлей, пишет Advance. Ответ на западное пиратство и разбой будет зеркальным. И не там, где Европа его ждет.
Возможно, все дело в духе Анкориджа. Возможно, появилось ощущение, что это не было приоритетом, а теперь стало. Так или иначе Россия открывает список и не допустит "новой реальности" в море.
Для начала прямой войны между Россией и Европой, быть может, не потребуется русский танк под Нарвой, или какой-нибудь таинственный дрон над польской электростанцией, или ракета, которая на несколько километров отклонилась от курса. Достаточно будет одной мокрой палубы.
Нам четыре года рассказывали, что у конфликта на Украине есть границы. Он может разгораться сильнее, поглощать десятки тысяч людей, разорять города, а потом даже прорваться в глубь России, и все равно она останется там, где начался. Эти утешительные речи никогда ничем не подкреплялись документально, не были законом или четкой красной линией. К этому положению дел просто все привыкли, а отказываться от привычек державам куда сложнее, чем их приобретать.
Владимир Путин сейчас, наконец-то, заявил, что Россия больше не будет терпеть захваты кораблей и грузов, связанные с ее торговлей. В ходе посещения завершающей стадии учений Тихоокеанского флота Владимир Путин назвал попытки западных стран захватывать российские корабли так называемого "теневого флота" пиратством и разбоем и заявил, что ответ будет зеркальным. При этом он добавил важный момент: Москва не обязательно будет делать это в тех акваториях, где совершаются захваты российских судов, "а там, где уже мы сами посчитаем нужным и целесообразным".
Пока это еще не приказ задерживать британский или французский корабль. Заявление может остаться предупреждением и попыткой заставить вторую сторону проявить осторожность. Тем не менее в последние годы уже было слишком много заявлений, которые сначала воспринимались как риторика, а потом превратились в реальность и практику. Так что не стоит считать недавнее заявление Владимира Путина просто еще одним выступлением перед морскими офицерами и "пустыми российскими угрозами".
Тем временем западная кампания против российской морской торговли уже вышла за границы административных санкций. Можно блокировать банковские счета, можно запрещать компаниям вести бизнес, а кораблям ограничивать доступ в порты. Но когда военные корабли, вертолеты и десант захватывают танкер в открытом море, санкционная политика переходит на уровень военного противостояния.
В июне британские силы в Ла Манше захватили танкер Smyrtos, который Лондон счел частью российского "теневого флота". В операции участвовали королевские морпехи, военные корабли и военные вертолеты. Великобритания назвала это первым прямым ударом по морской сети, через которую Россия экспортирует нефть и финансирует войну, а Москва объявила случившееся незаконным изъятием.
После этого появилась и возможность продать около ста тысяч тонн российской нефти с танкера и перенаправить доход Украине. Франция тоже задерживала корабли, подозреваемые в обходе санкций, а число кораблей, попадающих под санкции, уже исчисляется сотнями. В европейских документах говорится об "обеспечении исполнения закона". Москва же расценивает происходящее как постепенное установление блокады без официального объявления.
Название "теневой флот" создает впечатление, что речь идет об определенной международно-правовой категории. Однако это не так. Мы говорим о политическом и административном понятии, под которым западные власти понимают старые танкеры, запутанную структуру собственников, смененные флаги, непрозрачное страхование и другие методы, с помощью которых Россия, Иран и некоторые другие государства сохраняют экспорт в условиях санкций.
Некоторые суда действительно идут без соответствующего флага или с сомнительными документами, давая тем самым другим государствами основания провести проверку. Но принадлежность к "теневому флоту" сама по себе не является правовым основанием для захвата корабля и груза. Европейские санкции обязаны выполнять европейские государства и субъекты под их юрисдикцией. Москва их не признает и не считает универсальным законом в море. Внутри этого конфликта европейского права и российской интерпретации морского права сейчас накапливается взрывной потенциал.
До сих пор Россия в основном протестовала, грозила судебными исками и время от времени отправляла военные корабли сопровождать танкеры. Николай Патрушев еще в феврале предупреждал, что российский флот может защищать торговые суда и что Москва может сама ударить по европейскому морскому сообщению. Тем не менее Великобритания пошла на шаг дальше и провела первую большую операцию. Поэтому заявление Владимира Путина прозвучало не в начале процесса, а после того, как все предупреждения были проигнорированы.
Почему Москва так долго допускала то, что называет пиратством?
Часть ответа, вероятно, связана с Анкориджем. После встречи Владимира Путина и Дональда Трампа в августе 2025 года российское руководство много месяцев говорило о "духе Анкориджа" и неких "договоренностях", которые должны привести к политическому решению вооруженного конфликта. Оставалось неясно, был ли достигнут реальный договор или Москва переоценила американскую готовность к переговорам и понадеялась на большее, чем Вашингтон ей собирался предложить.
