Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США и Германия просчитались в оценках России, пишет BZ. При оценке ситуации они не опираются на реальность, а фиксируют лишь то, что подтверждают исходные предположения. Это уже привело к потере ХДС целых регионов и грозит новыми неудачами Запада на Украине.
Хольгер Фридрих (Holger Friedrich)
Сложившаяся политическая система теряет связь с реальностью — как внутри страны, так и за ее пределами. Россия и Китай, по крайней мере, знают, чего хотят.
Когда биологические, культурные или институциональные системы замыкаются в себе, они сначала теряют динамику, а затем и устойчивость. Рано или поздно их поглощают более сильные структуры, как правило, лучше приспособленные к новым требованиям. Эти механизмы эволюции, в том числе культурной, действуют миллионы лет и достаточно хорошо изучены. И все же в политике об этих закономерностях порой забывают, что может привести к непредсказуемым последствиям.
Так, за несколько месяцев до выборов в восточной Германии и Берлине вновь разгорелась дискуссия о различиях между восточно- и западногерманскими взглядами. Это произошло спустя десятилетия после объединения Германии, причем спор приобрел поразительную остроту. Такие СМИ, как газета FAZ, где эту тему освещает Райнхард Бингенер, или журнал Der Spiegel с Николаусом Бломе, жестко критиковали представителей восточной Германии — от рядового избирателя в провинциальных районах Анхальта или Передней Померании до политиков и журналистов, выражающих восточногерманскую точку зрения.
Эмоциональность таких споров не нова. Новым стал ее накал. Заметным оказалось и стремление после отдельных, но решительных возражений как можно быстрее взять разраставшуюся дискуссию под контроль, допустив к ней лишь специально отобранные голоса из восточной Германии.
Поводом стало явно усиливающееся неповиновение на востоке страны. Оно проявлялось и в кабинах для голосования, и в публичном пространстве — в отношении тех, кто сегодня находится у власти.
Новым стала непримиримость
Силы на левом и правом политических флангах могли получить значительную долю голосов, тогда как традиционные массовые партии, напротив, рисковали потерять поддержку. Так и произошло в этот раз, что вряд ли стало неожиданностью для экспертов.
Главным новым качеством этой дискуссии стала непримиримость. Нарастающее несогласие с происходящим на востоке страны все сильнее нервирует политиков и представителей СМИ и заставляет их уделять этой теме все больше внимания.
Характерная черта этой общественной дискуссии заключается в том, что ее не ведут ни открыто, ни с расчетом на конкретный результат. Вместо этого лишь создается видимость диалога, чтобы не допустить внешнего импульса, который мог бы привести к новым выводам и побудить к действиям.
Круг собеседников и сама направленность обсуждения по-прежнему служат подтверждению существующего положения вещей. В западногерманской имитации дискуссии, которую ведут издания FAZ, Der Spiegel и общественно-правовые СМИ, считающиеся безобидными представители восточной Германии продолжают играть роли, отведенные им много лет назад. Среди них социолог Штеффен Мау, колумнист Сабине Реннефанц и автор Die Zeit Яна Хензель.
Имитация дискуссии
Таким образом, восточногерманскую точку зрения представляют люди, которые профессионально и материально связаны с институтами, сформированными преимущественно западной Германией. Это как минимум создает риск классического конфликта интересов: насколько жестко человек готов выступать против интересов и основополагающих принципов тех структур, от которых зависит его собственное существование?
В итоге все вновь сводится к имитации дискуссии и очередному подтверждению западногерманских представлений, которые определяют общественный разговор уже 35 лет. Реальные проблемы восточной Германии при этом раз за разом остаются за рамками обсуждения: отток молодых и трудоспособных людей, чрезмерная нагрузка на местную экономику, расходы, связанные с конфликтами и социальной системой, а также стремительно падающее доверие к политическим институтам ФРГ — не в последнюю очередь из-за регулярно нарушаемых предвыборных обещаний.
