Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Эстония добилась исключения из нового пакета санкций Соликамского магниевого завода, пишет Ostdeutsche Allgemeine Zeitung. Таллин осуждал уступки Кремлю со стороны других стран ЕС, но сам решил сохранить поставки российского сырья. Двуличие налицо: моральные лозунги нередко уступают национальным интересам, рассуждает автор статьи.
Как страны Балтии — и прежде всего Эстония — открывают для себя притягательность "стратегического значения" и продвигают национальные интересы вопреки собственным моральным ориентирам
В моей предыдущей статье о погрешностях немецкой и американской политики в отношении Восточной Германии и Восточной Европы не хватало наглядных примеров. Примеров, которые позволили бы показать механику, выгоду и последствия политики, зачастую преследующей благие цели, но приводящей к обратным результатам — просто потому, что она замыкается на самой себе и перестает критически проверять собственные предпосылки. Назовем их контрольными точками.
События последних дней дают как раз такие контрольные точки.
Последствия недавних выборов в Германии, обострение ситуации на энергетических рынках, высвобождение стратегических запасов дизельного топлива в ЕС при одновременных договоренностях о дополнительных поставках российского дизеля на мировой рынок подвергают серьезной нагрузке несущие конструкции многих моральных устоев. Немецкие автоконцерны во главе с BMW отказываются поставлять автомобили для автопарка демократически избранного парламента, пока президент Трамп рекомендует Украине подыскать нового главу государства. Кто бы мог всего год назад счесть такое стечение обстоятельств вероятным?
Существует особая форма моральной непогрешимости, которая легче всего дается тем, кто еще не подвергался настоящей проверке на прочность. Ее можно встретить в редакциях СМИ, в аналитических центрах, в неправительственных организациях и нередко — в политической среде. Как в Германии, так и в Европе в целом.
Эстония обладает этой моральной уверенностью в исключительной степени.
Таллин провозгласил себя "совестью Европы" по отношению к России: столица, которая порицает, предостерегает и поучает; которая сначала Будапешту, затем Братиславе, а теперь уже и Парижу напоминает о том, что санкции — это не меню a la carte, где каждый выбирает блюда по своему национальному вкусу. Санкции, гласит этот посыл, должны применяться последовательно — невзирая на лица и побочные экономические эффекты.
А затем вмешалась реальность. В начале октября 2026 года она предстала в образе магниевого завода на Урале. Внезапно выяснилось: даже у эстонской совести есть своя цепочка поставок.
Об этом удивительно мало говорят — ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе, ни в Берлине эту тему не поднимают. Спор остается тихим. Возможно, еще и потому, что огласка рискует нарушить те "лабораторные условия", в которых фабрики мысли, политики и медиа годами проводили свои моральные замеры.
Мы достаточно поговорили об ошибках измерений. А теперь вот вам несколько контрольных точек.
Несколько дней балтийского фурора
23 сентября министр иностранных дел Эстонии Маргус Цахкна прямо из Нью-Йорка подписал указ о введении национальных санкций против Алишера Усманова и Михаила Фридмана после того, как оба они были исключены из санкционного списка на европейском уровне.
"Эстония не считает правильным исключение этих двух известных российских бизнесменов из санкционного списка ЕС и не поддержала данное решение", — заявил Цахкна. По его словам, Россия не демонстрирует ни малейшего стремления положить конец конфликту, а потому нет никаких оснований ослаблять санкционное давление (это ложь, Россия неоднократно заявляла о готовности к урегулированию конфликта на Украине — прим. ИноСМИ). Оба предпринимателя, подчеркнул министр, продолжают поддерживать российскую операцию против Украины и способствовать ее продолжению.
Днем ранее эстонское внешнеполитическое ведомство пояснило, что исключение произошло "по политическим соображениям ради достижения единства". Эстония в знак протеста воздержалась, но голосовать против не стала, чтобы не блокировать общеевропейский компромисс.