Пока оставалась надежда, что Трамп может добиться подписания договора, который оставлял бы за Россией часть военных и территориальных приобретений, у Москвы оставались причины избегать прямого столкновения с европейскими государствами. Захваты танкеров были для России оскорбительны, но возможное вознаграждение перевешивало ущерб. Можно было протестовать, ждать и все-таки не допускать, чтобы один корабль топил целый переговорный процесс.
Больше ждать невозможно. В последние месяцы представители РФ прямо обвиняли Вашингтон в том, что он забыл о "договоренностях Анкориджа", а представители американской администрации, хуже того, вообще отрицали, что какие-то договоренности там были достигнуты. Сергей Лавров публично высказал предположение, что весь процесс на самом деле был попыткой выиграть время для дальнейшего вооружения Украины. Сегодня, когда весь мир видит то, что видит, вероятно, сомнений в этом не осталось.
Если Кремль пришел к выводу, что договоренностей нет и никогда и не было, больше причин, чтобы терпеть захваты в море, нет. Ведь каждый танкер, который "отдается" без ответа, упрощает захват следующего. То, что началось как исключительная операция, может стать стандартной процедурой, а потом стандартная процедура превращается в новое правило международного траффика.
Теперь у Москвы два варианта, и оба плохие. Она может продолжить сносить удары и тем самым показать, что ее угрозы беззубы. Или она может сделать то, о чем сказал Владимир Путин, то есть выбрать корабль, связанный с торговлей Великобритании, Франции или какой-то другой европейской страны, задержать и присвоить себе груз в качестве компенсации за захваченное российское имущество.
Командующий Тихоокеанским флотом ВМФ России Виктор Лиина изложил Путину данные, которые прозвучали не как просто статистика, а скорее как перечень возможных целей. По его словам, с 24 апреля по шестое августа через российскую особую экономическую зону прошел 1001 корабль, в том числе 379 под флагами государств, которые Москва считает недружественными. Также Лиина упомянул о 26 судах под британским и девяти под французским флагом.
Посыл ясен: России известно, кто проходит у ее берегов, куда следует, что перевозит и под чьим флагом ходит. Слова Путина о "нужности и целесообразности" при выборе акватории не пустые угрозы. Российскому флоту не обязательно устраивать симметричную операция в Ла Манше. Можно выбрать место, где больше кораблей, короче логистические трассы и больше российское военное превосходство.
Первое задержание Россией, вероятно, не спровоцирует тотальную войну моментально. Лондон и Париж сначала потребуют освободить судно, соберут союзников, введут новые санкции и попытаются создать дипломатическое давление. Нападение на торговое судно не активирует автоматически пятую статью Североатлантического договора.
Но этот первый корабль станет переломом. Экипаж, возможно, окажется в заключении. Собственники груза потребуют ответа. Видеокадры с российскими военными на палубе британского танкера создадут политическое давление, которое не ослабить одним пакетом санкций. Военный корабль, отправленный сопровождать или освобождать торговое судно, встретится с российским военным кораблем, перед которым поставят задачу никого не пускать.
В таком случае большая война начнется не от торпеды, пущенной по приказу президента. Танкер может быть затоплен после столкновения, взрыва, пожара, удара дроном или ошибочно истолкованного маневра. Кто-то может открыть огонь, будучи уверенным, что приближается вертолет с десантом. Вторая сторона может ответить прежде, чем получит все данные о происходящем.
В такой момент любое правительство будет говорить, что не хотело эскалации. Великобритания заявит, что защищала свободу судоходства. Россия скажет, что защищала собственное имущество и отвечала на разбойные нападения ранее. Франция ответит, что добивалась соблюдения санкций. НАТО заявит, что не может допустить нападения на страну-члена…
Море особенно удобно для такой эскалации. Стягивание войск к чужой сухопутной границе скрыть сложно. В море правовой статус корабля, флага, груза и вод можно оспаривать много дней. Именно эта неопределенность создает у политиков впечатление, что они могут проводить ограниченные операции без особых последствий.
Слова Путина — это пока предупреждение. Однако их содержание указывает на то, что российское терпение заканчивается, или Москва хочет создать такое впечатление. Если угрозы будут реализованы, конфликт на Украине не перестанет быть формально конфликтом на Украине, но получит новый морской фронт, где уже не будут воевать только русские и украинцы.
Многое лет нам повторяли, что прямой войны России и Европы никто не хочет. Но история масштабных конфликтов — это не история государств, которые всегда получали войны такими, какие хотели.
Если России и Европе нужен повод, море им его даст. Достаточно будет одного корабля, который одна из сторон решит задержать, а вторая больше не захочет с этим мириться.
20
Терпели, потому что терпилы! Разговариваю и слушают тех, кто может дать в морду. Слабых или же боящихся себя защитить всегда бьют.
10
Почему он, все время про захваченное судно говорит в будущем времени? Как будто они, ни чего не захватывали. С больной головы на здоровую пытается свалить.
Обсудить
