Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Москва и Дамаск определили судьбу главных российских форпостов в Сирии, пишет Almasry Alyoum. Согласно новому меморандуму, базы Хмеймим и Тартус постепенно лишатся статуса исключительно военных баз и частично перейдут под гражданский контроль нового сирийского правительства. Это говорит об изменении стратегии Кремля в регионе.
Дмитрий Бридже (ديميتري بريجع)
9 августа 2026 года Министерство иностранных дел Сирии объявило о достижении с Москвой меморандума о взаимопонимании относительно дальнейшей судьбы авиабазы Хмеймим и военно-морской базы Тартус. Договоренность стала итогом восемнадцати месяцев интенсивных переговоров. Заявление было сделано спустя год и восемь месяцев после падения режима Башара Асада в декабре 2024 года. Все это время будущее двух российских военных объектов оставалось неопределенным. На протяжении десятилетий Хмеймим и Тартус служили для Москвы ключевым военным плацдармом за пределами территории бывшего Советского Союза. Между тем сама Сирия переживала сложный период перестройки, одновременно пытаясь заново выстроить политические, военные и экономические институты государства.
Значение меморандума выходит далеко за рамки договоренностей о двух военных базах. Он стал первым серьезным шагом к тому, чтобы Москва и Дамаск определили, какими будут их отношения после падения режима Асада. Почти полвека эти отношения строились прежде всего вокруг военного сотрудничества: все началось с соглашения СССР с Хафезом Асадом в 1971 году, а после вмешательства России в сирийскую войну в 2015 году, когда Москва поддержала Башара Асада, связи между двумя странами стали еще теснее.
Главный вопрос, который возникает в связи с этим меморандумом, заключается в том, означает ли он сокращение российского присутствия в Сирии в ответ на новые политические реалии в Дамаске или же речь идет о перестройке российской стратегии. В последнем случае Москва может сохранить свое влияние, используя более гибкие военные, политические и экономические инструменты вместо прежней модели постоянного военного присутствия. Как показывает дальнейший анализ, однозначного ответа на этот вопрос пока нет: многое зависит от деталей соглашения, которые на момент написания статьи еще не были раскрыты.
От советского пункта материально-технического обеспечения к стратегической базе
В 1971 году в Тартусе был создан пункт материально-технического обеспечения советского флота в ответ на размещение Шестого флота ВМС США в Италии. После распада Советского Союза в 1991 году Москва сохранила Тартус в качестве ограниченного пункта снабжения и технического обслуживания. В 2008 году Башар Асад согласился превратить его в постоянную российскую военно-морскую базу на Ближнем Востоке.
Перелом произошел в сентябре 2015 года, когда Россия начала военную операцию в Сирии. Заключенное в августе того же года соглашение позволило Москве разместить свою авиагруппу на базе Хмеймим, недалеко от Джаблы, примерно в 60 километрах к югу от Тартуса. С этого момента Хмеймим стал главной базой российских ВКС в Сирии, а Тартус — основным российским пунктом ремонта и снабжения кораблей в Средиземном море. Кроме того, через Тартус обеспечивалась поддержка российских сил в Ливии и странах Сахеля. Таким образом, обе базы стали важнейшей частью российского военного присутствия в Восточном Средиземноморье.
Что предусматривает новый меморандум?
Как сообщает официальное информагентство SANA со ссылкой на министра иностранных дел Асаада аш-Шайбани, меморандум состоит из двух основных положений. Во-первых, сирийское государство возьмет под управление гражданские объекты, прежде всего авиабазу Хмеймим и четвертый коммерческий причал в порту Тартус. В дальнейшем они должны быть постепенно включены в общую систему гражданского управления.
Во-вторых, военные объекты планируется преобразовать: вместо традиционных военных баз они должны стать совместными учебными и реабилитационными центрами для обеих сторон. По словам Министерства иностранных дел Сирии, такой формат должен учитывать интересы как Сирии, так и России. На реализацию этих изменений меморандум отводит три месяца.
Ни Москва, ни Дамаск не опубликовали полный текст меморандума. При этом ни один из доступных документов прямо не отменяет соглашение от января 2017 года, по которому Россия получила право бесплатно использовать Тартус в течение 49 лет с возможностью автоматического продления еще на 25 лет, а также размещать там до 11 военных кораблей, включая атомные. В МИД России меморандум назвали важным шагом в укреплении двустороннего военного сотрудничества. При этом сирийский источник сообщил, что часть российских сил останется на обоих объектах. Поэтому пока преждевременно говорить о полном выводе российских войск.
