Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
По Европе прокатилась волна молодежных протестов, где поколение Z требует ограничения цен, бесплатных услуг и доступного жилья, пишет NZZ. Молодые люди разочаровались в капитализме и демократии и не верят, что политики способны решить их проблемы
Ален Цуккер (Alain Zucker), Патриция Мессмер (Patrizia Messmer)
Контроль цен, изъятие собственности у жилищных компаний и бесплатные государственные услуги: от Парижа до Берлина молодежь требует, чтобы государство защитило ее от окружающего мира. И в этом современное поколение не так уж сильно отличается от правых популистов.
В Париже горят автомобили. А в уличном кафе дымят сигаретами, пьют коньяк. Пока молодежь протестует, пара лет пятидесяти спокойно сидит за столиком, словно вокруг ничего не происходит.
Снятая неподалеку от Триумфальной арки сцена стала чрезвычайно популярной в интернете. В глазах поколения Z она символизирует происходящее сейчас на континенте: пока молодые поджигают мир, пожилые дамы и господа спокойно наслаждаются благами жизни.
По всей Европе становится жарче. Во Франции возмущение вызывают тяжелые условия в школах, где в коридорах замечают крыс, а мест в вузах не хватает. В Италии гнев молодежи подогревает прежде всего высокая стоимость жизни. В Испании и Португалии молодые люди разбивают палаточные лагеря в центрах городов, протестуя против непомерно высокой арендной платы.
Уже давно продолжаются студенческие протесты в Албании и Сербии, где демонстрации в основном направлены против коррупции властей.
"Нам нужна уверенность в том, что у нас здесь есть будущее", — говорит преподаватель театрального искусства из Португалии Инеш Карнейру. Она живет в палатке на площади Дона Жуана I в Порту, поскольку расходы на жилье теперь съедают 70% ее дохода.
Протесты оказываются заразительными. В Германии объединение поколения Z призвало выйти на демонстрации 31 октября. Чтобы не потерять контроль над происходящим, организаторы намерены продавать на них билеты. Все звучит почти как стереотип: немцы организуют демонстрации так же, как очередь в почтовом отделении. Разумеется, к движению присоединяются и швейцарские молодые социалисты, которые готовятся к акциям в ноябре.
Кадры разрушений, устроенных некоторыми леворадикалами и мародерами из французских пригородов, заслоняют истинные причины общеевропейского протестного движения. Именно молодежь сильнее всего ощущает последствия "европейского недуга" — застоя в Западной Европе, усугубляемого ростом долгов, старением населения и отставанием в сфере искусственного интеллекта.
Финансировать образование и социальную сферу становится все сложнее из-за растущих расходов на пенсии и необходимости увеличивать затраты на оборону. В борьбе за государственные средства молодые чувствуют себя главными проигравшими. Ведь если в мире искусственного интеллекта рабочих мест станет меньше, особенно важно, чтобы в школе действительно чему-то учили.
Социализм по принципу "сначала я"
"Государство — в салат!" Несмотря на беспорядки, требования сегодняшних бунтарей почти полностью противоположны знаменитому лозунгу молодежных протестов 1980-х годов. Во времена неопределенности молодежь требует уже не "больше свободы", а "больше государства". На рост популярности социализма среди поколения Z недавно обратил внимание и журнал The Economist.
Однако этот социализм имеет мало общего с реально существовавшим социализмом времен холодной войны, масштабными идеями или попытками прежних левых движений совершить экономическую революцию.
В лексиконе Дональда Трампа это можно было бы назвать принципом "сначала я". Вместо борьбы за общее благо от государства требуют помощи в решении вполне конкретных повседневных проблем. В городах, где живет много молодых людей, речь идет об ограничении роста арендной платы, субсидиях на основные продукты питания, бесплатных яслях и бесплатном общественном транспорте.
После победы на выборах берлинская партия "Левые" пошла еще дальше. Она хочет изъять собственность у крупных жилищных концернов и передать принадлежащие им квартиры государству, чтобы затем сдавать их по низким ценам.
Это стало бы рискованным экспериментом. Как его профинансировать, не допустив резкого роста процентных расходов, а вслед за ними и арендной платы, остается неясным.
"Бесплатных обедов не бывает", — говорил когда-то, пожалуй, самый известный экономист — сторонник свободного рынка Милтон Фридман. Классовые борцы поколения Z намерены доказать, что он ошибался.