Замкнутость системы неизбежно приводит к ошибочным оценкам в политических и медийных дискуссиях. На основе этих оценок затем принимаются неверные решения, последствия которых в конечном счете дестабилизируют саму политическую систему.
Пока речь идет лишь о ток-шоу и редакционных статьях, с этим еще можно мириться. Однако их аудитория сокращается. Если же на основе неверных данных начинают принимать значимые политические решения, масштаб ошибок становится критическим. Последствия такой цепочки недавно проявились, когда ХДС впервые не прошел в парламент одной из федеральных земель Германии. Еще несколько лет назад подобное нарушение устоявшегося порядка в политической культуре ФРГ трудно было себе представить.
Именно поэтому мне стало интересно, действует ли тот же механизм и в политической среде Соединенных Штатов. Возможность проверить это представилась весьма кстати. К нашему удивлению, нас как единственное восточногерманское и действительно независимое СМИ с заметной аудиторией все чаще приглашают туда, где на международном уровне принимаются решения. Точно не в Германии, зато в Китае и Центральной Азии, в России, Израиле и, разумеется, в США.
Поэтому у нас состоялась еще одна поездка в Вашингтон. После наших недавних встреч в России и Китае там проявляли большой интерес к информации из первых рук. Мы получили приглашения на беседы с людьми, формирующими американскую политическую мысль.
Традиционные источники панатлантических сетей, такие как "Атлантический мост", по всей видимости, становятся менее содержательными. Одновременно растет потребность в достоверной информации о событиях в восточной Германии, России и Китае. Даже издание Washington Post предоставляет свои страницы авторам, глубоко разбирающимся в этих вопросах. Совсем недавно газета опубликовала статью бывшего главного редактора Berliner Zeitung Томаша Курьяновича.
Интерес к нашим оценкам растет еще и потому, что Восточногерманский медиахолдинг работает с журналистами непосредственно на местах и выстраивает с ними уважительные отношения — понимание, которое некоторые традиционные трансатлантические структуры уже утратили. Есть и еще одно принципиально важное обстоятельство: мы независимы в самом буквальном смысле этого слова.
Две модели реакции
В этой связи было интересно наблюдать, какую цену платят политические и медийные институты, когда ставят под угрозу свою независимость или вовсе отказываются от нее. Так, мы встретились с представителями одного аналитического центра, чья репутация серьезно пострадала в период первого президентского срока Дональда Трампа. Обсуждения были сложными. Если доверие к добросовестности организации однажды подорвано, даже присутствие высокопоставленных представителей государственных структур в ее руководящих органах помогает лишь отчасти.
Мы отвечали на множество вопросов и регулярно втягивались в оживленные дискуссии. В переговорных комнатах близ Белого дома при этом отчетливо проявились две модели реакции. Первая заключалась в вежливом, но решительном неприятии нашего взгляда, во многом сформированного восточногерманским опытом. Особенно это было заметно, когда мы рассказывали американским собеседникам о собственных впечатлениях от недавних встреч в Санкт-Петербурге, Москве, Пекине или Шанхае.
Наши ответы нередко просто не соответствовали их ожиданиям. Например, это касалось вопроса о том, как следует вести переговоры с Россией. Эта часть бесед проходила громко и напористо. Но порой вслед за ней начинался более спокойный разговор, в котором появлялось больше вопросов, особенно когда обсуждение переходило к конкретике.
События последних месяцев показывают, насколько сильно некоторые политические представления расходятся с реальностью на поле боя и международных рынках. Россия предупреждает иностранцев об ударах по Киеву, канцлер ФРГ Фридрих Мерц все равно туда едет, а российская сторона наносит удары.
Информационная среда российской эмиграции
Это, как и исключение ХДС из парламента земли Мекленбург-Передняя Померания, еще недавно это было бы немыслимым нарушением устоявшихся норм европейской политической культуры. Не свидетельствует ли этот процесс о том, что масштаб возможной ошибки в оценках становится все больше? В любом случае перед нами противоречие, которое следовало бы устранить до принятия решений на основе имеющейся информации.