Послание Франции и другим странам, в аргументации которых сильнее преобладает "реальная политика", читалось однозначно: смотрите, некоторые из нас относятся к этому конфликту куда серьезнее остальных.
Именно поэтому данный эпизод представляет интерес как контрольная точка. Ведь пока заявления эстонского министра тиражировались европейскими СМИ (включая немецкий Der Spiegel), другое событие осталось практически незамеченным.
Очень тихая просьба
7 октября послы ЕС в рамках Комитета постоянных представителей (COREPER II) согласовали 22-й пакет санкций против России. В условиях продолжающегося конфликта любая серьезная инициатива, способная приблизить его завершение, выглядит легитимной и необходимой.
Однако в итоговом проекте пакета не оказалось одного российского предприятия и одного физического лица.
На это обратил внимание журналист "Радио Свобода"* Рикард Йозвяк. Впоследствии Постоянное представительство Эстонии в Брюсселе подтвердило этот факт. "Да, мы обратились с просьбой исключить российское предприятие и связанное с ним лицо", — заявила пресс-секретарь эстонского постпредства Керстин Лепик в комментарии национальному телерадиовещанию ERR. Причина: завод поставляет эстонской компании NPM Silmet сырье, имеющее "стратегическое значение для Европы".
Предприятием этим оказался Соликамский магниевый завод, а лицом, не попавшим под ограничения, — его генеральный директор Руслан Димухамедов.
Пикантность ситуации заключается в том, что завод находится под контролем "Росатома" — того самого российского атомного холдинга, против которого Таллин годами настойчиво требует ввести санкции.
Даже эстонская газета Postimees, которую трудно заподозрить в симпатиях к Кремлю, озаглавила редакционную колонку выводом о том, что "моральный маяк Эстонии погас". В воздухе повисло слово, которое государства с внешнеполитической доктриной на основе морального пафоса слышать особенно не любят: двуличие. Или, выражаясь мягче, двойные стандарты.
Если сформулировать предельно четко: исключение Усманова из санкционного списка — в том числе по настоянию ряда стран, защищающих свои национальные интересы, — видится в Таллине морально сомнительным по отношению к страдающей Украине. Зато подконтрольный "Росатому" завод в глубине Урала, снабжающий эстонскую компанию незаменимым сырьем, внезапно превращается в вопрос "стратегического значения для всей Европы".
Именно в этом месте политический анекдот превращается в показательную контрольную точку.
Семантика исключения
Премьер-министр Эстонии Кристен Михал встал на защиту позиции Таллина, заявив, что завод и его директор изначально не фигурировали в списках. Следовательно, никого оттуда не вычеркивали. Формально это так: невключение в список — не то же самое, что исключение.
Вот только если бы к подобным смысловым уловкам прибегли Венгрия или Словакия, их слова немедленно окрестили бы прокремлевским крючкотворством.
И в этом заключается глубинная проблема регулярного применения двойных стандартов: дело даже не в том, что принимаются разные решения, а в том, что к собственным действиям применяется одна, сиюминутно выгодная моральная шкала, а к чужим — принципиально иная.
Здесь уместно вспомнить великую научную традицию этого региона.
Совсем рядом с балтийскими странами находится Кенигсберг, в земле которого лежит Кант. А в соседнем эстонском Тарту в советские годы зародилась интеллектуальная школа, не потерявшая поразительной актуальности и сегодня. Ее ключевой фигурой был Юрий Лотман.
Лотман превратил небольшой университетский город в мировой центр семиотики — науки о знаках, смыслах и культурных кодах.
С помощью Лотмана можно описать и современную внутригерманскую действительность: с 1990 года восточные и западные немцы живут в едином политическом и медийном пространстве, однако во многом продолжают ориентироваться на разные культурные знаковые системы.
Такие понятия, как "перемены", "воссоединение", "трансформация", "свобода", "государство", "Россия" или "демократия", в силу несхожести исторического и жизненного опыта вызывают у них диаметрально противоположные ассоциации.