На неудобный вопрос "Кто за все это заплатит?", который волнует нынешние правительства — от правоцентристских до левоцентристских, — ответ у них всегда один: сверхбогатые. Правда, представления о том, кого считать таковыми, сильно различаются. К этой категории относят и людей с состоянием свыше 10 миллионов, и миллиардеров.
При этом молодых почти не занимает опасение, которое возникало даже у их левых предшественников: самые состоятельные без труда смогут наслаждаться плодами своих миллиардов в других странах, если налоги окажутся для них слишком высокими.
"Когда речь заходит об объективных ограничениях, молодежь сегодня относится к таким доводам скептически", — говорит социолог Базельского университета Оливер Нахтвей.
По его словам, молодые люди слишком часто видели, как политики ссылались на неизбежные обстоятельства, хотя на самом деле просто расставляли приоритеты иначе. В результате у молодежи все меньше ощущения, что она способна влиять на политику.
"Если мы выходим на улицы, чтобы высказать свое мнение, нас обвиняют в чрезмерных требованиях. Если мы молчим, нас называют ленивыми и аполитичными. Что бы мы ни делали, все неправильно", — говорит ныне живущая в палатке португалка Инеш Карнейру.
Ощущение бессилия стало одним из главных чувств этого поколения. А от него до вспышки гнева в демократическом обществе путь недолог. Если кажется, что ничего все равно нельзя изменить, остается лишь замкнуться в себе или уйти в крайности.
Теперь раздражение вновь выплескивается наружу. И, как ни странно, это заранее заметил либертарианский инвестор в технологические компании Петер Тиль.
"Капитализм не работает для меня". Тиль еще раньше предупреждал о распространении среди молодежи подобных настроений на фоне недоступности собственного жилья и роста стоимости образования.
Обещание социального роста больше не работает
Настроения молодежи действительно вызывают тревогу. Лишь 25% европейцев в возрасте от 16 до 26 лет верят, что их поколение когда-нибудь будет жить лучше родителей. Такие данные приводит молодежное исследование фонда "Молодая Европа".
Неудивительно: в таких странах, как Франция, Испания или Италия, безработица среди молодежи составляет около 20%. Но и в других странах последствия стремительного развития искусственного интеллекта пока особенно сильно ощущают молодые люди, которые после окончания учебы пытаются найти первую работу.
"У меня совершенно бесполезный диплом магистра Цюрихского университета".
Эта фраза молодого швейцарца на этой неделе широко разошлась по соцсетям. В своем ролике он рассказывает о трудностях с поиском работы.
"Если миллионы людей в индустриально развитых странах не могут найти работу, несмотря на хорошее образование, значит, это общественная проблема, а не проблема твоего резюме", — говорит молодой человек, называющий себя Ойви.
После окончания учебы по анализу данных, статистике и политологии он четыре года разносил газеты, доставлял пиццу и работал оператором в центре обслуживания клиентов.
Его слова попали надавили на больное. За несколько дней видео посмотрели несколько сотен тысяч человек. Если хорошее образование больше ничего не стоит, значит, падение уровня жизни молодежи уже началось, говорит молодой человек в ролике. Главное обещание, что следующее поколение будет жить лучше предыдущего, больше не действует.
Под сомнением оказывается и важнейший принцип современной рыночной экономики: экономического роста в сочетании с социальным государством достаточно, чтобы обеспечить благополучие граждан и сдерживать недовольство. Протестные настроения подпитывают и вновь набирающие популярность идеи нескольких экономистов, пользующихся большим успехом среди молодых левых.
С одной стороны, это радикальная антикапиталистическая позиция британского экономиста-марксиста Грейс Блэйкли. С другой — так называемая "антифашистская экономическая политика" работающей в США немки Изабеллы Вебер. Она выступает за ограничение цен на товары первой необходимости, поскольку, по ее мнению, компании злоупотребляют своим положением на рынке.
Есть и идея налога для миллиардеров французского экономиста Габриэля Цукмана. Он предлагает облагать состояния свыше 100 миллионов налогом в размере 2%.
По мнению большинства экономистов, подобные меры в прошлом давали обратный эффект. Например, ограничение арендной платы усугубляло дефицит жилья, а высокие налоги могли привести к оттоку состоятельных налогоплательщиков и инвесторов.