Даже понимая особенности внутригерманских дискуссий, я был удивлен тем, что сегодня в Вашингтоне практически не осталось стремления разобраться в этом нарастающем противоречии. Тем интереснее было наблюдать, какие группы и как именно аргументируют свою позицию.
Первая группа, назовем ее "Эмоциональные", сегодня обладает значительным влиянием. У некоторых наших собеседников российские или российско-украинские корни, однако прямых связей с Россией у них уже давно нет. Отсутствие непосредственных контактов и информации может приводить к тому, что в рассуждениях становится больше эмоций и морализаторства. Сведения при этом поступают из кругов спецслужб, конкурирующих аналитических центров или представителей российской эмиграции.
Внутри этой первой группы существует подгруппа, влияние которой нельзя недооценивать. Это выходцы с Запада, жившие и работавшие в России во время распада Советского Союза и последовавших за ним хаотичных периодов. Многие из них были вовлечены в происходившие события не только профессионально, но и эмоционально. Сегодня эти люди занимают ответственные посты на Западе — в компаниях, научных организациях, аналитических центрах и технологической отрасли и видят, как рухнули их прежние представления о будущем России.
Представители этого поколения есть и в Германии, причем скорее не в промышленной, а в политической и медийной среде. После 1990 года Германия через политические фонды, СМИ и общественные организации фактически стала одним из западных плацдармов в российском обществе.
Так, известный сегодня как эксперт по безопасности Нико Ланге несколько лет жил и работал в Санкт-Петербурге. Позднее он переехал в Киев, где возглавил представительство близкого к ХДС Фонда Конрада Аденауэра. Сегодня Ланге стал одним из наиболее заметных экспертов в немецких СМИ, к которому регулярно обращаются за оценками ситуации в военной сфере и политике безопасности Германии.
Его значение для общественной дискуссии прежде всего связано с тем, что он дает четкие и понятные для СМИ оценки военных и военно-политических событий. При этом он занимает подчеркнуто одностороннюю позицию, способствует дальнейшему обострению конфликта и подтверждает установки замкнутой системы.
Противоположный и более интересный пример — Кристиане Хоффманн. Еще в последние годы существования Советского Союза она училась в Ленинграде, позднее работала журналистом и московским корреспондентом издания FAZ, а затем от "Зеленых" стала первым заместителем официального представителя федерального правительства при канцлере Олафе Шольце.
Хоффманн интересна тем, что смотрит на те годы более многогранно. В вышедшей в 2026 году книге "Мечты, которые у нас были" она рассказывает о крахе надежды, которая после 1989 года вовсе не казалась несбыточной: Россия и Запад после окончания холодной войны могли стать частью общей европейской системы мира и безопасности. [...]
Она отказывается описывать прошлое задним числом так, будто путь от 1989 года к конфликту 2022 года был неизбежен. Она задается вопросами об упущенных возможностях 1990-х годов, решениях Запада, расширении НАТО на восток и о том, существовало ли историческое окно возможностей для создания иной архитектуры европейской безопасности.
Тем самым именно бывший высокопоставленный представитель правительственной пресс-службы предлагает интересную альтернативу замкнутому мышлению, которое во многом определяет дискуссию о России в США и Германии.
Разумеется, можно анализировать, всегда ли Запад правильно оценивал предшествовавшие ему процессы. Однако признание собственных неудач, к сожалению, не относится к сильным сторонам немецкой политической культуры.
Поэтому велик соблазн продолжать защищать привычные модели объяснения реальности даже тогда, когда полученные данные заставляют усомниться в их правильности. Именно это слишком часто можно наблюдать в ток-шоу и новостных программах немецких общественно-правовых СМИ, например когда Нико Ланге просят дать оценку происходящему.
Можно ли победить Россию военным путем?
Так участники замкнутой системы взглядов продолжают подтверждать позиции друг друга. И чем сильнее эти представления рискуют разойтись с реальностью, тем энергичнее их защищают.