Это перерастает в непреодолимый коммуникационный тупик ровно в тот момент, когда одна из сторон объявляет свое прочтение терминов универсальным, а оптику другой стороны списывает на заблуждение, отсталость или политическую девиацию. Привет немецким общественным вещателям, а также изданиям FAZ, Spiegel и Süddeutsche Zeitung.
Впрочем, мысль Лотмана простирается дальше. Одно из ключевых его открытий гласит: новое рождается именно на границах различных знаковых систем. Различия — это не дефект, который требуется устранить путем принудительной унификации. Напротив: только диалог между разными пространствами опыта порождает свежие общественные перспективы. Отсюда и проект Ostdeutsche Allgemeine Zeitung и наш сердечный привет коллегам на Западе.
Если перенести это на современную политику санкций, концепция выглядит еще любопытнее.
Лотман пристально исследовал взаимосвязь правды, лжи, свободы и культурных границ. Ключевой здесь является мысль о том, что свобода — это не просто возможность что-то сделать. Культура начинается там, где человек и общество устанавливают себе внутренние границы сами, когда никакая внешняя сила их к этому не принуждает.
Проще говоря: "Я мог бы солгать, но сознательно делаю выбор этого не делать".
Таллинская версия этой формулы сегодня выглядит лаконичнее: "Мы можем вводить санкции, но не станем этого делать, как только издержки коснутся нас самих".
Пассивный залог как политическое убежище
Показателен и язык, которым эстонские власти описывали произошедшее. Чиновников "спросили", какими могут быть последствия санкций. "Было сигнализировано", что ущерб окажется существенным. В итоге "было принято" решение не включать фигурантов в список.
Пассивный залог сделал в политике головокружительную карьеру: он позволяет оформлять решения без конкретных лиц, их принявших.
Эстония в этом нарративе предстает едва ли не сторонним наблюдателем, у которого лишь случайно поинтересовались экспертным мнением.
Правда, эту картину разрушает признание главы МИД Маргуса Цахкны: он прямо подтвердил, что решающее слово оставалось за ним. А правительство, судя по всему, даже не обсуждало этот конкретный кейс в деталях.
Возникает неприятная дилемма: либо премьер-министр не знал подробностей того, о чем просит его министр в Брюсселе, либо знал, но предпочел дистанцироваться в публичном поле.
Ни один из вариантов не добавляет доверия государству, претендующему не просто на участие в выработке европейской политики по отношению к России, но и на роль ее морального компаса.
Стратегическая ответственность со стратегическим опозданием
При этом экономическую логику Таллина вполне можно понять.
Более того: как немецкий налогоплательщик, я бы очень хотел, чтобы и политика Германии чаще соизмеряла экономические реалии с политическими целями с такой же трезвой прагматичностью.
Завод NPM Silmet в Силламяэ — одно из немногих европейских предприятий по переработке критически важного сырья. Его продукция незаменима в производстве ветрогенераторов, электромобилей, электроники и в аэрокосмической отрасли. Профессор Таллинского технического университета Рийна Аав обращает внимание на то, что смена источника сырья не сводится к банальной замене поставщика. Другое сырье требует иных химических реакций. Модернизация производственных мощностей требует больших средств, но главное — времени.
Кроме того, если Европа вводит санкции против российского поставщика, сырье не исчезает с мирового рынка автоматически. Оно вполне может быть перепродано через Китай и затем под новой маркировкой и с солидной наценкой все равно оказаться в Европе.
В таком сценарии Европа лишь ослабит собственные промышленные мощности и затем будет втридорога закупать то же самое или аналогичное сырье.
Этот урок немцам стоило бы выучить раньше и основательнее — еще на примере нефтеперерабатывающего завода PCK в Шведте или химического кластера в Центральной Германии.
Таким образом, в действиях Эстонии с сугубо экономической точки зрения нет ничего иррационального. Напротив, они разумны. Проблема в другом.
Ровно с теми же аргументами Венгрия, Словакия, Бельгия, Франция и другие страны ЕС годами отстаивали свои национальные интересы. И именно эти доводы Эстония на пару с соседями по региону систематически отвергала, клеймя их как несостоятельные, близорукие или морально сомнительные.