Расчеты Москвы
Заявления российских официальных лиц показывают, что Москва стремится сохранить свое стратегическое присутствие в Восточном Средиземноморье, независимо от того, в какой форме оно будет существовать. По оценке Института изучения войны (ISW), потеря гарантированного доступа к Тартусу может осложнить снабжение так называемого "Африканского корпуса", пришедшего на смену ЧВК "Вагнер", а также затруднить переброску российских сил между Сирией, Ливией и странами Сахеля. Особенно важным это становится после закрытия Турцией Босфора для российских военных кораблей в связи с конфликтом на Украине.
В то же время переход к гражданскому формату позволяет Москве сохранить свое влияние, одновременно снизив политические издержки, связанные с военным присутствием. Это также дает России возможность постепенно перейти от роли защитника бывшего режима к роли экономического партнера и союзника нового сирийского государства в сфере безопасности. Такое сотрудничество может включать техническое обслуживание и обучение, а в перспективе — инвестиции в энергетический сектор и добычу фосфатов, которые традиционно представляли интерес для Москвы еще со времен Советского Союза.
Расчеты и риски Дамаска
Для сирийского правительства возвращение контроля над авиабазой Хмеймим и четвертым причалом в Тартусе означает укрепление государственного суверенитета и соответствует другим шагам в этом направлении. В частности, в июле 2025 года компания DP World получила 30-летнюю концессию на развитие порта Тартус с инвестициями в размере 800 миллионов долларов. Кроме того, французская CMA CGM заключила соглашение об управлении контейнерными терминалами в порту Латакия. В совокупности эти шаги указывают на стремление Дамаска включить сирийское побережье в международную торговую систему и постепенно уйти от модели, в которой его инфраструктура преимущественно служила военным целям.
Политолог Ликаа Макки из Центра исследований "Аль-Джазира" считает, что благодаря этому меморандуму Дамаск сохранил ряд практических преимуществ. Среди них — возможность продолжить российское обслуживание военной техники, доставшейся Сирии от прежнего режима, а также рассчитывать на поддержку Москвы в Совете Безопасности ООН по таким сложным вопросам, как деятельность "Рабочей партии Курдистана*" (РПК*) и давление со стороны Ирана. При этом риски сохраняются. Пока полный текст меморандума не опубликован, нельзя исключать, что гражданский статус объектов станет формальным прикрытием для сохранения российского военного влияния. Насколько это предположение соответствует действительности, во многом покажет реализация соглашения в течение отведенных трех месяцев.
Правовой и политический анализ
Договорные отношения между двумя странами основаны на соглашении от января 2017 года, которое формально остается в силе, если не будет официально отменено. Принцип государственной преемственности означает, что нынешнее сирийское правительство унаследовало обязательства своего предшественника. Однако это не мешает Дамаску пересматривать условия соглашения и договариваться об их изменении посредством новых договоренностей. По всей видимости, именно эту задачу и призван решить меморандум от августа 2026 года. Он может стать основой для последующей разработки более подробных правовых договоренностей в течение трех месяцев. Разница между формальными обязательствами, которые пока сохраняются, и возможным сокращением военной роли двух баз на практике объясняет разное толкование соглашения. Одни СМИ называют его концом российского военного присутствия в Сирии, тогда как другие рассматривают его лишь как изменение формата этого присутствия.
В политическом плане вопрос о будущем двух баз может стать частью более широкого торга по другим важным для Дамаска вопросам — от полной отмены оставшихся санкций со стороны Европы и США до условий восстановления страны. Одновременно это может помочь Сирии выстраивать более сбалансированные отношения с Турцией, странами Персидского залива и Россией.
Региональный и международный баланс
Соглашение не возникло на пустом месте. По данным Центра исследований Джусур, к 16 апреля 2026 года США полностью вывели свои войска с территории Сирии. До этого, к середине 2024 года, американское присутствие включало около 31 базы и военного объекта. Их уход создал новый вакуум в сфере безопасности, который теперь пытаются заполнить другие игроки. Как сообщает агентство Reuters со ссылкой на дипломатические источники, Израиль активно пытался убедить Вашингтон разрешить России сохранить обе базы в качестве противовеса растущему влиянию Турции в Сирии. Анкара, в свою очередь, не заинтересована в значительном усилении российского военного присутствия в Сирии. При этом, по данным Центра Стимсона, Турция призывала Дамаск согласиться на размещение российских военных наблюдателей на юге страны в рамках договоренностей о деэскалации с Израилем.