Тем не менее дух времени благоприятствует государственному вмешательству. Сегодня не только во Франции население ждет от государства заботы о себе. В Германии, согласно исследованию Фонда Конрада Аденауэра*, 60% молодых людей считают, что государство должно делать больше.
В Швейцарии ведущий исследовательский институт и аналитический центр Sotomo еще до одобрения закона о 13-й пенсионной выплате по системе страхования по старости и потере кормильца отмечал, что граждане все охотнее требуют от государства новых мер поддержки.
В случае с молодежью это выглядит особенно парадоксально. Одновременно доверие молодых людей к государственным институтам в таких странах, как Германия и Франция, опустилось до крайне низкого уровня. Половина европейской молодежи уже не считает демократию лучшей формой государственного устройства, поскольку, по ее мнению, она плохо работает.
Молодые сомневаются, что политики вообще их слушают. Государственные средства, как им кажется, все равно уходят на что-то другое: пенсионерам, на оборону или иные цели. Наверное, многие слышали, как кто-нибудь моложе 30 лет обреченно замечал в компании, что его поколению пенсий все равно уже не хватит.
Недоверие к политическому истеблишменту и завышенные ожидания от государства сближают их с ровесниками правых взглядов, голосующими за "Альтернативу для Германии" или Марин Ле Пен.
"С обеих сторон проявляется более глубокое отчуждение от либеральной демократии", — говорит социолог Оливер Нахтвей. Однако конкретные выводы, которые делают из этого представители двух лагерей, диаметрально противоположны.
Возвращение старых левых
В основе происходящего лежит и конфликт поколений. Молодые люди выросли во времена финансового кризиса и ограничений периода пандемии коронавируса. Сегодня они в определенной степени завидуют своим родителям, перед которыми после падения Берлинской стены открылся целый мир. При этом именно родители внушили детям такие же, а порой и более высокие ожидания от жизни.
Конфликт поколений переплетается с классовым противостоянием: между собственниками жилья и арендаторами, обеспеченными людьми и теми, кто живет на зарплату, между обладателями государственной и частной медицинской страховки.
"Формируется новый социальный вопрос, в центре которого находятся доступность базовых благ, возможность подняться по социальной лестнице и перспективы на будущее", — говорит Нахтвей.
Именно поэтому героем молодых протестующих неожиданно сумел стать 75-летний ветеран левого движения Жан-Люк Меланшон. Трудно представить более расчетливого политика, чем кандидат в президенты от партии "Непокоренная Франция". Он подогревает недовольство республиканским строем в надежде получить шанс выйти во второй тур выборов против Марин Ле Пен.
Однако его политическая программа, которую он продвигает еще с 1970-х годов, вряд ли принесет молодежи большую пользу, а некоторые меры могут ей даже навредить. От снижения пенсионного возраста до 60 лет или обязательного повышения минимальной зарплаты прежде всего выигрывают те, у кого уже есть постоянная работа.
Новых рабочих мест такие меры едва ли создадут. Тем более не поможет молодым и списание государственного долга, способное подорвать доверие инвесторов.
Впрочем, у новых общественных движений редко бывают заранее подготовленные и тщательно просчитанные программы. По словам Нахтвея, многое формируется уже в ходе самого противостояния.
Иногда между отдельными поводами для протестов вообще нет прямой связи. Это касается, например, выступлений из-за изменения климата, ситуации в секторе Газа или нехватки финансирования для школ. Однако, если такие движения идеологически близки, они способны заражать друг друга и ускорять распространение протестов, считает исследователь молодежных движений, политолог Женевского университета Марко Джуньи.
Политический успех общественных движений зависит от того, насколько сильное давление на общество и власть им удается создать, складываются ли благоприятные политические обстоятельства, например, появляется поддержка внутри государственных институтов или возникает политический вакуум, а также находят ли их требования отклик у населения.
Имеет значение и то, не заслонят ли беспорядки первоначальные требования протестующих и останется ли после вспышки гнева что-то еще.
Каждый вечер в Порту, когда не горят автомобили, а Инеш Карнейру закуривает сигарету, она задается вопросом: "Неужели мы здесь просто немного подняли пыль? Или это все-таки может стать началом большого движения? Ведь мы начинаем понимать: если объединимся и выйдем за пределы привычного круга, наш голос действительно будет услышан".
*организация признана нежелательной, ее деятельность на территории России запрещена