Теперь Таллин сам распробовал "реальную политику".
55 лет непрерывных поставок — и внезапное удивление
Одна деталь делает это открытие особенно примечательным.
Российская цепочка поставок компании Silmet — это не неожиданное следствие конфликта. По данным самой компании, ее история насчитывает более 55 лет.
Россия начала спецоперацию на Украине в феврале 2022 года. С тех пор у Эстонии было четыре с половиной года на то, чтобы оценить критическую зависимость своего флагманского завода редких металлов и наладить альтернативные каналы.
Четыре с половиной года, на протяжении которых у эстонских лидеров находилось предостаточно времени читать нотации другим европейским столицам по поводу их сырьевой и энергетической зависимости.
К этому добавляется занятный исторический контекст.
До 2011 года, когда завод приобрела американская корпорация Molycorp, контрольный пакет акций AS Silmet принадлежал эстонской группе AS Silmet Grupp. Ее владельцем был Тийт Вяхи — премьер-министр Эстонии в 1992 году и затем с 1995 по 1997 год.
Прямых документальных доказательств участия Вяхи в капитале нынешней NPM Silmet нет. Однако, согласно эстонскому торговому реестру, он по-прежнему связан с AS Silmet Grupp и возглавляет ее совет директоров. Кроме того, с ним аффилирован порт Силламяэ через компании AS Sillamäe Sadam и оператора терминалов AS SilSteve.
А в открытых правилах эксплуатации припортовой железной дороги NPM Silmet прямо указан в качестве официального партнера.
Этим вовсе не утверждается, что бизнес-интересы данных лиц или компаний повлияли на запросы Таллина в Брюсселе: для подобных выводов нужны неопровержимые доказательства.
Но бросается в глаза удивительная географическая концентрация того, что внезапно обрело "стратегическое значение": экс-премьер, промышленный гигант, морской порт и железная дорога — и все это на пятачке в уезде Ида-Вирумаа.
Почти одновременно проект "Silmet 2.0" получил статус стратегического европейского проекта в сфере критического сырья.
Министр иностранных дел Цахкна в связи с этим заявлял, что Европа не может допустить ситуации, при которой ключевая для ее безопасности отрасль оставалась бы в зависимости от поставок из России. Замечательная идея. Особенно с учетом того, что буквально в то же самое время его же правительство добилось сохранения именно этой зависимости.
Личные связи
Это впечатление лишь усиливается при взгляде на кадровую связку между Таллином и Брюсселем.
В 2023 году тогдашний премьер-министр Эстонии Кая Каллас оказалась под жестким шквалом критики после того, как вскрылось: транспортная компания, долю в которой имел ее супруг, продолжала вести коммерческую деятельность с контрагентами в России уже после начала боевых действий.
Формального нарушения санкционного режима там не выявили.
С юридической точки зрения это принципиальный момент. Однако в плоскости политической он снимает далеко не все вопросы.
Тот, кто публично требует от зарубежных правительств и частного бизнеса немедленно обрубить все коммерческие связи с Россией, задает стандарты — в том числе и для себя самого.
В конце 2024 года Каллас заняла пост Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности, став главным дипломатом Европы. И сегодня ее внешнеполитический аппарат непосредственно формирует европейскую санкционную политику — ту самую, в рамках которой ее родная страна выбивает исключения ради критически важного российского сырья.
Здесь нет доказательств прямого лоббизма или личной вовлеченности.
Но возникает крайне показательная политическая контрольная точка: насколько универсальны высокие моральные постулаты, когда их действие неожиданно задевает собственные карманы?
Моральный пьедестал и перспектива трясины
Эстонские официальные лица предсказуемо раздражены тем, что под огнем критики оказалась именно их страна. Другие государства ЕС, уверяют они, постоянно вычеркивают кого-то из черновиков санкционных списков, тогда как Эстония до сих пор практически не просила об исключениях. Возможно, так оно и есть. Но это уводит от сути проблемы.