Что касается Ирана, то после падения режима Асада его влияние в Сирии значительно ослабло. Вместе с тем Тегеран потерял сухопутный коридор, через который оказывал поддержку "Хезболле". Европейский союз с мая 2025 года по май 2026 года отменил большую часть санкций против Сирии. Одновременно страны Персидского залива, прежде всего Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар, продолжили заключать с Дамаском инвестиционные соглашения на миллиарды долларов. На этом фоне новое российское присутствие в Сирии нельзя рассматривать как единственный фактор, который меняет баланс сил. Скорее, Россия остается одним из нескольких внешних игроков, которые стремятся повлиять на будущее сирийского побережья и Восточного Средиземноморья.
Три возможных сценария
Первый сценарий — Россия сохраняет ограниченное военное присутствие в Хмеймиме и Тартусе, но одновременно расширяет гражданское сотрудничество с Сирией. Москва продолжает оказывать техническую помощь, ремонтировать военную технику и поставлять необходимые запчасти. Такой вариант возможен, если в Сирии сохранится относительная стабильность и сирийская армия продолжит нуждаться в российской технике и опыте.
Второй сценарий предполагает постепенное и более значительное сокращение российского присутствия в Сирии. Взамен Дамаск может получить политическую и экономическую поддержку, в том числе помощь Москвы в вопросах, связанных с Израилем и Палестиной или "Сирийскими демократическими силами" (СДС). Такой вариант станет более вероятным, если страны Запада и Персидского залива будут активнее сотрудничать с Сирией. В этом случае Дамаск сможет меньше зависеть от Москвы и опираться на более широкий круг партнеров.
Третий сценарий предполагает задержку с реализацией договоренностей. В течение трех месяцев между сторонами могут возникнуть разногласия по поводу условий меморандума или судьбы соглашений, заключенных еще в 2017 году. Это может вновь обострить вопросы суверенитета и военного присутствия России в Сирии. Риск такого развития сохраняется из-за того, что полный текст меморандума пока не опубликован, а Москва и Дамаск по-разному оценивают численность российских сил, которые останутся в стране. В конечном итоге многое будет зависеть от способности сирийского правительства контролировать свою территорию, а также от возможностей России выполнять свои новые обязательства на фоне продолжающегося конфликта на Украине.
Выводы
Пока нет оснований говорить о полном уходе российских войск из Сирии. По данным сирийского источника, часть российских военнослужащих продолжает находиться на сирийских базах. Политолог Руслан Трад также отмечает, что Москва сохраняет значительное экономическое влияние в Сирии благодаря поставкам нефти и пшеницы на льготных условиях, контрактам на восстановление, сирийскому долгу и постоянному месту в Совете Безопасности ООН. Вместе с тем меморандум означает заметное изменение прежней модели. Сирия получает административный контроль над важными гражданскими объектами, а для изменения статуса двух военных баз установлен конкретный трехмесячный срок.
На основе имеющихся официальных данных происходящее скорее можно назвать изменением формата российского присутствия, а не полным выводом войск. Москва постепенно отказывается от прежней модели, которая сформировалась во время войны и была основана на сильной зависимости режима Асада от российской поддержки. Вместо этого формируется более сбалансированная система, при которой Россия сохраняет свое влияние, но часть контроля над объектами возвращается сирийскому государству, стремящемуся восстановить полный суверенитет над своей территорией и побережьем.
Главное значение этих изменений будет зависеть не от количества оставшихся российских военных или переданных объектов, а от того, смогут ли Москва и Дамаск построить новые отношения, основанные на долгосрочном сотрудничестве. Для этого важно опубликовать полный текст меморандума и обеспечить соблюдение сирийского суверенитета. Не менее важно, чтобы гражданский статус объектов не стал формальным прикрытием для сохранения российского военного влияния. Если этого не произойдет, Хмеймим и Тартус останутся скорее символами борьбы за влияние в регионе, чем основой для стабильных отношений между Россией и Сирией. То, как стороны выполнят условия меморандума в ближайшие три месяца, покажет, каким будет российское присутствие в Сирии в дальнейшем.
Дмитрий Бридже — научный сотрудник и директор отдела российских исследований Центра арабо-евразийских исследований (CAES)
*организация признана на территории России террористической, ее деятельность запрещена