Россию, согласно этой логике, можно победить военным путем, на олигархов можно оказать давление, а деньги не должны играть важной роли. При этом совершенно упускается из виду чрезмерная нагрузка на возможности Европы и Германии, вызванная отсутствием реформ социальной системы и недостаточным ростом эффективности, который могли бы обеспечить технологические изменения. Не учитывается и геостратегическая переориентация крупнейших экономик в сторону от Германии и европейского континента, погружающегося во внутренние конфликты.
Здесь обе ситуации начинают напоминать друг друга. Подобно тому как ХДС структурно теряет позиции на востоке Германии, поскольку уже неверно оценивает общественную реальность, возглавляемый США Запад может допустить стратегические ошибки на Украине, если его инструменты фиксируют лишь то, что подтверждает исходные предположения. Одна и та же логика, одна и та же ошибка измерений, но последствия несоизмеримо трагичнее.
Есть и вторая группа — назовем ее "Рациональные". В разговорах ее представители вполне признают эту логику. Они видят ошибки в оценках и признают их последствия. Однако после начала второго президентского срока Дональда Трампа доступ этих людей к администрации, судя по всему, осложнился. В краткосрочной перспективе все определяется промежуточными выборами. В средне- и долгосрочной перспективе американские стратеги и лица, принимающие решения, ориентируются на экономико-политическое и потенциально военное противостояние с Китаем.
С этой точки зрения конфликт на Украине выглядит одним из нескольких опосредованных конфликтов. Пока Европа платит, его можно продолжать. Победить в нем, как считается, невозможно, но он позволяет получить ценные сведения для разработки будущих систем вооружений и сценариев их применения. Так было в Корее, Вьетнаме и Афганистане. В этом проявляется холодная рациональность геополитических прагматиков.
На мой неоднократный вопрос о том, как мог бы выглядеть общий политический сценарий для Европы после завершения этого кровопролитного конфликта, как при благоприятном, так и при неблагоприятном развитии событий, убедительного ответа я не получил. Возможно, именно это стало самым интересным выводом из поездки.
Традиционные партии теряют позиции
В Москве и Пекине ответы по крайней мере выглядели яснее. Москва демонстрировала готовность продолжать конфликт, несмотря на все связанные с ним издержки, и одновременно заявляла о заинтересованности в создании всеобъемлющей и надежно гарантированной архитектуры европейской безопасности. В Пекине сосредоточены на торговле, экономическом развитии и росте благосостояния, сохраняя при этом за собой любые варианты действий в военной сфере.
В Вашингтоне, как и в Берлине, ситуация выглядит менее определенной. Там пытаются объяснить, почему показатели, которые дают имеющиеся инструменты, не совпадают с наблюдаемой реальностью. И речь идет не только о Германии, но также об Украине и Иране.
Возможно, причина не в самой реальности. Возможно, проблема в способах ее измерения. Тогда речь идет о двойной ошибке. В Германии она приводит к тому, что традиционные партии теряют целые регионы и группы населения, тогда как политический и медийный класс продолжает убеждать себя в правильности собственной оценки ситуации.
В отношениях между США, Западом и Россией последствия схожи, но их масштаб несравнимо больше. Здесь речь идет уже не о депутатских мандатах. Целые поколения могут лишиться перспективы мирной жизни в условиях свободы и благополучия.
13
Автор задал правильный вопрос, только этим и ограничился. Речь не о "каких-то ошибках в оценке". Вопрос возник потому, что Запад, уверовал в "конец истории" и свою победу и обнаглел. А когда появились несогласные и возникли другие полюса силы - просто игнорировал неудобные факты. Но вымышленная реальность уже трещит по швам, истерично латаемая пропагандой, байками о "авторитарном вмешательстве", "российских кукловодах" и "агентах КГБ", гадящим прямо в мозг евробюрократам. Гитлер тоже в конце войны отказывался верить, что поражение неизбежно.
11
Мы еще и ГДР увидим -правильной дорогой идете "партайгеноссе унтершарфюрер Мерц"
Обсудить