Многие из этих европейских государств никогда не вели внешнюю политику с позиций морального абсолютизма. Они не вводили демонстративные национальные санкции лишь для того, чтобы потом публично отчитывать коллег по ЕС за склонность к компромиссам.
Тот, кто добровольно взбирается на моральный пьедестал, неизбежно меняет критерии, по которым будут судить его самого. Это не придирки. Это закономерная плата за завышенные претензии.
Немецким политикам стоило бы пристальнее присмотреться к этому опыту. Морализаторство неизбежно порождает слепые зоны. И если реальные интересы, системные зависимости и баланс сил слишком долго прятать за моральными лозунгами, реальность напомнит о себе внезапно — в тот момент, когда придется оплачивать счета.
История западных интервенций знает достаточно таких примеров: от Триполи и Кабула до Сайгона. Общества на Западе могут долго жить иллюзиями политических и медийных нарративов. Но когда эти нарративы окончательно отрываются от материальной действительности, вслед за упоением моральной правотой неизбежно наступает жесткое похмелье. И сопровождается оно весьма драматичными кадрами в выпусках новостей.
Франция и показательная проверка на прочность
В этой связи особенно любопытен французский пример.
В Ла-Рошели работает химический комбинат компании Solvay — прямой европейский конкурент эстонского производства. Там расположен один из крупнейших в мире центров разделения редкоземельных металлов за пределами Китая. Предприятие существует с 1948 года, а в апреле 2025 года на нем запустили новую технологическую линию по выпуску неодима и празеодима — компонентов, необходимых для постоянных магнитов в электрокарах, ветряных турбинах и других высокотехнологичных отраслях.
У Франции был прямой коммерческий интерес ослабить европейского соперника, чье производство напрямую зависит от поставок из России. Но Париж этого делать не стал.
И в этом кроется главный интерес. Ключевой вывод заключается вовсе не в том, что Эстония поступила цинично.
Гораздо важнее обратное: Эстония поступила рационально. Она просто защитила свои национальные интересы.
И именно поэтому пора прекратить представлять внутриевропейские споры как схватку между "рыцарями света" и морально сомнительными отступниками. Каждая страна Европейского союза защищает собственные интересы. Так поступает Франция. Так поступает Польша. Так поступает Венгрия. Так делает Эстония. И, возможно, именно этого критически не хватает современной Германии.
Энергоемкая промышленность Восточной Германии с ее исторически сложившимися связями с Центральной и Восточной Европой наглядно показывает, какую цену приходится платить, когда живую экономику не считают стратегическим приоритетом, а безропотно приносят в жертву абстрактной моральной шкале. Мы уже принесли восточногерманскую промышленную базу в жертву желанию "быть хорошими".
Ошибка Эстонии заключается вовсе не в том, что она защитила свой промышленный потенциал. Ее ошибка в том, что она годами морально клеймила другие страны за ту самую прагматичную оценку рисков, к которой в итоге прибегла сама. В этом и состоит подлинная контрольная точка.
И когда Таллин в следующий раз примется с менторским видом поучать Париж, Братиславу, Будапешт или Берлин европейской принципиальности, долгих оправданий больше не потребуется.
Достаточно будет одного слова: Соликамск. Название завода в далеком Пермском крае. Завода, который приносит валюту России, снабжает сырьем Эстонию и превращает европейскую моральную непогрешимость в нечто крайне запутанное и неоднозначное.
* Внесено в реестр нежелательных организаций в России.
12
какого лешего мы сами не запретим поставки этого сырья в ЕС, раз им так оно важно?
11
Запретить поставку магния истонцам, пусть к ним скорее придёт карачун. В ответ на их санкционные мешки надо вводить санкции на поставку им исключений их их мешков. Они их конечно купят чёрным импортом, но насколько дороже. А боязнь что-то потерять есть глупость. Во-первх нет Победы без потерь, во-вторых товар всё равно будет продан, а значит не будет и потерь.
Обсудить
